header photo

Главная - Военное дело - Вооружение

Пятышева Н. В. Восточные шлемы с масками в Оружейной палате московского Кремля

Пятышева Н. В. Восточные шлемы с масками в Оружейной палате московского Кремля // Советская археология, 1968, № 3. c. 227-232.

В Оружейной палате хранятся два шлема с масками, получившие в литературе название монгольских шлемов.

По описи 1677 г. в Оружейной палате числились два шишака с масками-личинами : 1) «Шапка железная с личиной, а шапка и личина золочена, попорчена. Цена восемь рублев» (рис. 1, а, б) [1]. 2) «Шапка железная латная с личиною, да наплечье. А та шапка и личина и наплечье золочены. Цена пять рублев» (рис. 2) [2].

-227-


В описях XVIII в., начиная с 1701 г., упоминались уже три шлема с масками-личинами. В пожаре 1737 г. все они сильно пострадали: сошла обильная позолота, отмеченная в 1677 г., стёрлись чеканные орнаменты, у масок оказались порванными носы, утеряны щеколды, которыми маски прикреплялись к шлемам и т.д. В описи 1746 г. появляется отметка – «погорела».


Рис. 1. Шлем с маской из Оружейной палаты № 4404

Особенно сильно пострадала маска, позднее первых двух поступившая в Оружейную палату. В описи 1884 г., дословно повторявшей более ранние описи XVIII и начала XIX в., они названы «шеломами монгольскими с личинами XVI в.» [3]. В этой описи впервые дан перевод арабской надписи, вычеканенной вокруг навершия шлемов. В надписях по-арабски написаны имена Аллаха : «Милосердный, Зиждитель, Владыко и Прибежище Мира». Очевидное несоответствие определения шлемов как «монгольские» в смысле Монголия и наличие на них арабской мусульманской надписи заставило сотрудника Оружейной палаты Вельтмана сделать примечание на полях описи, изданной в 1853 г. [4], что «шлем заключает в круге под шишкою арабскую, а не монгольскую надпись».

Шлем с маской под № 4404 был представлен на Мюнхенской выставке 1910 г. с этикеткой «Монголия, середина XVI в.» [5]. Ныне в Оружейной

-228-


палате хранятся два шлема с масками под № 4404, 4405. Что касается третьей маски (по описи 1884 г. № 4406), то в 1873 г. она была передана в Артиллерийский музей в С.-Петербурге [6].


Рис. 2. Шлем с маской из Оружейной палаты № 4405

Привожу наше описание маски под № 4405. Размеры : ширина вверху (по краю лба) – 160 мм, внизу у бровей – 165 мм, общая длинна 220 мм. Глаза миндалевидные, специально удлиненные врезанной линией от переносицы до висков. В выпуклом глазном «яблоке» сделаны отверстия длиной 27 мм, шириной 17 мм. Брови изогнуты широкой дугой, концы у висков слегка загибаются кверху. Лоб расчеканен растительным орнаментом растительным орнаментом, у верхнего края его сохранилась часть шарнира, скреплявшего маску со шлемом. Нос с горбинкой, внизу разорван по вертикали, носовые крылья обозначены врезанной линией, переходящей в растительные завитки, ноздри разделены перегородкой. Длина носа 65 мм.

Щеки впалые. Худоба их подчеркнута обтянутыми скулами, на которых вырезана виньетка, и узкой ложбинкой под ними длиной 65 мм, идущей от усов к вискам. Усы тонкие, длинные, загнутые кверху до висков. Рот под усами обозначен длинным, узким прямоугольным желобком с вертикальными насечками, изображающими зубы. Длина рта 55 мм. Сквозного отверстия во рту нет. Подбородок длинный, плоский, орнаментально расчеканен. Длина 60 мм.

Шлем с гладкими краями без лицевого выреза. В отличие от навершия шлема № 4404, заканчивающегося трехлепестковым бутоном, навершие шлема № 4405 представляет собой срезанный сверху шпиль, опоясанный четырнадцатыгранным обоймицей. Маска накладывалась поверх на нижнюю часть шлема и закреплялась на лбу. По бокам маски нет никаких отверстий для скрепления с бармицей. Маска и шлем выполнены в кованой технике с последующей детальной чеканкой и позолотой [7].

Все три маски сделаны по одному образцу и, за исключением разницы в орнаментальных деталях, очень похожи друг на друга. Ни одна из них не отличается индивидуальными чертами, но каждая дает представление об определенном этническом, отнюдь не монгольском, а тюркском типе, в котором чувствуется по изображению удлиненных к вискам глазниц известная примесь монголоидности, характерная черта для среднеазиатских тюрков в XIV – XVI вв.

Именно эта черта дала основание А.А. Бобринскому, первоиздателю железной кочевнической маски, найденной близ с. Ротмистровки на Украине, сравнить ее с масками Оружейной палаты и написать, что «эти три железные монгольские личины также сходны с моей маской» [8].

-229-


Однако, маска из Ротмистровки представляет гораздо более монголоидный тип, чем маски Оружейной Палаты, и является в этом отношении исключением из всех четырех известных нам кочевнических масок, найденных на территории СССР [9].

Э. Ленц, издавая маску и шлем № 4404 (ошибочно дан № 4405), следует старому определению «монгольский» и дает без всякой аргументации новую дату – XV в. вместо принятой раньше – XVI в. [10]. Следом за ним А.Н. Кирпичников утверждает, что шлемы с масками были на вооружении монгольского войска и несколько таких наголовий XV в. хранятся в собрании Оружейной Палаты [11]. Ни один из авторов не приводит никаких доказательств в пользу такого утверждения.

Кроме типового этнического сходства, на масках Оружейной Палаты и на трех кочевнических масках, найденных в курганах у сел. Липовцы и Ковали в Поросье и на Херсонском городище, имеются такие общие черты, как длинные загибающиеся кверху усы, горбатые носы, изображения зубов [12]. Известные нам четыре кочевнические маски принадлежали тюркам-половцам и бытовали в конце XIII – начале XIV в. [13]. Маски Оружейной Палаты по времени позднее кочевнических масок, но могут вполне сравниться с ними своими этническими чертами, определяющими в основном среднеазиатский тюркский тип. В современных инвентарных описях Оружейной палаты эти шлемы с масками отнесены к группе индо-персидских шлемов XVI в. Почему же в научной литературе они названы «монгольскими»?

Название «монгольский» идет из старых описей Оружейной палаты. В описи 1677 г. не упомянуто, у кого и при каких обстоятельствах куплены были маски. Называя маски «монгольские, XVI века», музейный работник XVIII в., по-видимому, исказил слово в описи их. Действительно, если мы пропустим букву «н» в слове «монгольский», то получится «могольский», и тогда все встанет на свое место. Писец Оружейной палаты не случайно исказил это слово – ему представлялась правильной первоначальная транскрипция. Конечно же, в определении масок как «монгольские» имелась в виду Индия, империя Великого Могола, но отнюдь не Монголия. Династия Великих Моголов в Индии основана в 1526 г. ферганским выходцем Бабуром, по отцовской линии – Тимуридом. Поэтому европейскими современниками Бабур считался монголом, и династия первоначально называлась Монгольской, потом начала транскрибироваться как могольская, войдя под этим названием в мировую литературу.

Ничем не аргументированная дата шлемов с масками XV в. отпадает, потому что Империя Великого Могола а это время еще не существовала. Русский путешественник Афанасий Никитин (1466 – 1472) неоднократно отмечал и описывал все особенности боевых и парадных доспехов индийцев, начиная с алмаза на шишаке султана и унизанных драгоценными камнями его золотых доспехов, до лука и стрел в руках голых пеших воинов. От его внимательного взгляда не укрылась бы такая заметная деталь парадного снаряжения, как железная маска. Но, очевидно, в его время этой детали не было [14].

Если в XV в. еще не существовало Империи Великого Могола, то и определения шлемов с масками как «монгольских» (могольских) в описях Оружейной палаты не могло быть.

Нижней датой появления подобных шлемов с масками является время основания Империи Великого Могола – 1526 г. Верхняя дата – время

-230-


записи Оружейной палаты – 1677 г. В промежутке, равно 150 годам, могли появиться наши маски.

Бабур, тесно связанный со среднеазиатскими тюрками, пришел в Индию в окружению своих людей. Связи со среднеазиатскими кочевниками, особенно с половцами, у Индии были давними [15]. Вот почему железные «могольские» маски отразили этот этнический тип. Арабские надписи на тулье шлемов с масками воспроизводят обычную формулу славословия Аллаху и свидетельствуют о бытовании этих шлемов в среде индо-мусульманского войска, так как в империи Великих Моголов господствующей религией был ислам. В то же время в собственно Монголии распространялся буддизм ламаистского толка, и подобных надписей там быть не могло.

Если учесть, что после 1565 г. новое нашествие мусульман оставило неизгладимый след в истории Индии, то мусульманская формула славословия Аллаху естественнее всего могла появиться вскоре после этого времени. Между пришельцами были афганцы, персы, многочисленные представители тюркских племен, нашедшие вторую родину в Империи Великого Могола и слившиеся с местным населением.

Именно это этнически смешанное население создало создало блестящее искусство, получившее название «могольской школы» в архитектуре, живописи, многих отраслях прикладного искусства. Многочисленные пережитки «Могольской школы» до сих пор сохранились в народном творчестве Индии [16]. Если мы обратимся к таким деталям шлемов, как навершия и мотивы чеканного орнамента, то хронологические рамки возможного появления их сузятся еще больше. Они могли появиться на рубеже XVI – XVII вв., вплоть до середины XVII века.

Так, навершие шлема, заканчивающееся трехлепестковым бутоном, поразительно похоже на навершие центрально купола знаменитого мавзолея Тадж-Махал в Акре, построенного при Шахджехане (Хуррам-Шихаб-Уд-Дин, 1628-1658 гг.), при котором империя Моголов достигла наибольшего расцвета. В малых формах пример подобной аналогии мы видим на навершии шлема (Mauradabad) [17].

Что касается орнамента, то он уводит к тому времени расцвета Могольской школы середины XVI – XVII в.: формы листьев, цветов, вязи гирлянд и виньеток перекликаются с орнаментом на блюде из Джейпура, на доспехах из Дели [18], на орнаментации щита и блюд из Пенджаба [19].

Очень близки им орнаменты на миниатюрах Могольской школы того же времени (например, сцена борьбы акробатов при дворе, или «Джехангир на троне в саду» и др. [20]).

В индо-мусульманском мире эти шлемы с масками отнюдь не были «боевыми наголовьями», в качестве которых они абсолютно не годятся. Не являлись «боевыми наголовьями» и железные половецкие маски, бывшие ритуальным атрибутом культовой пантомимы [21], принадлежавшие племенной знати, представители которой являлись как воинами, так и жрецами. Ярким этнографическим примером, подтверждающим социальную значимость лица, носившего железную маску, служат мимические

-231-


представления у населения горного аула Кубачи в Дагестане: персонаж с железной маской, олицетворяет здесь иранского шаха [22].

В отличии от них «монгольские» маски XVI в. служили лишь бутафорским аксессуаром в различного рода дворцовых церемониях и носились только солдатами или другими низшими военными чинами [23].

Возникает вопрос: как могли попасть в Москву эти индийско-могольские маски? Для характеристики отношений России и Империи Великого Могола в XVI в. приведу выдержку из статьи А.П. Новосельцева: «…остановимся на индийском вопросе в русско-иранских отношениях второй половины XVI в. Великие Моголы являлись союзниками Ирана против Бухары. Россия в XVI в. не имела дипломатических отношений с государствами Индии, но вела через Иран и отчасти через Среднюю Азию торговлю с нею и пыталась установить официальные отношения с крупнейшим индийским государством – державой Великих Моголов» [24].

Таким образом, становится ясным, откуда в Москве еще в конце XVI или в начале XVII в. появились железные индийские маски, купленные Оружейной палатой.

Примечания

[1] Древности Российского Государства. М., 1853, III, стр. 24, рис. 21 и 58.
[2] Там же, III, стр. 24
[3] Опись Московской Оружейной Палаты. III, 2. М., 1884 (с рукописным примечаниями, сделанными директором Оружейной палаты Д.Д. Ивановым). Рисунки и описи, табл. 342. Эта же маска имеется в описи 1701 г., л. 241, 2, в описи 1711 г., л. 319, 23. В описи 1727 г. л. 307, 22. В описи 1746 г. л. 393, 22 с пометкой «погорела». В описях 1763 и 1807 гг. не числится, а в реестре 1775 г. записана в числе погорелых шапок 23 и 153.
[4] Древности Российского Государства, III, стр. 24.
[5] Журнал «Старые годы», 1910, октябрь стр. 41. См. также : «Munchen Ausstellung», 1910, стр. 230.
[6] Опись 1884 г. явилась копией с предыдущей описи, но без сверки с описываемым предметом, так как в это время шишак и маска под № 4406 были уже переданы в Петербургский Артиллерийский музей, как о том свидетельствует особая запись. В примечании сказано : «Передан в С.-Петербургский Артиллерийский музей, см. отношение Московской Дворцовой конторы от 31 июля 1873 г. за № 3161».
[7] Должна выразить глубокую благодарность зав. отделом оружия Н.В. Гордееву и заместителю директора Оружейной палаты по науке В.Н. Иванову за большое содействие в работе по изучению фондов.
[8] А.А. Бобринский. Курганы и случайные археологические находки близ местечка Смелы. I, СПб., 1887, стр. 148.
[9] Н.В. Пятышева. Железная маска из Херсонеса. М., 1964, табл. II, стр. 12.
[10] E. Lenz. In Russland gefundene Fruhmittelalterliche Helme. Berlin, 1924, 16, стр. 12.
[11] А.Н. Кирпичников. Русские шлемы. СА, 1958, 4, стр. 61.
[12] Н.В. Пятышева. Ук. соч., табл. I, IV – VII. Особенно характерна маска из с. Липовцы.
[13] Н.В. Пятышева. Ук. соч., стр. 34.
[14] Хождение за три моря Афанасия Никитина 1466 – 1472. М., 1960, стр. 13 сл.
[15] П.В. Голубовский. Печенеги, торки и половцы до нашествия татар. Киев, 1884, стр. 213. Известно, что половцы поставляли в Индию лошадей большими караванами, иногда до 6 тыс. голов.
[16] С.И. Тюляев. Памятники искусства Индии в собраниях музеев СССР. М., 1955. Раздел «Прикладное искусство».
[17] Maurice Maindron. L’Art Indien. Paris, 1898, стр. 235, рис. 96.
[18] Там же, стр. 231, рис. 94, стр. 273, рис. 124.
[19] Раздел : Indian Arms and Armor. “The Jornal of Indian Art”, VI, London, 1896, табл. 103, 104 и др.
[20] С.И. Тюляев. Ук. соч., раздел первый.
[21] Н.В. Пятышева. Ук. соч., стр. 31 сл.
[22] Е.М. Шиллинг, подробно описавший эти представления, считает их отголоском старых домусульманских религиозных обрядов, но с более поздними чертами, отразившими борьбу народов Закавказья с шахским Ираном. «В этом отношении характерна театральная борьба с шахом, частое осмеивание и посрамление шаха, но вместе с тем подчеркивание силы шаха, его власти, богатства, пышности свиты». Последний цикл этих церемоний разыгрался еще в 1927 г. (Е.М. Шиллинг. Кубачинцы и их культура. М.-Л., 1947, стр. 146-173, рис. 74).
[23] В Западной Европе в XIV – XVI вв. маски на шлемах в виде человеческих, животных и птичьих личин иногда надевались вовремя специальных церемоний, но составляли принадлежность нижних военных чинов. См. Auguste Demmen. Guid des Amateurs D’armes et Armures anciennes. Paris, 1879.
[24] А.П. Новосильцев. Русско-иранские политические отношения во второй половине XVI в. Сб. «Международные связи России до XVII века». М., 1961, стр. 460.