header photo

Главная - Военное дело - Вооружение

Негин А.Е. Шлем из Городца

Негин А.Е. Шлем из Городца // Батыр. Традиционная военная культура народов Евразии. № 4-5. 2014. с. 52-81.

В археологической экспозиции Городецкого краеведческого музея центральное место занимает уникальнейший экспонат – богато украшенный позолотой и серебрением шлем. Впервые он был опубликован нижегородским археологом Т.В. Гусевой среди других городецких находок 1 . О.В. Степанов написал по итогам его реставрации дипломный проект 2 . Кроме того, находке посвятил небольшую заметку журнал «Вокруг света» 3. К сожалению, перечисленные работы ограничились приблизительной датировкой шлема и выдвижением гипотез относительно его принадлежности русскому воину (или кому-либо из удельных князей), но не ставили перед собой задачи более комплексного рассмотрения этой интересной находки. Первая такая попытка была предпринята автором этих строк в 2001 г. Вышедшая в свет брошюра «Шлем из Городца: тайны, факты, гипотезы» содержала в себе развернутое описание находки, выполненное автором прорисовки шлема, и серии аналогичных шлемов, обнаруженных при разных обстоятельствах на средневековых памятниках: в разоренных монголами русских городах, кочевнических погребениях и т.п. Были выдвинуты гипотезы о происхождении шлема и обстоятельствах его утраты, вызвавшие бурные обсуждения как среди знатоков средневекового вооружения, так и среди любителей военно-исторической реконструкции.
В своей книге «Армии монголо-татар», вышедшей в 2002 г., М.В. Горелик поместил рисунок шлема из Городца, сделанный им на выставке достижений советских реставраторов, проходившей в Академии художеств в Москве в 1993 г., а также собственную графическую реконструкцию шлема, который он предложил считать изделием монгольских мастеров, произведенным в Иране 4. К сожалению, все публикации шлема из Городца выходили с черно-белыми иллюстрациями при отсутствии детальных фотографических изображений. После проведенной макросъемки выявились ранее малозаметные элементы орнамента, которые были еще в большей степени уточнены благодаря оказавшейся в моих руках кальке с орнамента шлема, выполненной О.В. Степановым непосредственно после расчистки наголовья от продуктов коррозии и перед покрытием его синтетическим лаком. С учетом всех этих новых данных и была написана данная статья.
Рассматриваемый шлем был найден в Городце-на-Волге – древнейшем русском городе Нижегородского Поволжья, возникшем во второй половине XII в. в качестве форпоста на землях, населенных в то время

Рис. 1. Шлем из Городца до реставрации. Вид сбоку (фото из паспорта реставрации О.В. Степанова)

----------
1. Гусева T.B. Итоги и перспективы археологического изучения Городца на Волге // Городецкие чтения: Материалы научной конференции. Городец, 1992. С. 37–38.
2. Степанов О.В. Реставрация археологических предметов из краеведческого музея города Городца. Суздаль, 1993.
3. Кириллов Ю. Шлем Александра Невского?// Вокруг света. 1996. No 11. С. 29–31.
4. Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. М., 2002. С. 77. Рис. 1-1а.

-52-


мерей. В древнейшем летописном известии Городец значится как место сбора русских дружин для походов в Волжскую Булгарию 5. Однако совсем скоро в силу выгодного географического положения он превратился в крупный торгово-промышленный город.
В феврале 1238 г. в ходе монгольского нашествия Городец был разорен 6. После смерти Александра Невского город стал вотчиной его сына – Андрея Александровича 7, который в угоду своим политическим амбициям не раз приводил на Русь монгольские рати, разорявшие ее северо-восточные области, но неизменно обходившие стороной Городец-на-Волге.
Роковым в истории древнего Городца стал 1408 г., когда его опустошили войска Едигея. Одно из последних летописных упоминаний о Городце относится к декабрю 1408 г. Тогда хан Едигей осадил Москву, разорил Переславль-Залесский, Ростов, Дмитров, Серпухов, Нижний Новгород и Городец. После этого город опустел на долгое время, о чем свидетельствуют археологические раскопки, показавшие отсутствие в черте средневекового заселения культурных напластований XV–XVI вв. Вновь застраиваться и заселяться старое средневековое городище стало лишь в XVII в. 8 Благодаря этому разоренный и опустевший город сохранил на своей территории множество древних предметов, так и не собранных новыми поселенцами и пролежавших в земле долгие столетия. Люди, заселившие территорию древнего города, оставили предания и рассказы о находках многочисленных кладов. Старики передавали из поколения в поколение истории о том, как на усадьбах и на Рязановском поле (территория средневекового посада) находили сундуки с сокровищами, дорогое оружие, монеты и другие вещи 9.
Иногда древняя, окутанная легендами земля действительно расставалась со своими сокровищами, которые скрывала долгие столетия. Случилось так и в жаркий летний день 1985 г., когда жители ул. Загородной – Алексей Матвеевич и Борис Алексеевич Мошкины – рыли яму в своем огороде. Неожиданно лопата наткнулась на что-то твердое. «Копатели» не сразу поняли, с чем имеют дело, подумав, что выкопали из земли заляпанный грязью старый рукомойник. Только после того, как на поверхности показалась свернутая комом кольчуга и россыпь наконечников стрел, стало понятно, что найден древний доспех. Однако в силу своей ужасающей сохранности он нисколько не впечатлил нашедших. От большого спекшегося кома, который представляла собой кольчуга, лопатой был отколот кусок, а остальное – выброшено за ненадобностью. При дальнейшем осмотре и раскопках костяка выявлено не было, а, следовательно, находка оказалась не связана с захоронением. Само место находки располагалось буквально у подножия внутренней стороны крепостного вала, а предметы, по словам нашедших их, лежали в горелом слое на глубине около полуметра (Рис. 1–3).
Шлем собран из трех пластин (большой лобной и двух тыльных) методом ковки и кузнечной сварки, наверху шлема видны швы от сборки. Высота


Рис. 2.
Шлем из Городца до реставрации. Вид изнутри (фото из паспорта реставрации О.В. Степанова)


Рис. 3.
Укрепление трещин марлевыми накладками с клеем ПБМА (фото из паспорта реставрации О.В. Степанова)

----------
5. Лаврентьевская летопись. 2-е изд. / Под ред. И.Ф. Карского. Л., 1927. Т. 1. Стб. 364.
6. Лаврентьевская летопись. 2-е изд. / Под ред. И.Ф. Карского. Т. 1. Стб. 464.
7. Еранцев А.Н. Борьба князя Андрея Городецкого за власть во Владимиро-Суздальской Руси в конце XIII – начале XIV века // Городецкие чтения. Вып. 3. Материалы научно-практической конференции. Городец, 2000. С. 22–36; Пудалов Б.М. Русские земли Среднего Поволжья (вторая треть XIII – первая треть XIV в.). Н. Новгород, 2004. С. 130–165.
8. Копия выписи из списка писцовой книги на половину Городецкой волости Балахнинского уезда 7131 года // ЦАНО. Ф. 2013. Оп. 602а. Д. 6; Грибов Н.Н. Древнерусский Городец-на-Волге в контексте археологических исследований // Нижегородские исследования по археологии и краеведению. Вып. 11. Н. Новгород, 2008. С. 29–30.
9. Народные сказания: Сборник / Сост. Н.В. Морохин. Н. Новгород, 2010. С. 287.

-53-



Рис. 4–7.
Шлем из Городца. (фото А.Е. Негина)

шлема – 21,5 см, диаметр – 24 см (Рис. 4–7). К куполу пятью заклепками приклепана небольшая полумаска, состоящая из окологлазных выкружек и обломка клювовидного наносника. По словам нашедших, в момент обнаружения полумаска была совершенно целой, но рассыпалась, прежде чем шлем был передан в музей. Под бровями полумаски видны остатки мелких декоративных (?) заклепок: сохранились пять шляпок под одной и две шляпки под другой бровью (Рис. 9). Полумаска была полностью посеребрена, но по верхней кромке, а также на бровях, веках и на носу прослеживаются остатки позолоты. По нижнему краю полумаски проделаны отверстия для крепления лицевой части бармицы (расчищено четыре отверстия). Интересно навершие шлема, напоминающее по своей конструкции наконечник зажигательной стрелы: с отходящими от стержня четырьмя крестообразно расположенными дужками, предназначавшимися в данном случае для крепления на них украшения – кистей из конского волоса (Рис. 10). Над дужками стержень значительно расширяется, образуя листовидный наконечник с отверстием в центре для крепления кольца, к которому привязывалась матерчатая или кожаная лента, свисавшая двумя концами (судя по многочисленным изображениям подобных наверший на рисунках в восточных манускриптах). Стержень навершия не только несколько отогнут назад, но еще и немного изогнут книзу. Он был золоченым, о чем свидетельствуют остатки позолоты на его дужках. Купол шлема, так же как и полумаска, покрыт относительно толстым слоем серебра, с линиями гравировки по серебру, почему-то не украшенными позолотой в нескольких местах. Орнамент на шлеме представляет собой четырехчастную композицию, свойственную некоторым восточноевропейским шлемам. Подобное орнаментальное оформление тульи золоченых шлемов можно видеть на

-54-


миниатюрах из «Большой Шах-наме» 10. Такое же орнаментальное деление тульи присутствует и на шлемах из Таборовки 11 и Таганчи 12 (территория современной Украины) (Рис. 11), Ватра-Молдовичей (курган «Хургишца») в Румынии 13 (Рис. 12), где линии гравировки имитируют широкий околыш и стыки пластин сегментного шлема. Присутствует и четырехлепестковое подвершие или его орнаментальная имитация. Все вышеперечисленные признаки М.В. Горелик связывает с классическими монгольскими шлемами, изготовленными из нескольких соединенных клепкой сегментов, места стыков которых перекрыты выпуклыми узкими вертикальными пластинами-ребрами 14. Снизу же данные пластины стянуты различной высоты околышем, а сверху – четырехлепестковым подвершием. Поскольку на шлемах из Городца, Таборовки, Таганчи и Ватра-Молдовичей все эти детали переданы лишь орнаментальной имитацией в виде золоченого декора (Городец, Таганча) или зубчатой гравировки (как на шлеме из Таборовки), логично предположить, что это локальные варианты, распространенные на территории Ак Орды, внешне воспроизводящие конструкцию традиционных монгольских образцов 15.
Орнаментация шлема из Городца делит его на две горизонтальные зоны (Рис. 13–16). В верхней – декор располагается на макушке купола, где имеется отверстие и приклепано навершие шлема. Он представляет собой четырехлепестковый цветок; по всей видимости, геральдическую лилию. Лепестки цветка обращены вниз и направлены к «узлам-плетенкам», которые являются частью нижней зоны декора. Расположение лепестков цветка по сторонам света – это типичная четырехчастная схема распространения блага в четырех направлениях, имевшая символическое значение: обезопасить владельца изделия со всех четырех сторон света 16. Такое украшение на макушке шлема можно встретить еще на нескольких сохранившихся экземплярах. Правда, речь идет о накладных металлических пластинках-навершиях из четырех фигурных секторов, украшавших боевые наголовья из позднекочевнических погребений у г. Энгельс в Саратовском Заволжье 17, у с. Новотерское в Чечне 18 и о навершии шлема с территории золотоордынского


Рис. 8.
Фрагмент кольчуги (фото А.Е. Негина)


Рис. 9.
Полумаска шлема (фото А.Е. Негина)


Рис. 10.
Навершие шлема (фото А.Е. Негина)

----------
10. Горелик М.В., Дорофеев В.В. Погребение золотоордынского воина у с. Таборовка // Проблемы военной истории народов Востока. Бюллетень Комиссии по военной истории народов Востока. Л., 1990. С. 119–132; Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. С. 77, рис. 12–14.
11. Горелик М.В., Дорофеев В.В. Погребение золотоордынского воина у с. Таборовка.
12. Gawrysiak-Leszczynska W., Musianowicz K. Kurhan z Tahanczy // Archeologia polski. 2002. T. 47. S. 287–340.
13. Spinei V. Moldova în secolele XI–XIV. Bucure#ti, 1982. S. 195. Fig. 36.
14. Горелик М.В. Средневековый монгольский доспех // Олон улсын монголч эрдэмтий III их хурал. Уланбаатар, 1979. С. 90–101; Горелик М.В. Ранний монгольский доспех // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск, 1987. С. 192; Горелик М.В. Куликовская битва 1380: Русский и золотоордынский воины // Цейхгауз. 1991. 1. С. 6.
15. Горелик М.В., Дорофеев В.В. Погребение золотоордынского воина у с. Таборовка. С. 122.
16. Рыбаков Б. А. Прикладное искусство и скульптура // История культуры Древней Руси. М.–Л., 1951. Т. 2: Домонгольский период. Общественный строй и духовная культура. С. 406–408. Рис. 197.
17. Максимов Е. К. Находка древнерусского шлема в Саратовском Заволжье // Советская археология. 1960. C. 191. Pис. 1, 1–3.
18. Нарожный Е.И. О некоторых типах средневековых шлемов с территории Северного Кавказа // Военная археология. Вып. 1. М., 2008. С. 42–43. Рис. 2, 3.

-55-


города Нового Сарая 19. Такие же металлические пластинки с изображением христианских святых, обращенные на четыре стороны света украшали навершие шлема из села Лыково (Владимирская область) 20. Нужно отметить, что традиция изготовления «наверший-розеток» на шлемах появилась гораздо раньше, чем перечисленные образцы боевых наголовий 21 (см., напр., Рис. 17).
Нижняя зона декора купола шлема состоит из широкой орнаментальной полосы с волнообразным верхним краем, увенчанным «узлами-плетенками», или так называемым «узлом счастья» с лилиями на вершинах (Рис. 18).
Происхождение «узла счастья» иногда связывают с тибетским буддистским «узлом бесконечности» – символом удачи, графическим воплощением идеи бесконечности жизни и реинкарнации, хотя очевидно, подобный узел в Тибете распространяется несколько позже 22. Его проникновение в Восточную и даже Западную Европу происходило из Центральной и Восточной Азии через территорию Средней Азии (Туркестан) вместе с мигрировавшими оттуда тюркскими племенами. В XI в. племенная конфедерация огузов во главе с предводителями из рода Сельджукидов захватила весь Иран, Месопотамию, Сирию, Египет и часть Закавказья. На этом пространстве сельджукского искусства и сформировался декоративный элемент «узел счастья» в том его классическом варианте, который можно видеть на шлеме из Городца (Рис. 19).
Конечно, похожая «плетенка» была распространена на разных территориях и в разные периоды, незначительно отличаясь в деталях и по форме. В Древней Руси она появляется на вещах как часть декора еще в домонгольское время. Однако выглядит этот узел иначе – у него другая геометрия: верхние дужки «сердечек», из которых он состоит, заострены и в ряде случаев снабжены острыми загнутыми наружу «отростками». Следовательно, все древнерусские узлы не имеют отношения к рассматриваемому, поскольку все они носят на себе отпечаток византийской традиции (см. рис. 19). Зато совершенно аналогичный по форме «узел счастья» появляется, как уже было отмечено, на территории Сельджукского султаната и на прилегающих территориях уже в XII–XIII вв. Его широкое распространение приходится на XIII–XV вв., когда указанный орнаментальный символ стал популярным на пространстве практически всей Монгольской империи. Этот узор можно видеть в резьбе по камню, на одеждах, где он используется в качестве декоративного элемента, на монетах многочисленных ордынских правителей. В XIV в. на Руси в подражание золотоордынским монетам также началась чеканка медных пулов с изображениями именно таких «узлов счастья». Чеканили монеты и на территории Нижегородско-Суздальского княжества, а также, видимо, непосредственно в Городце, где их выпуск наладил князь Борис Константинович (Рис. 20).
В эпоху Тимуридов отмечено наибольшее распространение «узла счастья», который был особенно популярен в Самарканде, Герате, Ширазе и Тебризе, откуда происходят манускрипты с его многочисленными изображениями 23.
Расположение «узлов счастья» в орнаментальном оформлении шлема из Городца свидетельствует об их использовании в качестве апотропея (оберега), призванного защитить владельца шлема со всех четырех сторон света. Орнаментальная полоса, опоясывающая нижнюю часть купола шлема, поделена на четыре неравные части. Лицевая часть больше остальных трех и соотносится с ними как 1,3: 1: 1: 1. В левой и правой частях расположен орнамент, соответственно имеющий «левое» и «правое» направления. В затылочной части он имеет «правое» направление. На лобной части шлема присутствует повреждение – вмятина округлой формы. Возможно, это след от удара кистенем или от рухнувшего во время пожара бревна той постройки, в которой шлем мог находиться во время его утраты.
По остаткам налобного орнамента нельзя с уверенностью судить, как он выглядел первоначально. Процесс коррозии привел к большим утратам, из-за чего часть декора оказалась стертой. Однако и в современном состоянии просматриваются элементы, позволяющие предположить наличие в лобной части некоей надписи, возможно выполненной куфическим стилем. Специалисты по арабской каллиграфии, видевшие остатки наведенного позолотой декора, расходятся во мнениях, указывая на сложность ее прочтения из-за сильной фрагментации. С большой осторожностью они предполагают наличие сильно фрагментированных букв «лям» или лигатуры «лям–алиф», но без дополнительной расчистки и исследований шлема с помощью специальной техники что-то более определенное сказать невозможно.
Наиболее интересный элемент орнаментального украшения купола шлема – сильно фрагментированные изображения крыльев, располагающиеся в боковых и затылочной областях орнаментальной полосы. Это дает основание допустить, что на шлеме воспроизведены птицы с развернутыми крыльями.
Изображения птиц иногда встречаются на шлемах чингисидской эпохи. Например, они имеются на шлеме неизвестного происхождения, хранящемся в Венгерском национальном музее (Будапешт). Близкие по стилю образы птиц, наведенные позолотой, украшают купол шлема из Сузунского бора в Томской области 24. Оба отмеченных шлема датируются XIII–XIV вв. По мнению М.В. Горелика, шлем из Венгерского национального музея, монгольский по форме, изготовлен иранским мастером и украшен изображениями китайских фениксов 25. Этот мотив широко применялся в Иране в конце XIII в.,

----------
19. Полубояринова М. Д. Русские люди в Золотой Орде. М., 1987. C. 33. Pис. 5, 2.
20. Спицын А. Шлемъ великаго князя Ярослава Всеволодовича // Записки Российского Императорского Археологического Общества. Т. XI. Вып. 1–2. СПб., 1899. С. 388–390; Янин В.Л. О первоначальной принадлежности так называемого шлема Ярослава Всеволодовича // Советская археология. 1958. 3. С. 54–60.
21. Кирпичников А.Н. Раннесредневековые золоченые шлемы: новые находки и наблюдения. СПб., 2009. С. 8, 25.
22. Griffin Lewis G. The Practical Book of Oriental Rugs. Philidelphia, 1913. С. 116.
23. Bailey J. Carpets and kufesque // Hadeeth ad-Dar. 2010. Vol. 31. P. 20–21, 24.
24. Ozheredov Y.I., Hudiakov Y.S. The Suzun helmet //Archaeology, Ethnology and Anthropology of Eurasia. 2007. Vol. 29. No. 1. P. 93–99.
25. Горелик М.В. Шлемы и фальшьоны: два аспекта взаимовлияния монгольского и европейского оружейного дела // Степи Евразии в эпоху средневековья. Т. 3: Половецко-золотоордынское время. Донецк, 2003. С. 237–238.

-56-


когда искусство при Хулагуидах испытывало китайское влияние 28 (Рис. 21).
Из-за плохой сохранности декора шлема из Городца сложно определить, изображен ли на нем китайский феникс, или это, например, сельджукский двуглавый орел 27, поскольку уцелели лишь фрагменты изображения крыльев. Однако и при такой сохранности декора ясно, что перед нами уникальное произведение оружейного искусства, аналогов которому в пределах серии подобных шлемов пока нет (Рис. 22).
Наголовье из Городца дополняет серию крутобоко-куполовидных шлемов, судя по иконографическим данным Ирана первой трети XIV века и археологическим находкам, широко распространенных на территории Восточной Европы в XIII и в начале XIV в. Три из них –


Рис. 11.
Шлем из Таганчи: фото (по: Gutowski, 1997); прорисовка узора (по: Gawrysiak-Leszczynska, Musianowicz, 2002); реконструкция шлема (рисунок А.Е. Негина)

----------
26 Денике Б. Живопись Ирана. М., 1938. Рис. 8.
27 Öney G. Anadolu Selçuk Sanâtinda Kartal. Çift Ba#l# Kartal ve Avc# Ku#lar // Turk Tarih Kurumu Malazgirt Anma Yilli#i. Ankara, 1972. P. 139–172. Fig. 1–46.

-57-



Рис. 12.
Шлем из Ватра-Молдовичей (фото В. Спинеи)

из Лыково (Владимирская область) 28, Киева (Украина) 29 и Городца (Нижегородская область) – найдены непосредственно на древнерусской территории. Кроме того, имеются остатки полумасок, принадлежавших к шлемам этого же типа, из раскопок в Изяславле (с. Городище в Шепетовском районе Хмельницкой области, Украина) 30, Вщиже (ныне село в Жуковском районе Брянской области) 31 и на городище Свислочь (Осиповичский район Могилевской области Республики Беларусь) 32. Остальные известные нам крутобоко-куполовидные


Рис. 13.
Орнамент налобного сектора декора шлема (рисунок О.В. Степанова)

Рис. 14. Орнамент правого бокового сектора декора шлема (рисунок О.В. Степанова)
Рис. 15. Орнамент левого бокового сектора декора шлема (рисунок О.В. Степанова)
Рис. 16. Орнамент затылочного сектора декора шлема (рисунок О.В. Степанова)

----------
28. Спицын А. Шлемъ великаго князя Ярослава Всеволодовича // Записки Российского Императорского Археологического Общества. Т. XI. Вып. 1–2. СПб., 1899. С. 388–390; Янин В.Л. О первоначальной принадлежности так называемого шлема Ярослава Всеволодовича // Советская археология. 1958. 3. С. 54–60.
29. Фундуклей И. Обозрение Киева в отношении к древности. Киев, 1847. С. 91; Погодин М.П. Древняя русская история до монгольского ига. Т. III, отд. 1. М., 1871. С. 22. Табл. 38.
30. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 3: Доспех, комплекс защитных средств IX–XIII вв. // Свод археологических источников Е 1–36. Л., 1971. C. 30; Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. C. 77.
31. Рыбаков Б.А. Стольный город Чернигов и удельный Вщиж //По следам древних культур. М., 1953. С. 104.
32. Плавинский Н. А. , Кошман В. И. Предметы вооружения середины ХІІІ в. из раскопок городища Свислочь // Краеугольный камень. Археология, история, искусство, культура России и сопредельных стран. Том 2 / Ред. Носов Е.Н., Белецкий С.В. СПб., 2010. С. 140–152.

-58-



Рис. 17.
Листовидные накладные пластины – детали наверший шлемов: 1 – Лыково (по: Янин, 1958); 2 – Энгельс (по: Максимов, 1962); 3 – Новый Сарай (по: Полубояринова, 1987); 4 – Новотерское (по: Нарожный, 2008)


Рис. 18.
«Узлы счастья» с лилиями на шлеме из Городца (фото А.Е. Негина)

шлемы и их фрагменты происходят с ордынской территории и из кочевнических погребений: Чингул (с. Заможное Токмакского района Запорожской области, Украина) 33, Моску (Тыргу Бужор, Румыния) 34, Таборовка (Николаевская область, Украина) 35, случайная находка у с. Никольское (Орловская область) 36, случайная находка из погребения в Краснодарском крае 37, шлем с остатками наносника или полумаски из погребения у поселка Семеновод (Новоалександровский район Ставропольского края) 38, случайно найденная полумаска из Донецкой области (Украина) и, возможно, из по гребения под Ногайском (современный город Приморск, Запорожская область, Украина) 39 (Рис. 23).
Все вышеперечисленные шлемы практически аналогичны. Их характерными признаками являются: крутобокая тулья, навершие в виде стерженька, который почти во всех случаях немного отогнут назад. На стерженьке находится кольцо для крепления украшения в виде кожаной или матерчатой ленты. По нижнему краю тульи размещены петли для обруча, к которому привешивалась тыльная часть бармицы, а лицевая ее часть крепилась к полумаске. На некоторых шлемах окологлазные выкружки, вероятно, были преднамеренно

-----------
33. Отрощенко В.В., Рассомакiн Ю.Я. Половецький комплекс Чингульського кургана // Археологiя. 1986. 53. Киев, 1986. С. 27. Рис. 7, 2.
34. Spinei V. Moldavia in the 11 th –14 th Centuries. Bucharest, 1986. P. 241. Fig. 18/11; Spinei V. Moldova in secolele XI–XIV. Chisinau (Kishinev), 1994. P. 460. Fig. 26/11; Spinei V. The Romanians and the Turkic Nomads North of the Danube Delta from the Tenth to the Mid-Thirteenth Century. Leiden-Boston, 2009. Fig. 55/3.
35. Горелик М.В., Дорофеев В.В. Погребение золотоордынского воина у с. Табо-
ровка. С. 122.
36. Ленц Э.Э. Предметы вооружения и конскаго убора, найденные близъ села Демьяновки, Мелитопольскаго уезда // Известия Императорской Археологической Комиссии. 1902. Вып. 2. СПб., 1902. С. 91–92. Рис. 14.
37. Горелик М.В. Шлемы золотоордынских воинов Северного Кавказа из частных собраний // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 8: Золотоордынское время. Донецк, 2010. C. 256, 258. Рис. 3, 1.
38. Нарожный Е.И. Шлем из разрушенного кочевнического захоронения у поселка Семеновод (Новоалександровский район Ставропольского края) // Батыр. 2010. 1. С. 102.
39. Бранденбург Н. Е. Какому племени могут быть приписаны те из языческих могил Киевской губ., в которых вместе с покойником погребены остовы убитых лошадей // Труды X Археологического Съезда в Риге, 1896 г. Т. I. М., 1899. C. 13.

-59-



Рис. 20.
Изображения «узлов счастья» на восточных вещах XII – начала XV в.: 1 – вышивка из Египта, период династии Айюбидов (1169–1260), музей Эшмола, Оксфорд; 2–6 – золотоордынские дирхемы XIII–XIV вв.: 2 – дирхем Газан-хана, начало XIV в.; 4–5 – дирхем хана Узбека; 6 – дирхем Джанибека; 7 – узорная ткань из погребения 93 могильника Маячный Бугор (Астраханская область), конец XIII в.; 8 – Исфаганская пятничная мечеть, михраб султана Олджейту (Иран) (1310 г.); 9 – орнаментальные мотивы в средневековой татарской архитектуре сельджукского стиля, кече манара в Булгаре (около современного города Болгар в Татарстане), Золотая Орда, Булгария, XIV в.; 10 – декор дворца эпохи Насридов в Альгамбре (Испания), начало XVв.; 11–12 – изображения букв арабского алфавита «алиф» и лигатуры «лям–алиф».

-60-


удалены, чтобы получился наносник (Лыково, Моску). Возможно, специально были удалены и окологлазные выкружки на киевском шлеме вскоре после его изготовления. Таким образом полумаски трансформировались в наносники, к которым крепилась лицевая часть бармицы. Для крутобоких шлемов характерна дорогая отделка в виде оковки серебряным листом с последующим золочением.
Приведенные ниже описания найденных образцов содержат более подробную информацию об их существенных признаках.
Шлем из Киева 40. О находке этого шлема имеется множество упоминаний, самое точное из которых – следующее: «В 21 июня 1834 г. при раскрытии земляного вала на Крещатике, по случаю проведения новых улиц в Киеве, найден подполковником бароном Фитингофом железный рыцарский шлем с частью панциря, который и находится в числе разных древних вещей, пожертвованных господином Лохвицким в 15-й день июля того же года университету св. Владимира» 41 (Рис. 24).
К трехчастной тулье этого шлема прикреплен длинный узкий наносник с выкружками для глаз, частично сохранивший серебряную набивку. На макушке имеется небольшой стерженек с обломком колечка. Размер носовой накладки – 16x14 см. Наносник выступает за линию обреза на 7,4 см. Ширина наносника в широкой части 3 см, в узкой – 2,5 см. Высота навершия – 2 см.
2. Шлем, случайно найденный в 1866 году возле села Никольское Орловской губернии 42. Об обстоятельствах находки никаких конкретных сведений нет. Тулья состоит из трех частей и выкована для увеличения прочности продольными желобками. К передней части приклепана накладка с вырезами для глаз и горбатым заостренным наносником. Края накладки (полумаски) и обрез наносника снабжены мелкими дырочками для крепления лицевой части бармицы. По низу корпуса обнаруживаются остатки восьми-девяти петель для тыльной части бармицы. Обруч не сохранился. Весь шлем покрыт тонким серебряным позолоченным листом, который во многих местах поврежден и выкрошился. На макушке шлема имеется отверстие для приклепывания навершия. Размеры шлема: длина окружности 73 см, размер носовой накладки 14,5х14 см, наносник выступает за линию обреза шлема на 7 см (его ширина в широкой части 4 см) (Рис. 25).
3. Шлем, найденный в 1938 г. в Моску, в районе Тыргу Бужор на юго-востоке Румынии при раскопках кочевнического погребения 43. В комплексе также находились остатки кольчуги и сабли, удила и бронзовый прут длиной 50 см; кроме воина в погребении был конь 44. Судя по особенностям погребального обряда (целый конь, распрямленная гривна в виде бронзового (?) прута), в кургане Моску был захоронен этнический половец. Это нисколько не мешало ему быть знатным золотоордынским воином 45, так как восточные земли современной Румынии во 2-й половине ХIII в. входили в состав Улуса Джучи и особенно активно осваивались монголами в правление темника Ногая 46. Тулья шлема выкована продольными желобками, как и у экземпляра из села Никольское. Стержень навершия напоминает таковой у шлема из Городца, хотя вместо дужек на стержне находится шарик. Нижняя часть тульи подверглась сильному воздействию коррозии, так что нижний край практически полностью отгнил. Тем не менее нет никаких сомнений относительно способа крепления тыльной части бармицы. Он такой же, как и на остальных шлемах этой серии: железный прутик продевался, в зависимости от расстояния между петлями на нижнем крае тульи, через два, три или более колец верхнего ряда бармицы, затем просовывался через петлю, потом опять через кольца, и т.д., а за последней петлей закручивался узлом. Этот способ прикрепления бармицы, без сомнения, является заимствованием с Востока, где он был в общем употреблении в течение нескольких веков 47. К сожалению, шлем не сохранился до наших дней и для изучения доступна лишь его гальванокопия, хранящаяся в Военно-историчесиком музее в Бухаресте (Рис. 26).
4. Шлем из раскопок Запорожской археологической экспедиции 1981 г., курган No 5 на берегу реки Чингул у с. Заможное Токмакского района Запорожской области, Украина 48. Этот экземпляр происходит из погребения очень знатного кочевника (половецкого хана). По форме

----------
40. Фундуклей И. Обозрение Киева в отношении к древности. С. 91; Погодин М.П. Древняя русская история до монгольского ига. Т. III, отд. 1. С. 22. Табл. 38; Кирпичников А.Н. Русские шлемы X–XIII вв. // Советская археология. 1958. No 4. С. 68–69.
41. Оглоблин Н.Н. Из бумаг К.А. Лохвицкого // Киевская старина. Вып. XXVI. Июль. Киев, 1889. С. 256.
42. Ленц Э.Э. Предметы вооружения и конскаго убора, найденные близъ села Демьяновки, Мелитопольскаго уезда // Известия Императорской Археологической Комиссии. 1902. Вып. 2. СПб., 1902. С. 91–92. Рис. 14; Кирпичников А.Н. Русские шлемы X–XIII вв. С. 68–69; Золотая Орда. История и культура. СПб., 2005. Кат. 20. С. 195.
43. Spinei V. Moldavia in the 11 th –14 th Centuries. Bucharest, 1986. P. 241. Fig. 18/11; Spinei V. Moldova in secolele XI–XIV. Chisinau (Kishinev), 1994. P. 460. Fig. 26/11; Spinei V. The Romanians and the Turkic Nomads North of the Danube Delta from the Tenth to the Mid-Thirteenth Century. Leiden–Boston, 2009. Fig. 55/3.
44. Spinei V. Antichitatile nomazilor turanici din Moldova in primul sfert al milieniului al II-lea // Studii si cercetari de istorie veche si arheologie. 1974. T. 25. No. 3. S. 397–400, 405.
45. Постановку и раскрытие проблемы см. в: Горелик М.В., Дорофеев В.В. Погребение золотоордынского воина у с. Таборовка; Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. С. 42–43; Горелик М.В. Половецкая знать на золотоордынской военной службе // Роль номадов евразийских степей в развитии мирового военного искусства. Научные чтения памяти Н.Э. Масанова. Алматы, 2010. С. 127–186; Горелик М.В. Монголы и подвластные народы в Золотой Орде (этносоциальная самоидентификация и ее внешнее выражение // Золотоордынское наследие. Вып. 2. Материалы Второй международной научной конференции «Политическая и социально-экономическая история Золотой Орды», посвященной памяти М.А. Усманова. Казань, 29–30 марта 2011 г. / Отв. ред. и сост. И.М. Миргалеев. Казань, 2011. С. 78–80.
46. Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII–XIV вв. М., 1985. С. 32–34.
47. На Западе, преимущественно в Германии и Англии, бармица прикреплялась несколько иным способом. Сначала она крепилась к узкой металлической полоске, снабженной скважинами в тех местах, где находились припаянные к краю шлема перпендикулярно к тулье небольшие петли; полоса надевалась на петли, и затем уже через петли просовывался прутик или ремешок. См., например, надгробные памятники Альбрехта фон Гогенлоэ (ум. 1319) в монастыре Шенталь; Понтера фон Шварцбурга (ум. 1349) во Франкфуртском кафедральном соборе; неизвестного венецианского рыцаря (середина XIV века), сейчас находится в музее Виктории и Альберта, Лондон; деревянную статую Святого Георгия, выполненную Жаном де Бирзом, Бургундия 1390–1399, в Музее Изящных Искусств, Дижон; надгробие «Черного принца», Эдварда, принца Уэльского (ум. 1376 г.) в Кентерберийском кафедральном соборе; надгробие Томаса Бошампа, графа Уорвика (ум. 1406 г.) в церкви св. Марии, Уорвик. Сохранилось и несколько реальных шлемов с такой системой крепления бармицы. Несколько бацинетов с таким креплением бармицы сохранилось в музеях, например Inv. T. 4647, Музей доспеха в Лондонском Тауэре.
48. Отрощенко В.В., Рассомакiн Ю.Я. Половецький комплекс Чингульського кургана. С. 27. Рис. 7, 2.

-61-


и размерам он аналогичен вышеописанным образцам, а особенно близок городецкому шлему, хотя их навершия разные. На навершии чингульского шлема сохранилось металлическое кольцо для привешивания украшения в виде кожаных или матерчатых ленточек. Тулья шлема сплошь вызолочена, и только по нижнему ее, не украшенному позолотой, краю, как и у остальных шлемов данной серии (по линии подвеса кольчужной бармицы), пущена орнаментальная полоса в виде плетенки, выполненная насечкой. Высота шлема – 23 см, диаметр обода – 20 см, высота полумаски – 11 см (Рис. 27).
5. Шлем из Краснодарского края. Случайная находка в Прикубанье. На тулье сохранились остатки позолоты. Навершие в виде низенького шпенька, раскованного наверху в колечко, в которое должно было вставляться другое, подвижное и большего диаметра, для привязывания ленты, свисающей двумя концами. Купол шлема рифленый. У этого экземпляра в конструкции имеются определенные отличия от аналогов. Если снаружи тульи шлемов из Никольского и Моску ряд заклепок еле заметен, то здесь на сохранившейся правой стороне присутствует накладная вертикальная полоса с выпуклыми кантами и усеянная рядом заклепок. Той же выпуклой линией на налобной части тульи вычеканена заостренная арка, внутри которой той же линией прочеканены крутые «брови» – все это рассечено по оси вертикальной линией от макушки до «бровей – носа». Шлем находится в частной коллекции 49 (Рис. 28).
6. Фрагменты полумаски и шлема с городища Свислочь на окраине одноименной деревни в Осиповичском районе Могилевской области Республики Беларусь 50. Раскопки В.И. Кошмана 2006 г. Полумаска была выкована из железной пластины толщиной 0,4–0,5 см. Высота – 13,3 см, ширина сохранившейся части – 14, 7 см, а первоначальный ее размер достигал 19,5 см. Полумаска имела дужки под глазами, соединявшие наносник с надбровными дужками. Купол шлема представлен шестью сильно разрушенными коррозией фрагментами, но можно утверждать, что поверхность шлема была не рифленой, а гладкой. В отличие от других наголовий описываемого типа, купол и полумаска не имели покрытия драгоценными металлами, так как следов такового покрытия полумаски спектральный анализ не выявил. Вместе с тем необходимо учитывать то, что фрагменты очень сильно коррозированы и побывали в сильном пожаре. Огонь мог уничтожить драгоценное покрытие, а в дальнейшем коррозия могла разъесть следы его нанесения, в частности плакировочную сетку (Рис. 29).
7. Фрагменты шлема из Изяславля (с. Городище в Шепетовском районе Хмельницкой области, Украина) 51. В ходе раскопок М.К. Каргера, проходивших на памятнике в 1958 и 1960 гг., были обнаружены фрагменты рифленого купола с пайкой двух элементов бронзой. Другой же кусок – с остатками полумаски – не рифленый, а гладкий (Рис. 30).
8. Шлем из раскопок В.Н. Фоменко 1982 г. на Нижнем Днепре, у с. Таборовка Николаевской области, Украина. Впускное погребение No 5 в кургане No 1, известном в народе под названием «Приверха могила». Обнаруженный инвентарь, в том числе скелет полной туши коня и распрямленная витая гривна, свидетельствует о том, что покойный был золотоордынским воином половецкого происхождения 52. Купол шлема имеет аналогичное с городецким шлемом оформление, выполненное в данном случае гравировкой, которая делит тулью на две неравные по высоте части: зубчатой линией показана фальшивая идеальная «структура» шлема – околыш в виде зубчатого венца и купол из четырех секторов. На тулье шлема сохранились остатки толстого слоя позолоты, некогда покрывавшей его. Кроме того, присутствует и круговая бармица, подвешенная на пруте. Общая высота – от борта до верхушки шпиля – 18,5 см, диаметр тульи у борта – 25,5 см. Корпус шлема сварен из трех железных секторов толщиной около 3 мм (Рис. 31).
9. Так называемый «шлем Ярослава Всеволодовича», случайно найденный возле с. Лыково у г. Юрьева Польского 53. Тулья шлема имеет плохую сохранность, вследствие чего трудно уловить ее первоначальную «геометрию» и судить о том, относится ли он к трехчастным шлемам, так как нигде не упоминается, из скольких частей состоит его купол, а специально этим вопросом никто не занимался. Первоначально шлем был покрыт серебряным листом и украшен позолоченными серебряными чеканными накладками. К макушке прикреплено небольшое навершие. На вершине на звездчатых пластинах размещались изображения Спаса, Св. Георгия, Василия, Федора. На челе шлема помещена большая накладная пластина с образом архангела Михаила с черневой посвятительной надписью: «Вьликъи архистратиже ги Михаиле помози рабу своему Феодору». По нижнему краю проходит орнаментная кайма с изображениями грифонов, птиц и барсов, разделенных лилиями и листьями. На кайме ряд дырочек, пробивших орнамент и корпус. Возможно, они служили для крепления подкладки. В дополнение к этому кругом по ободу в пяти местах имеются сломанные ушки для привешивания бармицы на пруте. К тулье приклепан посеребренный наносник, реалистически изображающий горбатый нос. Надбровье наносника позолочено. Следы железной полумаски прослеживаются по обломам нижних выкружек для глаз на обеих сторонах наносника. Общая высота – 21,5 см. Высота навершия – 3,5 см. Пластинка с Михаилом Архангелом – 9х12,5 см. Размер

----------
49. Горелик М.В. Шлемы золотоордынских воинов Северного Кавказа из частных собраний // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 8: Золотоордынское время. Донецк, 2010. C. 256, 258. Рис. 3, 1.
50. Плавинский Н.А., Кошман В.И. Предметы вооружения середины ХІІІ в. из раскопок городища Свислочь // Краеугольный камень. Археология, история, искусство, культура России и сопредельных стран. Т. 2 / Ред. Носов Е.Н., Белецкий С.В. СПб., 2010. С. 140–152.
51. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 3: Доспех, комплекс защитных средств IX–XIII вв. // Свод археологических источников Е 1–36. Л., 1971. C. 30; Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. C. 77.
52. Горелик М.В., Дорофеев В.В. Погребение золотоордынского воина у с. Таборовка. С. 125.
53. Спицын А. Шлемъ великаго князя Ярослава Всеволодовича // Записки Российского Императорского Археологического Общества. Т. XI. Вып. 1–2.; Янин В. Л. О первоначальной принадлежности так называемого шлема Ярослава Всеволодовича // Советская археология. 1958. 3 Янин В.Л. Еще раз об атрибуции шлема Ярослава Всеволодовича // Древнерусское искусство: Художественная культура домонгольской Руси. М.: Наука 1972. С. 235—244, ил.; Кирпичников А.Н. Русские шлемы X–XIII вв. С. 68–69.

-62-



Рис. 19.
Изображения «узлов счастья» на русских домонгольских вещах XII – начала XIII века: 1–3 – Киев; 4 – Владимир; 5 – Шарки; 6 – Антоново (по: Древняя Русь, 1997)

носовой накладки – 14х10 см. Наносник выступает за нижний обрез на 7 см. Его ширина в широкой части – 3,5 см (Рис. 32).
10. Шлем из грунтового захоронения No 1 Келийского могильника в Назрановском районе Республики Ингушетия был обнаружен в ходе раскопок 1987 г., проводившихся под руководством М.Б. Мужухоева 54. Шлем имел большие утраты и был собран из отдельных фрагментов. Купол наголовья похож на таковой в экземплярах крутобоко-куполовидной серии, однако в целом шлем отличается от них по своей конструкции. Он состоит из куполообразной верхней части и широкого околыша. Кроме того, на шлеме нет скульптурно оформленного наносника. Здесь его можно охарактеризовать как упрощенный и редуцированный. Вследствие этого данное боевое наголовье можно считать дериватом местного происхождения, подражанием шлемам рассматриваемой группы (Рис. 33).
11. Полумаска из раскопкок Б.А. Рыбакова 1947 г. во Вщиже 55 имеет скульптурно оформленный горбатый нос и точно такой же декор, как и на остатках полумасок на «шлеме Ярослава Всеволодовича» и на шлеме из

----------
54. Виноградов В.Б., Нарожный Е.И. Погребения Келийского могильника (Горная Ингушетия) // Археологические и этнографические исследования Северного Кавказа. Краснодар, 1994. С. 68–70, 76. Рис. 2, 1.
55. Рыбаков Б.А. Стольный город Чернигов и удельный Вщиж //По следам древних культур. М., 1953. С. 104; Кирпичников А.Н. Русские шлемы X–XIII вв. С. 68–69.

-63-



Рис. 21. И
зображения птиц на шлемах: 1–2 – Венгерский национальный музей в Будапеште (по: Горелик, 2003); 3 – Сузунский бор (по: Ozheredov, Hudiakov, 2007); 4–5 – Городец (рисунки и фото А.Е. Негина)


Рис. 22.
Графическая реконструкция первоначального облика шлема из Городца (рисунок А.Е. Негина)

Городца, а именно посеребренную поверхность с наведенными золотом «бровями» и «веками». «Брови» сходятся чуть ниже переносицы в клиновидную фигуру. На кончике носа помещается золоченая каплевидная фигура, заполняющая поверхность ноздрей. Золочение оконтурено гравированными линиями. Серебрение и золочение выполнены в технике амальгамирования. Крепление бармицы к полумаске осуществлялось через отверстия, расположенные на «отвороте», идущем под глазами и вдоль боков носа. Фрагменты «отворота» сохранились и под носом, где также предположительно присутствовали отверстия. Непосредственного крепления колец бармицы через отверстия в нижней части полумаски в этом экземпляре предусмотрено не было. Высота – 13 см. Ширина – 15 см (Рис. 34).
12. Фрагменты шлема и полумаски, найденные в 1989 г. при раскопках разрушенного кочевнического захоронения у поселка Семеновод Новоалександровского района Ставропольского края 56. Полумаска сохранилась в виде множества фрагментов малого размера. Первоначально она крепилась к боевому наголовью с помощью равномерно расположенных заклепок у верх него ее края. Пространство вокруг глазных вырезов вдавлено. Вырезы для глаз вытянуто-овальной формы, заметно сужаются к внешним краям, где проделаны сквозные отверстия, сквозь которые продеты кольца бармицы, фактически обрамляющие «глазницы». Кольца бармицы крепились и к наноснику. На внутренней

----------
56. Нарожный Е.И. Шлем из разрушенного кочевнического захоронения у поселка Семеновод (Новоалександровский район Ставропольского края).

-64-



Рис. 23.
Карта распространения находок «крутобоко-куполовидных» шлемов и скульптурно оформленных наносников: 1 – Городец; 2 – Никольское; 3 – Киев; 4–5 – Городище; 6 – Свислочь; 7 – Моску; 8 – Таборовка; 9 – Заможное (Чингул); 10 – Краснодарский край; 11 – Келийский могильник; 12 – Лыково; 13 – Вщиж; 14 – Семеновод; 15 – Донецкая область (рисунок А.Е. Негина)

стороне большинства сохранившихся фрагментов обнаруживаются следы органики (возможно, от подкладки) (Рис. 35).
13. Полумаска из частной коллекции, найденная на территории Донецкой области (Рис. 36).
14. Шлем из частной коллекции, проданный с торгов на аукционе Fischer Luzern 57. Происхождение этого шлема неизвестно. Он интересен тем, что уже в XIV в. был переделан на европейский манер. При переделке наносник и вся налобная часть были удалены так, что надо лбом образовался прямоугольный вырез с «пережиточным» мыском в середине. Видимо, позже к налобной части было приклепано крепление для подвижного наносника (Рис. 37).
Как следует из вышеприведенных описаний, шлемы рассматриваемого типа имеют тулью двух видов. К первой группе относятся шлемы с гладким (Городец, Киев, Чингул (Заможное), Таборовка), а ко второй – с рифленым куполом, имеющим выраженные каннелюры, чередующиеся с поднятыми гладкими участками (Никольское, Моску, Краснодарский край, Городище, неизвестного происхождения из частной европейской коллекции). Все они, однако, имеют защиту лица либо в виде скульптурного, реалистично изображающего длинный горбатый нос, объемного наносника и сходящихся к нему сверху сомкнутых дуговидных «бровей», либо в виде целой полумаски с отверстиями для глаз, обведенными рельефным кантом, частью которой являются «нос» и «брови». Обычно такие наносники и такого же вида полумаски выковывались из одного куска и приклепывались к нижнему краю неглубокого выреза на лицевой части шлема. Во всех разновидностях шлемы серии имели кольчужную бармицу, закрывающую все лицо за исключением глаз. Шлемы с круговой бармицей, изначально чешуйчатой, появились и получили популярность в Согде, Иране и Северной Европе уже примерно в VI–VII веках н.э. 58 Тогда же стала известна и кольчужная бармица, защищающая лицо воина так, что оставались открытыми только глаза. Достаточно наглядно подобная защита лица показана на рельефе из Таки-Бустана, изображающем царя Пероза I или Хосрова II в виде тяжеловооруженного всадника 59.
Простые плоские наносники с круто загнутыми бровями, приклепанные к тулье шлема, появляются еще раньше – на рубеже новой эры – в среднеазиатских степях и распространяются оттуда к парфянам и

----------
57. Горелик М.В. Монголо-татарские шлемы с маскаронами // Военное дело в Азиатско-Тихоокеанском регионе с древнейших времен до начала XX в. Вып. 1. Владивосток, 2010. С. 36–37. Рис. 5, 4.
58. Беленицкий А.М. Монументальное искусство Пенджикента. М., 1973. Табл. 8, 9, 12; Gamber, 1968. Abb. 57–60.
59. Fukai S., Horiuchi K. Taq-i Bustan, II. Plates // The Tokyo University Iraq-Iran Archaeological Expedition Report. 1972. Vol. 13. Tokyo, 1972. Pls. XXXVII, XXXVIII.

-65-



Рис. 24.
Шлем из Киева (фото В.М. Прокопенко)

сарматам 60. Раннесасанидские железные полусферические каски, состоящие из двух половин, соединенных между собой продольным металлическим гребнем, использовавшиеся тяжелой кавалерией (катафрактами), как правило, снабжаются прямым узким наносником. В IV веке н.э. такие боевые наголовья заимствуются римлянами и распространяются по всей территории римских владений от берегов туманного Альбиона до Балкан 61. Именно они становятся прототипом вендельских шлемов и известнейшего англо-саксонского шлема из Саттон Ху 62. Таким образом, распространившаяся из Сасанидского Ирана полумаска – как форма защиты лица – появляется и в раннесредневековой Европе.
Тем не менее все эти модификации наносников и полумасок еще очень отличаются от полумасок «крутобоко-куполовидных» шлемов. Сохранившиеся на них полумаски имеют рельефно оформленные надбровные дуги, изогнутый клювовидный нос с рельефными ноздрями, иногда с отверстиями для дыхания. Присутствие этих полумасок на очень ограниченном круге памятников не позволяет с уверенностью говорить об их генезисе и территории, связанной с их происхождением. Следует лишь отметить, что, судя по находкам, бытовали они довольно непродолжительное время на территории Древней Руси, а также на сопредельных степных территориях. По иконографическим источникам их ареал можно расширить за счет Хулагуидского Ирана и сопредельных территорий. Однако связывать их генезис со шлемами с полумасками эпохи викингов, как это делает Ю.Ю. Петров, по меньшей мере неразумно, поскольку очевидна лакуна в несколько столетий, а также несомненно их конструктивное различие, ведь ранние шлемы имели не реалистично и скульптурно оформленные полумаски, а плоские 63.
В последние десятилетия, начиная с выхода в свет работ А.Н. Кирпичникова, посвященных русскому доспеху, в отечественной науке господствует идея, что крутобокий шлем с забралом-полумаской и круговой кольчужной бармицей является сугубо местным, древнерусским типом шлема второй половины XII – первой половины XIII в. 64 Однако в последнее время появились работы, рассматривающие этот тип боевых наголовий как привнесенный извне и связывающие это событие с установлением монгольского протектората, когда Русь стала частью Монгольской империи 65. На основе набора признаков, выделенного М.В. Гореликом по изобразительному материалу, подтвержденному археологическими артефактами, а также по причине неоднократного упоминания в русских летописях о бытовании на Руси элементов монгольского доспеха (Ипатьевская летопись под 1246 г., Задонщина) в значительной степени были пере-

----------
60. Наносниками снабжены сегментные шлемы, изображенные среди сарматского трофейного оружия на колонне Траяна. Конические сегментные шлемы с наносниками, вероятно парфянского производства, найдены в сарматском захоронении у станицы Тифлисская и среди предметов Истяцкого клада. См.: Описанiе оружiя, найденнаго въ 1901 г. в Кубанской области // Известия Императорской Археологической Комиссии. 1902. Вып. 4. СПб., 1902. С. 120–122. Рис. 1–4.
61. Klumbach H. Spätromische Gardehelme. München, 1973. S. 15–38, 52–89. Taf. 1–9, 19–21; Негин А. Е. Позднеримские шлемы с продольным гребнем // Германия – Сарматия. Вып. II. Курск–Калининград, 2010. C. 347–349.
62. Arwidsson G. Armour of the Vendel Period // Acta Archaeologica. 1939. X. S. 31–59.
63 Петров Ю.Ю. Древнерусские шлемы с полумасками // Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. Т. II. СПб.–Псков, 1997. С. 139–143.
64 Кирпичников А.Н. Русские шлемы X–XIII вв. // Советская Археология. 1958. 4. С. 63–65; Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 3: Доспех, комплекс защитных средств IX–XIII вв. С. 29–31.
65 Горелик М.В., Дорофеев В.В. Погребение золотоордынского воина у с. Таборовка. С. 119–132; Горелик М.В. Спорные вопросы истории средневекового оружия Евразии // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе: Материалы Международной конференции 2–5 сентября 1998 г. СПб., 1998. С. 266–268; Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. С. 25–26.

-66-



Рис. 25.
Шлем из села Никольское (фото А.Е. Негина)

смотрены ранее игнорировавшиеся многими историками факты, свидетельствующие о сильнейшем восточном (в том числе монгольском) влиянии на развитие русского оборонительного вооружения. Поэтому публикация богато украшенного серебрением и позолотой крутобокого шлема с полным набором признаков, характерных для центральноазиатских шлемов, происходящего с территории Нижегородского Поволжья, имеет важное значение для изучения данного вида боевых наголовий.
Домонгольское русское происхождение крутобоких золоченых шлемов обычно доказывается датировками двух находок – так называемого «шлема Ярослава Всеволодовича» и полумаски из Вщижа. Однако в обоих этих случаях датировка более чем спорна. Особенно это касается находки у с. Лыково. Этот шлем был найден в двадцати верстах от поля битвы при Липице по дороге во Владимир. Данный факт позволил президенту Академии художеств А.Н. Оленину предположить, что он мог принадлежать князю Ярославу Всеволодовичу, бросившему его во время бегства 66. В пользу этой версии могло бы свидетельствовать крестильное имя Ярослава – Федор, действительно содержащееся в благопожелательной надписи на челе шлема: «Вьликъй архистратиже ги Михаиле помози рабу своему Феодору». И правда, летопись свидетельствует о том, что после битвы при Липице братья Ярослав и Юрий Всеволодовичи бежали. Но побежали они разными дорогами. Ярослав – в Переяславль, а во Владимир сбежал Юрий. Следовательно, более логично было предположить, что шлем мог бросить по дороге во Владимир Юрий, тем более что именно о нем летопись говорит как о сбросившем всю верхнюю одежду во время бегства 67. Впрочем, в Новгородской первой летописи, где читается исходный текст «Повести о битве на Липице» 68, этой детали нет. Поэтому она может быть результатом творчества летописца XV в. 69
Так насколько же состоятельна версия, связывающая потерю шлема именно с битвой на Липице 1216 г.? Исследователи уже давно заметили следы трех переделок шлема. А.Н. Кирпичников указал на то, что первоначально наголовье могло быть неукрашенным, а украшения появились на нем позднее. Очевидно, что другой человек, прикрепивший к тулье шлема серебряные пластины, сделал это без особой сноровки, так как часть заклепок прорезала налобную пластину, повредив буквы и орнамент. В дальнейшем на макушку шлема, прямо поверх чеканных изображений, было приклепано шпилеобразное навершие, а добавленная полумаска грубо перекрыла часть ног начельного архангела. Таким образом, переделки шлема могут свидетельствовать о том, что у него сменилось несколько владельцев 70.
Кроме того, иную атрибуцию шлема дал В. Янин. Правда, и у него шлем относился к домонгольским древностям 71. По мнению М.В. Горелика, шлем был утерян во время вторжения «Неврюевой рати» уже после его последней переделки, когда к нему была добавлена полумаска, изображающая горбатый нос. А полумаски именно такого типа исследователь

----------
66. Оленин А. Н. Опыт об одежде, оружии, нравах, обычаях и степени просвещения славян от времени Трояна и русских до нашествия татар. СПб., 1832. С. 57 и cл.
67. Полное собрание русских летописей. СПб.–М., 1841. Т. 6. Вып. 1: 271.
68. Кучкин В.А. Летописные рассказы о Липицкой битве // Письменные памятники истории Древней Руси. Летописи. Повести. Хождения. Поучения. Жития. Послания: Аннотированный каталог-справочник. СПб., 2003. С. 71–72.
69. Кузнецов А.А. Владимирский князь Георгий Всеволодович в истории Руси первой трети XIII века. Особенности преломления источников в историографии. Н. Новгород, 2006. С. 302–310.
70. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 3: Доспех, комплекс защитных средств IX–XIII вв. // Свод археологических источников Е 1–36. Ленинград, 1971. С. 30.
71. Янин В. Л. О первоначальной принадлежности так называемого шлема Ярослава Всеволодовича. // Еще раз об атрибуции шлема Ярослава Всеволодовича // Древнерусское искусство: Художественная культура домонгольской Руси. М.: Наука, 1972. С. 54–60.

-67-



Рис. 26.
Шлем из Моску (фото В. Спинеи)


Рис. 27.
Шлем из Заможного (Чингульского кургана) (фото по: Ori dei cavalieri, 2007)

считает привнесенными на Русь после монгольского нашествия 72.
В любом случае обстоятельства находки не способствуют узкой датировке шлема. К тому же золоченые шлемы могли принадлежать не только князьям, но и боярам, учитывая, что те иногда не уступали по накопленному богатству некоторым удельным князьям. Потому не стоит ограничивать список потенциальных владельцев шлема, обнаруженного возле села Лыково, узким кругом князей, рассматривая только кандидатуры домонгольского периода. Шлем мог быть оставлен совершенно при других обстоятельствах, поскольку Владимирское княжество в XIII–XIV вв. было ареной многочисленных столкновений и неоднократно подвергалось разорению. В 1252 г. именно по этим местам прошла т.н. «Неврюева рать» 73. В 1281 г. войска хана Туда-Менгу, приглашенные сыном Александра Невского князем Андреем Александровичем Городецким помочь в борьбе с его братом великим князем Дмитрием Александровичем, вновь опустошили Владимирское княжество и практически оккупировали всю Северо-Восточную Русь до границ Новгородской республики 74. В 1293 г. хан Токта в ответ на очередную жалобу Андрея Городецкого на Дмитрия Александровича посылает на Русь

----------
72. Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. С. 26; Горелик М.В. Шлемы и фальшьоны: два аспекта взаимовлияния монгольского и европейского оружейного дела // Степи Евразии в эпоху средневековья. Т. 3: Половецко-золотоордынское время. С. 237.
73. ПСРЛ 6. Вып.1 // Софийская первая летопись старшего извода. / Подг. текста С.Н. Кистерева и Л.А. Тимошиной, предисл. Б.М. Клосса. М., 2000. С. 327.
74. ПСРЛ. Т. 18 // Симеоновская летопись / Под ред. А. Е. Преснякова. СПб., 1913. С. 78.

-68-



Рис. 28.
Шлем из Краснодарского края (рисунок А.Е. Негина по: Горелик, 2010)

своего брата Тудана (которого русские летописи именуют Дюденем или Деденем). «Дюденева рать» прошла по всей Владимирской Руси, разорив Владимир и еще четырнадцать городов, в том числе Юрьев-Польский, Боголюбов и Переяславль-Залесский 75. В 1320 г. карательный отряд, посланный ханом Узбеком, вновь разоряет Владимир и его округу 76. В 1382 г. здесь похозяйничали отряды из войска Тохтамыша 77, а в 1408 г. – воины Едигея 78. Все эти события позволяют понять, насколько неспокойными были Владимирские земли, при том, что побег разгромленного на реке Липице князя – только один из вероятных эпизодов, с которым можно связать потерю шлема. Потому небезосновательной представляется версия, выдвинутая М.В. Гореликом. Согласно ей, шлем из села Лыково мог принадлежать сыну Ярослава – Андрею (младшему брату Александра Невского). Он вполне мог быть спрятан, когда карательные отряды «Неврюевой рати» разгромили дружину князя Андрея в окрестностях Переяславля-Залесского 79.
Вторая находка, которую приводят в подтверждение домонгольского происхождения крутобоких шлемов с полумасками, – полумаска из Вщижа 80. В расчищенном состоянии на ней виден точно такой же декор, как и на остатках полумасок на «шлеме Ярослава Всеволодовича» и на шлеме из Городца, а именно посеребренная поверхность с наведенными золотом бровями и веками. Проводивший во Вщиже раскопки Б.А. Рыбаков связывал находку с богатым домом, разрушенным во время осады Вщижа в середине XII в. Но, учитывая немногочисленные чертежи и сам уровень раскопок, можно предполагать и более позднюю дату утраты полумаски – первая половина XIII в. или непосредственно монгольский погром.
Датировка находок других экземпляров, происходящих с территории Древней Руси, как правило, также спорна. Так, о фрагментах боевого наголовья из Изяславля вообще что-либо конкретное сказать трудно. Выдвинута гипотеза о том, что данный археологический памятник следует отождествлять с одним из пограничных центров Болховской земли, при этом шлемы, здесь найденные, могут иметь чуть более позднюю датировку – вплоть до 1257 г., и, вероятно, не относятся к событиям монгольского погрома 81. Если принять гипотезу М.В. Горелика, то многочисленные наконечники стрел характерных для монголо-татар типов, обнаруженные при раскопках, причем даже в бревнах заборов, могли принадлежать штурмовавшим город воинам Даниила Галицкого. Летописи сообщают, что он вооружил свою дружину оружием монгольского типа 82. Кроме того,

----------
75. ПСРЛ. Т. 18. С. 82.
76. Насонов А. Н. Монголы и Русь. М.–Л., 1940. С. 89.
77. ПСРЛ. Т. 18. С. 133; ПСРЛ. Т. 15. Рогожский летописец // Тверской сборник. М., 2000. Стб. 145.
78. ПСРЛ. Т. 15. Тверская летопись. Стб. 483.
79. Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. С. 26.
80. Стольный город Чернигов и удельный Вщиж // По следам древних культур. М., 1953. С. 104.
81. Горелик М.В. Шлемы и фальшьоны: два аспекта взаимовлияния монгольского и европейского оружейного дела // Степи Евразии в эпоху средневековья. Т. 3: Половецко-золотоордынское время. С. 237
82. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 814 // Ипатьевская летопись. 2-е изд. / Под ред. А. А. Шахматова. СПб., 1908.

-69-



Рис. 29.
Фрагмент полумаски из Свислочи (фото Н.А. Плавинского)


Рис. 30.
Фрагмент шлема из Городища (Изяславль) и его гипотетическая реконструкция по Ю. Петрову (рисунок А.Е. Негина)

имеющиеся прорисовки остатков шлема, которые можно принять за фрагменты двух разных экземпляров, крайне схематичны, а сама находка должным образом не была опубликована и, к сожалению, практически разрушилась из-за небрежного отношения к ней хранителей 83.
По данным А.Н. Кирпичникова, фрагменты принадлежат двум разным боевым наголовьям, одно из которых было найдено на голове воина в кольчуге, павшего в воротах городка 84. На одном из фрагментов рифленого купола (хранится под одним инвентарным номером вместе с обломками кольчуги) хорошо видна пайка двух элементов бронзой. Другой же кусок, с полумаской, – не рифленый, а гладкий. Однако более убедительной выглядит версия, согласно которой все фрагменты принадлежат все же одному наголовью. В этом случае можно допустить, что грани на нем были откованы только на верхней части тульи, так что шлем имел гладкий околыш, при этом на нем отсутствовала роскошная дорогая серебряная золоченая обтяжка (она нигде не упоминается). Несмотря на такое предположение, на карте находок, представленной в этой статье, фрагменты из Изяславля помечены двумя номерами (No 4–5).
Фрагменты полумаски и обломки тульи шлема, найденные при раскопках на городище Свислочь, так-же трудно привязать к какому-либо одному событию со стопроцентной точностью. Ясно одно – они обнаружены в горелом слое и несут на себе отпечаток событий, случившихся после боя, так как к внутренней стороне полумаски «припекся» фрагмент кальцинированной кости – все, что осталось от сгоревшего хозяина шлема 85. Эти боевые действия вполне могли носить и междоусобный характер, но авторы раскопок связывают находки со штурмом монголами крепости во время карательного похода Бурундая в 1258 г., так как среди обнаруженного оружия имеется и навершие древка значка «бунчука» 86.
Учитывая находки из с. Лыково, Изяславля и Вщижа, А.Н. Кирпичников причислил «крутобокие» боевые наголовья к кругу русских древностей, обозначив их как шлемы «IV типа». Их появление он связал со временем феодальных междоусобиц XII – начала XIII в. 87, а в качестве аргументации этой точки зрения привлек выдержки из Ипатьевской летописи. Первое сообщение относится к описанию битвы при Руте 1151 г. и рассказывает, как к Изяславу Мстиславичу, лежащему раненым, подошли его же воины и, не узнав его под шлемом, хотели убить. Один из пехотинцев уже ударил

----------
83. Горелик М.В. Шлемы и фальшьоны: два аспекта взаимовлияния монгольского и европейского оружейного дела // Степи Евразии в эпоху средневековья. Т. 3: Половецко-золотоордынское время. С. 237
84. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 3: Доспех, комплекс защитных средств IX–XIII вв. // Свод археологических источников Е 1–36. С. 30.
85. Плавинский Н. А., Кошман В. И. Предметы вооружения середины ХІІІ в. из раскопок городища Свислочь // Краеугольный камень. Археология, история, искусство, культура России и сопредельных стран. Том 2 / Ред. Носов Е.Н., Белецкий С.В. С. 146.
86. Там же. С. 146, 149.
87. Кирпичников А.Н. Русские шлемы X–XIII вв. // Советская Археология. 1958. 4. С. 63–65; Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 3: Доспех, комплекс защитных средств IX–XIII вв. // Свод археологических источников Е 1–36. Л., 1971. С. 29–31.

-70-



Рис. 31. Шлем из Таборовки (рисунок М. Кричака в: Горелик, Дорофеев, 1990)

мечом по шлему князя, где «написан святой мученик Пантелеймон злат...», «... и тако вшибеся шелом до лба». Изяслав успел снять шлем, и был узнан 88. Второе сообщение изображает один из драматических моментов похода на половцев северского князя Игоря Святославича. Он пытался остановить отступающих ковуев и, чтобы быть узнанным, «сонма шолом погнаше опять к полку» 89. Исходя из этих пространных известий, А.Н. Кирпичников заключил, что упомянутые в летописи шлемы обязательно должны были иметь защиту лица в виде круговой кольчужной бармицы. При этом полностью исключалась возможность того, что князья могли пользоваться более надежными для защиты лица шлемами с железными масками-личинами. На основании сообщений о шлеме Изяслава Мстиславича исследователь выделяет еще один признак «крутобоко-куполовидного» шлема с круговой бармицей – рыцарскую эмблематику в качестве украшения. Однако чеканные начельные накладки встречаются и на других типах шлемов домонгольского периода – Немия (Винницкая область, Украина) 90, Квасниковка (Энгельсский район Саратовской области) 91, – и это не позволяет с уверенность идентифицировать упомянутые в летописи шлемы как «крутобокие» с круговой бармицей. Все остальные признаки «крутобоких» шлемов – будь то прямое или загнутое назад навершие в виде короткого стерженька, полумаска с клювовидным наносником и круговая кольчужная бармица – не находят отражения на иконографических памятниках домонгольской Руси. Как уже отмечалось выше, практически отсутствуют такие наголовья и в археологических комплексах домонгольского периода.
Очевидно, что типологизация шлемов – дело довольно сложное. Существуют подробно разработанные типологии, более или менее дробные или общие. Все они имеют как достоинства, так и недостатки. С одной стороны, деление на безликие типы под номерами вызывает меньше нареканий, нежели чем локально-географическое, зачастую приписывающее ту или иную модификацию конкретной оружейной традиции того или иного народа. Но, с другой стороны, подобная

----------
88. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 439.
89. Там же. Стб. 642.
90. Кирпичников А.Н. Шлем XI века из Юго-Западной Руси // Советская Археология. 1962. 2. С. 230–234.
91. Максимов Е. К. Находка древнерусского шлема в Саратовском Заволжье // Советская археология. 1960. 4. С. 190–193.

-71-



Рис. 32.
Шлем из села Лыково (фото по: Russian Arms and Armor, 1982)


Рис. 33.
Шлем из Келийского могильника, погребение 1 (рисунок А.Е. Негина по: Виноградов, Нарожный, 1994)

типология грешит излишней прямолинейностью, поскольку подразумевает строгую линейность развития и не учитывает каких бы то ни было локальных особенностей. Такова и типология шлемов А.Н. Кирпичникова.
Говоря о более дробной и вариативной «локальной» типологии необходимо отметить, что она позволяет более явственно раскрыть характер возможной географической дифференциации и локальных особенностей модификаций шлемов. Вместе с тем при разработке такой типологии многим авторам трудно удержаться от выделения чистых национальных типов оружия, таких как «русский», «монгольский» и т.п. И тут уже, как правило, различные взаимовлияния, неизбежные при кросскультурных взаимодействиях, отходят на второй план, уступая место делению оружия по «национальному» признаку. Этот подход также кажется упрощенным и не отражающим всей картины взаимного пересечения оружейных традиций и заимствований с позднейшей локальной модификацией. В случае с рассматриваемым типом шлемов это особенно актуально, так как здесь слились воедино наработки сразу нескольких оружейных традиций, которые аккумулировались на территории Золотой Орды. Крупное оружейное производство отмечено в Самарканде 92 и области Саксин – округе большого средневекового торгового города, который был расположен в устье Волги 93. В Волжской Булгарии существовало и свое оружейное производство 94. Можно полагать, что массовостью и качеством своей продукции славились и аланские кузнецы-оружейники 95. Также давнюю традицию имело производство кольчуг в Дагестане, о чем красноречиво свидетельствуют письменные источники 96. О поставках оружия из Персии монголам упоминает Гильом де Рубрук 97. Можно даже предположить, что изначально производственная база вооружения Золотой Орды находилась в захваченных монголами Южном Закавказье и Северном Иране 98. Позже ханы нередко получали оружие в качестве подарков из Египта 99. В Орду также переселяли самых лучших ремесленников 100. Таким образом, можно говорить о формировании своеобразной золотоордынской традиции в изготовлении вооружения, впитавшей в себя самые лучшие и передовые оружейные технологии многих стран и народов.
Несомненно, не следует упрощать, приписывая шлемы рассматриваемого типа к русской или монгольской

-----------
92. Массон М.Е. Из истории горной промышленности Таджикистана. Былая разработка полезных ископаемых. Таджикско-Памирская экспедиция 1933 г. Л., 1934. С. 53.
93. Коновалова И.Г. Ал-Идриси о странах и народах Восточной Европы: текст, перевод, комментарий. М., 2006. С. 123.
94. Большаков О. Г., Монгайт А. Л. Путешествие Абу-Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131—1153 гг.). М., 1971. С. 33.
95. Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. М., 2003. С. 219–220, 301–302.
96. Караулов Н.А. Сведения арабских писателей о Кавказе, Армении и Азербайджане // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Выпуск 32. Тифлис, 1903. С. 53; Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. II. Извлечение из персидских сочинений. М.–Л., 1941. C. 187.
97. Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны / Перевод А. И. Малеина; Отдел рукописей, редких и старопечатных книг. М, 1957. Гл. 50.
98. Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. С. 25.
99. Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. I. СПб., 1884. С. 60–61, 67–68, 100, 152, 324–325.
100. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. VII. 4.

-72-



Рис. 34.
Полумаска из Вщижа (рисунок А.Е. Негина)


Рис. 35.
Наносник из погребения у поселка Семеновод (рисунок А.Е. Негина по: Нарожный, 2010)


Рис. 36.
Полумаска из Донецкой области. Частная коллекция

оружейной традиции, так как они несут на себе отпечаток сразу нескольких традиций. Горбатый, скульптурно выполненный нос видоизменялся – от довольно реалистичного до упрощенного и неуклюже изготовленного – в зависимости от места изготовления шлема, что прекрасно демонстрирует шлем из погребения No 1 Келийского могильника 101, являющийся подражанием или локальным вариантом этой серии шлемов.
Кроме того, следует отметить, что трехчастные шлемы с яйцевидной тульей, чуть приостренной к макушке формы (IV типа по А.Н. Кирпичникову), очень похожи на составляющие большую группу четырехчастные боевые наголовья, распространенные на территории золотоордынского улуса Дешт-и Кыпчак, и особенно в Прикубанье во второй половине XIII – начале XV в. Эти шлемы по форме практически идентичны трехчастным, но состояли из четырех сегментов и, как правило, не снабжались полумасками или наносниками. Правда, иногда на таких шлемах имелись надглазные выкружки, которые могли быть вполне самостоятельным элементом купола шлема, но могли предназначаться и для приклепывания назальной пластины (Кривуша-4, Пролетарский) 102. Околыш у четырехчастных черкесских шлемов также отсутствовал. Навершия встречались редко. Не было и отверстий или петелек вдоль нижнего края шлема, а это свидетельствует о том, что они имели приклеенную подкладку и надевались поверх кольчужного капюшона 103 (Рис. 38).
Если на территории Древней Руси «крутобоко-куполовидные» шлемы обнаруживаются хотя бы в слоях, связанных с монгольским погромом, то совершенно иная ситуация сложилась на Ближнем Востоке, и в частности в Хулагуидском Иране. Там довольно значительна иконографическая база, но отсутствуют реальные находки шлемов этого типа. Их бытование несомненно, поскольку такой вид боевого наголовья, как шлем с круговой кольчужной (изначально чешуйчатой) бармицей, прослеживается на Востоке в Сасанидском Иране приблизительно с VI в. 104 Возможно, некоторые наголовья из Вальсъердских захоронений (Швеция) изготовлены в итоге под влиянием сасанидских образцов, которые в свое время значительно повлияли на поздне-

----------
101. Виноградов В.Б., Нарожный Е.И. Погребения Келийского могильника (Горная Ингушетия) // Археологические и этнографические исследования Северного Кавказа. Краснодар, 1994. С. 68–70, 76. Рис. 2, 1.
102. Блохин В.Г., Дьяченко А.Н., Сорокин А.С. Средневековые рыцари Кубани // Материалы и исследования по археологии Кубани. Вып. 3. Краснодар, 2003. С. 184–208. С. 189, рис. 7,3; Зеленский Ю.В. Позднекочевническое погребение со шлемом из степного Прикубанья //Историко-археологический альманах. М.–Армавир, 1997. No 3. С. 89–91.
103. Зеленский Ю.В. Позднекочевническое погребение со шлемом из степного Прикубанья //Историко–археологический альманах. М.–Армавир, 1997. No 3. 89–91; Горелик М.В. Черкесские воины Золотой Орды (по археологическим данным) // Вестник института гуманитарных исследований правительства КБР и КБНЦ РАН. Вып. 15. Нальчик, 2008. С. 170, рис. 12, 1–4; Горелик М.В. Шлемы золотоордынских воинов Северного Кавказа из частных собраний // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 8: Золотоордынское время. Донецк, 2010. С. 263, рис. 7; Блохин В.Г., Дьяченко А.Н., Сорокин А.С. Средневековые рыцари Кубани // Материалы и исследования по археологии Кубани. Вып. 3. Краснодар, 2003. С. 184–208. С. 189, рис. 7,3.
104. Беленицкий А.М. Монументальное искусство Пенджикента. М., 1973. Табл. 8, 9, 12; Gamber O. Kataphrakten, Clibanarier und Normannenreiter // Jahrbuch der Kunsthistorischen Sammlungen in Wien, 1968. Bd. 64. S. 7–44. Abb. 57–60.

-73-



Рис. 37.
Шлем из частной коллекции, проданный с торгов на аукционе Fischer Luzern (рисунок А.Е. Негина)

римские шлемы 105, а те, в свою очередь, – на создание образцов, происходящих из раскопок в Швеции 106. Однако в Западной Европе такая форма защиты лица, как круговая кольчужная бармица, прикрепленная тыльной своей частью к тулье шлема, а лицевой – к полумаске, не получила широкого распространения. Крутобоко-куполообразный шлем с кольчужной бармицей, закрывающей лицо, можно видеть на миниатюре середины XIII в. из сельджукского манускрипта поэмы «Варка и Гульшах», а в последней четверти XIII – начале XIV в. – и в других иракских и иранских источниках (тебризские и ширазские миниатюры рукописи «Шах-наме»). Наиболее репрезентативные изображения таких шлемов присутствуют на миниатюрах датируемого 1330-ми гг. так называемого «демоттовского» списка «Шах-наме» («Большой монгольской», как ее теперь называют историки исламского искусства) 107. Их появление на страницах ближневосточных манускриптов, несомненно, связано с монгольским завоеванием Багдада, разгромом Аббасидского халифата и образованием улуса Хулагуидских иль-ханов. После разгрома Хорезма и захвата севера Ирана иранские мастера-оружейники, славившиеся своим искусством, были согнаны в качестве рабов в карханэ – работные дома – и привлечены к изготовлению доспехов для войска Хулагуидов 108. Местные мастера под присмотром своих монгольских коллег производили монгольского образца вещи, иногда привнося в них элементы местного декора. Основываясь на том, что шлем из Городца, вероятно, содержал арабографичную надпись, М.В. Горелик попытался даже локализовать место его производства, выдвинув предположение, согласно которому шлем мог быть изготовлен в мастерских, организованных монгольским наместником северного Ирана Аргуном-акой в Азербайджане 109.
В пользу широкого распространения подобных шлемов на Востоке могут свидетельствовать некоторые их детали, «перекочевавшие» на более поздние, так называемые «тюрбанные» шлемы: рифленый купол, навершие с «яблоком» (в качестве некоего прототипа «яблока» можно трактовать круглое расширение в средней части наверший шлемов из Городца, Моску и Чингула), быстро исчезнувшая полумаска и горбатый нос, который был заменен на подвижный наносник. Отсутствие же реальных находок «крутобоко-куполовидных» шлемов на данной территории следует связывать с особенностью погребального обряда мусульман (запрещавшего помещать в могилу какие-либо предметы), а также с отсутствием таких масштабных и катастрофических нашествий и разорений, которые постигли в XIII в. русские княжества и благодаря которым в опустевших на время русских городах образовались слои, содержавшие утерянные артефакты (Рис. 39).
К сожалению, приведенных выше данных недостаточно для того, чтобы в деталях проследить генезис «крутобоких» шлемов. Однако из всего сказанного можно сделать вывод о практически полном отсутствии обоснованных доказательств теории о русском происхождении куполовидных шлемов, поскольку экземпляры, найденные на территории древнерусских городов, происходят, как правило, из горелого слоя, связанного с монгольским разорением. Конечно, в противовес этому выводу можно сослаться на упоминание о «добром хауберке» (кольчуге), сделанном на Руси, которое мы находим во французской героической поэме «Рено де Монтобан» 110, а также на пять раскопанных ремесленных мастерских, производивших оружие (в Новгороде, Воине, Гомеле, Полоцке, Можайске). Однако эти данные об оружейном производстве на Руси никак не свидетельствуют о русском влиянии на оружейные традиции кочевников Золотой Орды.
С другой стороны, находки и многочисленные изображения говорят о широком распространении данного типа шлемов на всей территории татаро-монгольского государства: от Руси до Закавказья и Ближнего Востока. На каждой из этих территорий могли находиться свои центры производства крутобоких шлемов, изготовлявшихся по одному образцу, лишь с незначительными изменениями вносившимися местными мастерами. Бытовали шлемы этого типа на протяжении XIII и в первой половине XIV в., что подтверждается и вещественными находками с широкой датой – XIII в., и изображениями (опять же «демоттовского» списка «Шах-наме» – первая половина XIV в.). Причем шлем из Городца, по всей

-----------
105. Негин А. Е. Позднеримские шлемы с продольным гребнем // Германия – Сарматия. Вып. II. Курск–Калининград, 2010.
106. Arwidsson G. Armour of the Vendel Period // Acta Archaeologica. 1939. X. S. 31–59.
107. Горелик М.В., Дорофеев В.В. Погребение золотоордынского воина у с. Таборовка. С. 119–132; Горелик М.В. Спорные вопросы истории средневекового оружия Евразии // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе. Материалы Международной конференции 2–5 сентября 1998 г. СПб., 1998. С. 266–268; Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. С. 77, 12–14.
108. Горелик М.В. Ранний монгольский доспех // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск. 1987. С. 201.
109. Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. С. 25.
110. Дробинский А. И. Русь и Восточная Европа во французском средневековом эпосе // Исторические записки. М., 1948. С. 109.

-74-



Рис. 38.
Миниатюра «Фарамарз преследует шаха Кабула» из «демоттовского» списка «Шах-наме», 1330-е гг.

видимости, также следует датировать началом XIV в., а его утрату можно предположительно связать с событиями 1408 г., когда такие шлемы уже давно вышли из моды и являлись довольно архаичным элементом воинского снаряжения. Очевидно, что боевое использование городецкого шлема во время нашествия Едигея маловероятно; скорее всего, он просто где-то хранился, передаваясь по наследству, ведь на Руси мода на «крутобокие» шлемы распространилась так же широко, как и на других территориях Монгольской империи, о чем свидетельствует стремление к переделке по новой моде даже старого шлема, что видно на примере так называемого «шлема Ярослава Всеволодовича». В рамках рассмотренной серии шлемов находка в Городце являет собой исключительный образчик оружейного искусства. Более ни один из вышеописанных шлемов не несет на себе такого богатого орнаментального декора, сочетающего сразу несколько сюжетов, имеющих характер апотропея. Вместе с тем этот уникальный образец окружает ореол таинственности, ведь многим хочется знать, кому мог принадлежать этот богато украшенный шлем. Такие дорогие вещи не принадлежали рядовым воинам и просто так не терялись. Об обстоятельствах утраты шлема можно предположить следующее. Согласно народному преданию, именно неподалеку от места находки шлема враги прорвали оборону города. Еще И. Кирьянов выдвинул версию, что народная легенда, рассказывающая о прорыве линии городских укреплений в районе современной ул. Загородной, путает осаду 1238 г. с событиями

-75-



Рис. 39.
Всадник западных улусов Золотой Орды (рисунок А.Е. Негина)

-76-


1408 г. 111 Остроконечная форма вершины вала в этом месте и отсутствие на ней широкой площадки для городни позволяют утверждать, что в качестве крепостной стены здесь использовался обычный частокол, тем более что его обуглившиеся остатки были найдены при обследовании 1955 г. у выхода вала к Волге 112. Скорее всего, на данном участке отсутствовали и башни либо они имели малые размеры, так как линия вала на их предполагаемых местах прерывается незначительно. Соседние же участки вала резко отличаются и размерами, и устройством – на этих участках стены и башни были очень мощными. Строительство более внушительных, чем первоначальные, стен русские летописи относят к 1391 г. 113 Таким образом, использование противником для штурма стыкового участка, на котором укрепленная стена переходила в частокольную, позволяет говорить об осаде 1408 г., и, надо полагать, в этом случае предание указывает место прорыва достаточно точно. Именно здесь легче всего было штурмовать укрепления. Проездная башня на месте расширенного в середине XX в. въезда в город со стороны Нижней Слободы и деревни Обросихи, где теперь пролегает асфальтированная дорога на ул. Маслова, видимо, также была небольшого размера. Предположительно, именно через нее нападавшие прорвались на территорию посада (Рис. 40). По словам местных жителей, в период активного хозяйственного освоения участка земли, на котором был обнаружен шлем, там находили множество наконечников стрел и копий, что может служить доказательством развернувшейся здесь когда-то кровавой схватки.
Это дает основание думать, что доспех был не утерян в ходе схватки, а спрятан преднамеренно, о чем свидетельствует и то, что под шлемом находилась свернутая кольчуга, а около доспеха отсутствовал костяк. Хотя наиболее вероятно, что шлем находился в какой-то сгоревшей постройке, поэтому он не был найден сразу после боя. Как бы то ни было, с точностью описать обстоятельства утраты шлема не представляется возможным.
В настоящее время, когда стало модным приписывать какие-либо древние вещи реальным историческим лицам, в условиях усиливающегося влияния Русской православной церкви, вполне соблазнительно было бы связать шлем из Городца с каким-нибудь героем русской истории, желательно канонизированным. Вроде бы есть и повод – смерть в Городце Александра Ярославича, возвращавшегося из поездки в Орду. Этот факт подталкивает особо смелые умы к тому, чтобы отождествить найденный шлем с именем Александра Невского 114. Но тогда возникает вопрос, почему и кому шлем князя был оставлен? Конечно, в этом случае довольно заманчиво было бы объявить шлем подарком князю от владыки Золотой Орды Берке, который, в свою очередь, мог захватить его (шлем) в 1262 г. в числе трофеев при разгроме на Кавказе войск Хулагу – основателя династии и государства Хулагуидов в Иране. Однако в отсутствие доказательной базы данная гипотеза имела бы больше вопросов, чем ответов, и выглядела бы вследствие этого необоснованной.
Вряд ли более доказательными будут и попытки отождествить шлем с каким-нибудь другим князем – Андреем Городецким (1255–1304), Борисом Константиновичем (умер в 1393 г.) или его племянником Василием Дмитриевичем Кирдяпой (скончался в 1403 г.), хоть два последних и чеканили в Городце монеты, на которых можно увидеть «плетенку», очень похожую на ту, что присутствует в декоре шлема.
Андрей Александрович умер и похоронен в Городце. Есть указания на то, что местом его упокоения был древний храм Михаила Архангела 115. В связи с этим на итоговом заседании лектория «История Городца: между фактом и вымыслом», проходившем в Городецком краеведческом музее в 2011 году, местные краеведы выдвинули в числе других гипотезу о том, что, возможно, в той старой церкви хранились и княжеские доспехи Андрея Александровича, а потом при определенных обстоятельствах (например, разрушении храма при оползне) княжеский шлем был кем-то изъят и спрятан в земле 116.
Помещение оружия в церковь в качестве реликвий, действительно, имело место в русской православной традиции, и характерно исключительно для княжеских погребений в храмах-усыпальницах 117.
Что касается предположения о хранении княжеского шлема Андрея Александровича в храме Михаила Архангела в Городце, то оно безосновательно уже в силу того, что нет никаких данных о причислении князя к лику святых. Следовательно, в данном случае речь, скорее всего, не может идти о почитании шлема в качестве святыни. В то же время сложно аргументированно объяснить, в силу каких причин шлем мог просто храниться в «сокровищнице» храма. При этом совершенно надуманным и бездоказательным выглядит предположение об изъятии шлема с места погребения и укрывании в земле, причем как раз в месте прорыва штурмующими городских укреплений, где происходила кровавая схватка (!).
Из всего сказанного следует, что без дальнейшего исследования декора шлема (посредством рентгенографии и возможной дорасчистки) строить какие-либо версии о его владельце нецелесообразно. Бездоказательное приписывание находки какому-либо из известных исторических персон приведет лишь к сложению новых мифов.
Подводя итог, следует отметить, что шлем, найденный в Городце, несомненно, является уникальным об-

-----------
111. Кирьянов И.А. Старинные крепости нижегородского Поволжья. Горький, 1961. С. 52.
112. Там же. С. 49.
113. ПСРЛ. Т. 11 //Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью / Под ред. С. Ф. Платонова. СПб., 1897. С. 125.
114. Кириллов Ю. Шлем Александра Невского?// Вокруг света. 1996. No 11. С. 29–31.
115. ПСРЛ. Т. 10 // Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью / Под ред. А.Ф. Бычкова. СПб.,1885. С. 175; ПСРЛ. Т. 18. С. 86; ПСРЛ. Т. 27 // Никаноровская летопись. Сокращенные летописные своды конца XV века. М.–Л., 1962. С. 236.
116. Дмитриевская Н. Об итоговом занятии городецкого лектория: http://www.opentextnn.ru/history/archaeology/?id=4232&txt=1(доступ 15.07. 2012)
117. Панова Т.Д. Царство смерти. Погребальный обряд средневековой Руси XI–XVI веков. М., 2004. С. 162–163.

-77-



Рис. 40.
Гипотетическая реконструкция взятия Городца войсками Едигея в 1408 году и место находки шлема на месте боя (рисунок А.Е. Негина)

разцом доспеха XIII–XIV вв. Он наглядно демонстрирует то взаимодействие оружейных традиций разных народов, которое имело место в пределах Золотой Орды и на соседних территориях, где, в свою очередь, также можно выделить некие сложившиеся своеобразные черты местных оружейных традиций. С возникновением такого мощного государства, как Золотая Орда, обязательно должны были усилиться кросскультурные связи Руси и Востока, став еще более разнообразными, чем прежде. Впитавшая в себя многие элементы защитного вооружения завоеванных восточных народов паноплия монгольских войск оказала заметное влияние на русское оружие, начиная со второй половины XIII в. Именно с этого момента намечается все более явное доминирование восточных тенденций в русском оружейном искусстве, отказавшемся от западноевропейского пути развития в пользу азиатского.
Городецкий шлем – яркий тому пример. Это синтез разных оружейных традиций: русской, ближневосточной и центральноазиатской. Вопрос об этнической принадлежности рассматриваемой серии шлемов ставить преждевременно, ведь имеющийся на сегодня материал свидетельствует, скорее, о некоей общей для Золотой Орды и Руси оружейной традиции. По-видимому, среди представителей высшей русской знати было престижно иметь изделия ордынских мастеров-оружейников, о чем свидетельствуют упоминания об импортных золоченых «шеломах черкесских» на головах русской знати в «Задонщине» или о татарском доспехе, в который одета дружина Даниила Галицкого. Во многом в решении проблемы о происхождении описанной серии шлемов помогло бы более детальное исследование шлема из Городца, которое по ряду финансовых и иных причин пока провести не удалось. Думается, это дело будущего. И пусть пока нет ответов на главные вопросы, связанные со шлемом, – где он изготовлен и кто был его владелец, – можно надеяться, что дальнейшее исследование находки позволит дать ответы и на них.

Литература

Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. М., 2003.
Артемьев А. Р. О мечах-реликвиях, ошибочно приписываемых псковским князьям Всеволоду-Гавриилу и Довмонту-Тимофею // Российская археология. 1992. No 2. С. 66–74.
Беленицкий А.М. Монументальное искусство Пенджикента. М., 1973.
Бетгер Е. К. Извлечение из книги «Пути и страны»
Абу-л-Касыма Ибн-Хаукаля // Труды Среднеазиатского государственного университета им. В.И. Ленина. Археология Средней Азии. Вып. IV. Ташкент, 1957.
Блохин В.Г., Дьяченко А.Н., Сорокин А.С. Средневековые рыцари Кубани // Материалы и исследования по археологии Кубани. Вып. 3. Краснодар, 2003. С. 184–208.
Большаков О.Г., Монгайт А.Л. Путешествие Абу-Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131–1153 гг.). М., 1971.

-78-


Бранденбург Н.Е. Какому племени могут быть приписаны те из языческих могил Киевской губ., в которых вместе с покойником погребены остовы убитых лошадей // Труды X Археологического Съезда в Риге, 1896 г. Т. I. М., 1899. C. 1–13.
Виноградов В.Б., Нарожный Е.И. Погребения Келийского могильника (Горная Ингушетия) // Археологические и этнографические исследования Северного Кавказа. Краснодар, 1994. С. 68–78.
Георгиевский В. Город Владимир и его достопамятности. Владимир, 1896.
Горелик М.В., Дорофеев В.В. Погребение золотоордынского воина у с. Таборовка // Проблемы военной истории народов Востока: Бюллетень Комиссии по военной истории народов Востока. Л., 1990. С. 119–132.
Горелик М.В. Средневековый монгольский доспех // Олон улсын монголч эрдэмтий III их хурал. Уланбаатар, 1979. С. 90–101.
Горелик М.В. Ранний монгольский доспех // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск, 1987. С. 172–198.
Горелик М.В. Куликовская битва 1380: Русский и золотоордынский воины // Цейхгауз. 1991. С. 2–7. С. 6.
Горелик М.В. Спорные вопросы истории средневекового оружия Евразии // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе. Материалы Международной конференции 2–5 сентября 1998 г. СПб., 1998. С. 266–268.
Горелик М.В. Армии монголо-татар X–XIV веков. Воинское искусство, снаряжение, оружие. М., 2002.
Горелик М.В. Шлемы и фальшьоны: два аспекта взаимовлияния монгольского и европейского оружейного дела // Степи Евразии в эпоху средневековья. Т. 3: Половецко-золотоордынское время. Донецк, 2003. С. 231–244.
Горелик М.В. Черкесские воины Золотой Орды (по археологическим данным) // Вестник института гуманитарных исследований правительства КБР и КБНЦ РАН. Вып. 15. Нальчик, 2008. С. 158–189.
Горелик М.В. Монголо-татарские шлемы с маскаронами // Военное дело в Азиатско-Тихоокеанском регионе с древнейших времен до начала XX в. Вып. 1. Владивосток, 2010. С. 28–43.
Горелик М.В. Шлемы золотоордынских воинов Северного Кавказа из частных собраний // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 8: Золотоордынское время. Донецк, 2010. С. 253–269.
Грибов Н.Н. Древнерусский Городец-на-Волге в контексте археологических исследований // Нижегородские исследования по археологии и краеведению. Вып. 11. Н. Новгород, 2008. С. 26–54.
Гусева T.B. Итоги и перспективы археологического изучения Городца на Волге // Городецкие чтения. Материалы научной конференции. Городец, 1992. С. 37–38.
Денике Б. Живопись Ирана. М., 1938.
Дмитриевская Н. Об итоговом занятии городецкого лектория: http://www.opentextnn.ru/history/archaeology/?id=4232&txt=1 (доступ 15.07. 2012)
Дробинский А. И. Русь и Восточная Европа во французском средневековом эпосе // Исторические записки. М., 1948. 26. С. 95–127.
Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII–XIV вв. М., 1985.
Егорькова И.А. Александр Невский и Городецкий Федоровский монастырь: миф и реальность // Поволжье в средние века: Тезисы докладов Всероссийской научной конференции, посвященной 70-летию со дня рождения Германа Алексеевича Федорова-Давыдова (1931–2000). Н. Новгород, 2001. С. 160–161.
Записка для обозр#нія русских древностей. СПб., 1851.
Зеленский Ю.В. Позднекочевническое погребение со шлемом из степного Прикубанья // Историко-археологический альманах. М.–Армавир, 1997. No 3. С. 89–91.
Зыков А.П., Манькова И.Л. «Шлем Идигея» – реликвия Далматовского Успенского монастыря (к вопросу о формировании культа праведного Далмата) // История церкви: изучение и преподавание: Материалы научной конференции, посвященной 2000-летию христианства. 22–25 ноября 1999. Екатеринбург, 1999. С. 110–116.
Зыков А.П., Манькова И.Л. Рейтарский шлем XVII века из Далматовского Успенского монастыря: к событиям 1662–1667 гг. в Южном // Новгородская Русь: историческое пространство и культурное наследие (Проблемы истории России. Вып. 3). Екатеринбург, 2000. С. 315–332.
Караулов Н.А. Сведения арабских писателей о Кавказе, Армении и Азербайджане // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. 32. Тифлис, 1903.

-79-


Кириллов Ю. Шлем Александра Невского? // Вокруг света. 1996. 11. С. 29–31.
Кирпичников А.Н. Русские шлемы X–XIII вв. // Советская археология. 1958. 4. С. 47–69.
Кирпичников А.Н. Шлем XI века из Юго-Западной Руси // Советская археология. 1962. 2. С. 230–234.
Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 3: Доспех, комплекс защитных средств IX–XIII вв. // Свод археологических источников Е 1–36. Ленинград, 1971.
Кирпичников А.Н. Раннесредневековые золоченые шлемы: новые находки и наблюдения. СПб., 2009.
Кирьянов И.А. Старинные крепости нижегородского Поволжья. Горький, 1961.
Кирьянов И.А. Отчет о раскопках в Городце в 1954 г. Р–1. No 932.
Коновалова И.Г. Ал-Идриси о странах и народах Восточной Европы: текст, перевод, комментарий. М., 2006.
Копия выписи из списка писцовой книги на половину Городецкой волости Балахнинского уезда 7131 года // ЦАНО. Ф. 2013. Оп. 602а. Д. 6.
Кривощеков А. Далматовский монастырь как оплот русского владычества и православия в Исетском крае и его достопримечательности // Вестник Оренбургского учебного округа. 1914. No 6–7. С. 263–268.
Кузнецов А.А. Владимирский князь Георгий Всеволодович в истории Руси первой трети XIII века. Особенности преломления источников в историографии. Н. Новгород, 2006.
Кучкин В.А. Летописные рассказы о Липицкой битве // Письменные памятники истории Древней Руси.
Летописи. Повести. Хождения. Поучения. Жития. Послания: Аннотированный каталог-справочник. СПб., 2003. С. 70–73.
Ленц Э. Описанiе оружiя, найденнаго въ 1901 г. в Кубанской области // Известия Императорской Археологической Комиссии. 1902. Вып. 4. СПб., 1902. С. 120–131.
Ленц Э.Э. Предметы вооружения и конскаго убора, найденные близъ села Демьяновки, Мелитопольскаго уезда // Известия Императорской Археологической Комиссии. 1902. Вып. 2. СПб., 1902. С. 81–94.
Любомудров В.Н. Гробница великого князя Рязанского Олега Ивановича и супруги его великой княгини Евфросиньи. СПб., 1859.
Максимов Е. К. Находка древнерусского шлема в Саратовском Заволжье // Советская археология. 1960. 4. C. 190–193.
Массон М.Е. Из истории горной промышленности Таджикистана. Былая разработка полезных ископаемых. Таджикско-Памирская экспедиция 1933 г. Л., 1934.
Народные сказания: Сборник / Сост. Н.В. Морохин. Н. Новгород, 2010. С. 287.
Нарожный Е.И. О некоторых типах средневековых шлемов с территории Северного Кавказа // Военная археология. Вып. 1. М., 2008. С. 42–54.
Нарожный Е.И. Шлем из разрушенного кочевнического захоронения у поселка Семеновод (Новоалександровский район Ставропольского края) // Батыр. 2010. No 1. С. 101–104.
Насонов А. Н. Монголы и Русь. М.–Л., 1940.
Негин А.Е. Шлем из Городца: тайны, факты, гипотезы. Саров, 2001.
Негин А. Е. Позднеримские шлемы с продольным гребнем // Германия – Сарматия. Вып. II. Курск–Калининград, 2010. С. 343–357.
Оглоблин Н. Н. Из бумаг К.А. Лохвицкого // Киевская старина. 1889. Вып. XXVI. Июль. Киев, 1889.
Оленин А.Н. Опыт об одежде, оружии, нравах, обычаях и степени просвещения славян от времени Трояна и русских до нашествия татар. СПб., 1832.
Отрощенко В.В., Рассомакiн Ю.Я. Половецький комплекс Чингульського кургана // Археологiя. 1986. 53. Киев, 1986. С. 14–36.
Панова Т.Д. Царство смерти. Погребальный обряд средневековой Руси XI–XVI веков. М., 2004.
Петров Ю.Ю. Древнерусские шлемы с полумасками // Памятники старины. Концепции. Открытия. Версии. Т. II. СПб.–Псков, 1997. С. 139–143.
Плавинский Н.А., Кошман В.И. Предметы вооружения середины ХІІІ в. из раскопок городища Свислочь // Краеугольный камень. Археология, история, искусство, культура России и сопредельных стран. Том 2 / Ред. Носов Е.Н., Белецкий С.В. СПб., 2010. С. 140–152.
Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. VII. 4
Погодин М.П. Древняя русская история до монгольского ига. Т. III, отд. 1. М., 1871.
Полубояринова М. Д. Русские люди в Золотой Орде. М., 1987.
Полное собрание русских летописей. СПб.–М., 1841.
Рашид-ад Дин. Сборник летописей. Т. III / Пер. А.Н. Арендса. М.–Л., 1946.
Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны / Перевод А.И. Малеина; Отдел рукописей, редких и старопечатных книг. М., 1957.
Рыбаков Б. А. Прикладное искусство и скульптура // История культуры Древней Руси. М.–Л., 1951. Т. 2: Домонгольский период. Общественный строй и духовная культура. С. 396–465.
Рыбаков Б.А. Стольный город Чернигов и удельный Вщиж //По следам древних культур. М., 1953. C. 98–120.
Спицын А. Шлемъ великаго князя Ярослава Всеволодовича // Записки Российского Императорского Археологического Общества. Т. XI. Вып. 1–2. СПб., 1899. С. 388–390.
Степанов О.В. Реставрация археологических предметов из краеведческого музея города Городца. Суздаль, 1993.
Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. I. СПб., 1884.
Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. II. Извлечение из персидских сочинений. М.–Л., 1941.
Труды и летописи Общества истории и древностей российских. М., 1827. Ч. 3. Кн. 2.
Фундуклей И. Обозрение Киева в отношении к древности. Киев, 1847.
Храпачевский Р.П. Золотая Орда в источниках. Т. III. М., 2009.

-80-


Янин В.Л. О первоначальной принадлежности так называемого шлема Ярослава Всеволодовича // Советская археология. 1958. 3.
Янин В.Л. Еще раз об атрибуции шлема Ярослава Всеволодовича // Древнерусское искусство: Художественная культура домонгольской Руси. М.: Наука 1972.
Arwidsson G. Armour of the Vendel Period // Acta Archaeologica. 1939. X. S. 31–59.
Bailey J. Carpets and kufesque // Hadeeth ad-Dar. 2010. Vol. 31. P. 20–26.
Baye J. Smolensk: Les origines l’épopée de Smolensk en 1812. D’après des documents inédits. Paris, 1912.
Fukai S., Horiuchi K.. Taq-i Bustan, II. Plates // The Tokyo University Iraq-Iran Archaeological Expedition Report. 1972. Vol. 13. Tokyo, 1972.
Gamber O. Kataphrakten, Clibanarier und Normannenreiter // Jahrbuch der Kunsthistorischen Sammlungen in Wien, 1968. Bd. 64.
Gawrysiak-Leszczynska W., Musianowicz K. Kurhan z Tahanczy // Archeologia polski. 2002. T. 47. S. 287–340.
Griffin Lewis G. The Practical Book of Oriental Rugs. Philidelphia, 1913.
Klumbach H. Spätromische Gardehelme. München, 1973.
Öney G. Anadolu Selçuk Sanâtinda Kartal. Çift Ba#### Kartal ve Avc# Ku#lar // Turk Tarih Kurumu Malazgirt Anma Yilli#i. Ankara, 1972. P. 139–172.
Ori dei cavalieri delle steppe. Collezioni dai musei dell’Ucraina. Catalogo della mostra (Trento, 1 giugno-4 novembre 2007).
Ozheredov Y.I., Hudiakov Y.S. The Suzun helmet // Archaeology, Ethnology and Anthropology of Eurasia. 2007. Vol. 29. No. 1. P. 93–99.
Spinei V. Antichitatile nomazilor turanici din Moldova in primul sfert al milieniului al II-lea // Studii si cercetari de istorie veche si arheologie. 1974. T. 25. No. 3. S. 389–415.
Spinei V. Moldova în secolele XI-XIV. Bucure#ti,. 1982.
Spinei V. Moldavia in the 11 th –14 th Centuries. Bucharest, 1986.
Spinei V. Moldova in secolele XI–XIV. Chisinau (Kishinev), 1994.
Spinei V. The Romanians and the Turkic Nomads North of the Danube Delta from the Tenth to the Mid-Thirteenth Century. Leiden–Boston, 2009.

-81-