header photo

Главная - Военное дело - Вооружение

Чахкиев Д.Ю. Кольчатый доспех позднесредневековых вайнахских воинов

Чахкиев Д.Ю. Кольчатый доспех позднесредневековых вайнахских воинов // Новые археолого-этнографические материалы по истории Чечено-Ингушетии. Грозный, 1988. С. 67-84.
OCR — Ровдо Роман

К числу наименее изученных видов позднесредневекового XIII-ХVIII вооружения чеченцев и ингушей относится защитный доспех, надежно предохранявший на протяжении многих веков тело воина от ударов наступательного оружия. Однако накопленные исходные материалы позволяют констатировать, что в рассматриваемое время в качестве оборонительного снаряжения части местных воинов служил железный кольчатый доспех — кольчуга и кольчатые панцири, сравнительно редко встречаемые на археологических объектах Чечено-Ингушетии, преимущественно в виде фрагментов. К сожалению, последние, а также зафиксированные целые образцы кольчатых доспехов, в большинстве сильно подвержены коррозии или вовсе бесследно утеряны, что в значительной степени затрудняет их обследование, анализ и реконструкцию. К тому же, при публикации авторами своих находок в специальной литературе не давалась обязательно необходимая в таких случаях подробная информация о них, допускалась путаница образцов кольчуг с кольчатыми панцирями. Но, несмотря на негативные факты в настоящее время появилась возможность в определенной степени осветить этот немаловажный для науки вопрос.
Целая, но сильно поврежденная, кольчуга была обнаружена нами в 1982 году в нише-тайнике полуподземного склепа № 2 горно-ингушского башенного поселка Верхний Лейми (Назрановскнй р-н) в комплексе второй половины XIII в., состоящем только из разнообразных предметов вооружения (шлем, налокотник, сабля, лук, колчан со стрелами, боевой нож), [I, с. 60-68]. Здесь, при отсутствии костяка погребенного воина, кольчуга была предварительно сложена вдвое по ширине. Покрой ее представлял вид рубахи с прямыми рукавами (длина 35 см, ширина 22 см) немного ниже локтя (рис. 1,1). Ворот кольчуги квадратный, разрезной, с воротником, который возвышается над уровнем плеч на 6 см. Ширина горловины 21 см. Разрез ворота, немного сдвинутый влево и без подполка, имеет глубину 18 см. Ширина кольчуги с рукавами 130 см, в талии 56 см, по подолу 60 см Последний спереди и сзади имеет небольшие разрезы (соответственно в 16 и 18 см). Длина этой кольчуги 74 см. Вес ее (с учетом коррозированности) 6,250 кг. Кольчатое плетение одинарное. Кольца железные, средней величины, круглые по форме и округлые в поперечном сечении. Они сварочно-клепанные: одно склепанное («на гвоздь») кольцо продевается в четыре сварные. Склепанные кольца имеют незначительный

-67-



Рис.1. 1-2 — покрой кольчуг из сел. В. Лейми и В. Алкун, 3 — кольчатый панцирь из сел. Махкеты

-68-


мысовидный выступ и по своим размерам (диаметр 11,5-12,0 мм, толщина 2,5-3,0 мм) немного уступают сварным (диаметр 13,0-14,0 мм, толщина 3,0-3,5 мм).
В погребальной камере данного же верхнелеймийского склепа, И.Н. Семеновым в 1937 году были найдены «...восемь кусков кольчуги из массивных колец», впоследствии так и не опубликованные, а затем утерянные [1, с. 63; 2, с. 23]. Наряду с ними присутствовали и другие образцы вооружения (шлем, налокотники, сабля, шестопер, наконечник копья, стрелы), датированные автором XIV в. [1, с. 63; 2, с. 24].
Еще один целый, но также сильно поврежденный экземпляр кольчуги был встречен нами в богатом ингушском воинском каменноящичном погребении начала XV в. близ башенного поселка Верхний Алкун (Сунженский p-он) в 1987 году. Кольчуга была предварительно сложена вчетверо и оставлена у головы погребенного воина. В комплексе с ней здесь присутствовали шлем, налокотники, секира, лук, колчан со стрелами, сабля, боевой нож, золотоордынские монеты и керамика. Покрой кольчуги — рубаха с прямыми рукавами (длина 32 см, ширина 23 см). Ворот ее квадратный, разрезной, с воротником. Последний возвышается над уровнем плеч на 7 см. Ширина горловины 20 см. Разрез ворота сдвинут вправо, без подполка, глубиной 17 см. (рис. 1,2). Ширина кольчуги с рукавами 126 см, в талии 60 см, по подолу 62 см. Спереди и сзади подола расположены разрезы глубиной 16 см. Длина кольчуги 76 см. Вес 6,550 кг.
Кольчатое плетение одинарное. Железные кольца средней величины, круглые по форме и округлые в поперечном сечении. Они сварочно-клепанные. Размеры склепанных («на гвоздь») колец- диаметр 9,5-10,0 мм, толщина 1,6-1,9 мм, а сварных — диаметр 10,0-10,5 мм, толщина 1,9-2,2 мм.
При расчистке в 1966 году наземной башнеобразной склеповой усыпальницы № 8 у поселка Фалхан в горной Ингушетии (Назрановский p-он) В.И. Марковиным были зафиксированы, вместе с налокотником и саблей, остатки спекшейся кольчуги «...из мелких склепанных колечек» XVIII в. [3, с. 19; 4, с. 103, 108].
Фрагменты кольчуги вместе с наконечником стрелы были обнаружены в 1968 году С.Ц. Умаровым в склепе-пещере XIII-ХV вв. близ горночеченского башенного поселка Итир-Кале (Ачхой-Мартановский р-он), [5, с. 132, 140]. Плетение у этих фрагментов одинарное. Кольца средней величины, круглые по форме и в поперечном сечении, сварочно-клепанные [5, с. 144, рис. 2, 9]. Немного позднее, при исследовании С. Ц. Умаровым поселения, подземных и полуподземных склепов Цеча-Ахка в горной Чечне (Ачхой-Мартановский p-он) были встречены около 200 фрагментов примерно от шести кольчуг [6, с. 11, 15, 16; 7, с. 20, 23; 8,

-69-


с. 303, 305; 9, с. 53]. Датируются они XIII-XV вв. и большей частью уже не сохранились. Однако автор отмечает, что найденные фрагменты имели одинарное плетение, небольшие по величине (диаметром 6,0-8,0 мм) сварочно-клепанные кольца, которые были круглыми как по форме, так и в поперечном сечении 1. Обследованные нами сохранившиеся фрагменты (более 20 экз. кольчуг, происходящие из раскопок Цеча-Ахкинского поселения также имеют одинарное плетение, сварочно-клепанные кольца. Последние круглые по форме (диаметр 11,0-12,0 мм) и в поперечном сечении проволоки (диаметр 1,6-1,9 мм). Эти фрагменты были найдены С.Ц. Умаровым вместе с другими предметами вооружения (наконечники стрел, боевые ножи, налокотники и т. п.).
Небольшой фрагмент кольчуги, состоящий из мелких сварочно-клепанных колец, был зафиксирован в 1973 году М. X. Багаевым при расчистке одного из подземных склепов XIII-XV вв. обширного Шуанского («Мохде») некрополя в горной Ингушетии [10, с. 42-43, рис. 11, 7]. Его плетение одинарное, а железные кольца по форме (диаметр 8,5 мм) и в поперечном сечении (диаметр 2,5 мм) круглые. Из предметов вооружения в погребальной камере присутствовали только боевые ножи.
На этом же могильнике и позднее отмечались мелкие части кольчуг, относящиеся в целом к XIV в. Так, при изучении здесь в 1980 году детского захоронения в нише-камере одного из подземных склепов среди разнообразного сопутствовавшего погребального инвентаря (в том числе и образцов оружия — палаш, лук, стрелы, боевой нож) был встречен и небольшой фрагмент кольчуги одинарного плетения [11, 101-106]. Кольца его средней величины, сварочно-клепанные, округлые по форме (диаметр 10 мм) и круглые (диаметр 1,8 мм) в поперечном сечении. А в 1982 годя при расчистке полуподземной склеповой усыпальницы №128 XIV в, были найдены Р.А. Даутовой (наряду с фрагментами сабли, лука, стрел и др.) мелкие части плетения кольчуги из аналогичных сварочно-клепанных колец [12, с. 117].
Небольшой фрагмент кольчуги одинарного плетения был зафиксирован в 1979 году В.Б. Виноградовым в погребении ингушского воина XVII-XVIII вв. наземной склеповой постройки №7 у горнобашенного поселка Верхний Оздик (Назрановский p-он), среди прочих предметов вооружения (лук, стрелы, боевой нож) [13, с. 17-19, рис. 53, 25; 14 с. 100]. Кольца сварочно-клепанные, округлые в сечении. Сварные кольца по форме круглые и по своим размерам (диаметр 12,5 мм, толщина 1,1 мм) превосходят склепанные (диаметр 11,0 мм, толщина 0,8 мм). Последние имеют округлую форму и склепаны «на гвоздь».

-----------------
1. Автор признателен С. Ц. Умарову за предоставленную информацию. См. также: 8, с.303-305.

-70-


Наряду с кольчугами в позднем средневековье вайнахскими воинами использовались и кольчатые панцири, которые по покрою подразделяются на два типа: 1) рубашка, надеваемая через голову; 2) распашонка или распашная рубаха.
К первому типу относится прежде всего кольчатый панцирь XV-XVII вв., случайно найденный в окрестностях чеченского сел. Махкеты (Веденский p-он) в 1966 году [9, с. 53-54; 15, с.276-278] 2. Покрой этого панциря — рубашка с короткими, выше локтя, рукавами (рис. 1,3). Ворот его квадратный, разрезной, с возвышающимся над уровнем плеч на 5 см воротником Ширина горловины 19 см. В передней части воротника выступают два небольших прямоугольных кольчатых отрезка для застежки. Сзади воротник имеет продольный разрез глубиной 6 см. Разрез ворота, глубина которого 15 см, немного сдвинут вправо и без подполка.
Рукава кольчатого панциря прямые (длина 18 см, ширина 20 см). Ширина панциря с рукавами 95 см, в талии 56 см, по подолу 60 см. Поврежденный подол, по-видимому, спереди и сзади имел разрезы. Длина панциря 62 см. Вес 3,500 кг.
Плетение кольчатого панциря одинарное, т. е. каждое кольцо соединено с четырьмя соседними. Кольца несколько различаются по толщине: наиболее массивные находятся на плечах и груди, а менее массивные (т. е. тонкие) — на подоле, рукавах и на воротнике. На остальных же участках панциря расположены кольца средней толщины. Железные кольца средней величины. Их размеры: диаметр 10,0-10,5 мм, ширина 1,0-1,1 мм, толщина 0,6-0,7 мм. Кольца имеют овальную форму, плосковатые, склепаны на шип».
Еще одни целый, но сильно поврежденный, кольчатый панцирь XV-XVII вв. первого типа был также случайно найден М.Х. Багаевым близ чеченского сел. Зандак (Ножай-Юртовский р-он) в 1977 году 3. Как удалось установить позднее, происходит он с территории разрушающегося позднесредневекового грунтового могильника, откуда известны еще наконечники стрел, ножи, женские украшения и керамика.
Покрой данного кольчатого панциря — рубаха с короткими (длина 10 см, ширина 20 см) прямыми рукавами (рис. 2.1). Ворот его квадратный (длина 20 см, ширина 7 см), разрезной (глубина 18 см) с небольшим (ширина 2 см) подполком. Воротник отсутствует. Части ворота застегивались слева направо при помощи двух железных крючков, расположенных по их условным краям.

-----------------
2. Следует заметить, что в последней статье махкетинский кольчатый панцирь редакция журнала «Советская археология» неправомерно переименовала в кольчугу.
3. Автор глубоко признателен М. X. Багаеву (ЧИГУ им. Л. Н. Толстого за любезно предоставленную возможность ознакомиться с этой неопубликованной находкой.

-71-



Рис.2. 1-2 — покрой кольчатых панцирей из сел. Зандак и Фалхан; 3 — кольчатый панцирь из сел. Кулары

-72-


Ширина панциря с рукавами 78 см, в талии 54 см, по подолу 56 см. У последнего спереди отмечается разрез (глубина 10 см). Сзади подол срезан (48x16 см), видимо, для удобной посадки в седле. Длина кольчатого панциря 62 см. Вес 4,950 кг.
Плетение панциря одинарное. Расположение колец неодинаковое: наиболее массивные находятся на груди и плечах, а менее массивные — на подоле и рукавах. Железные кольца овальной формы, плоские, склепаны «на шип». Размеры наиболее массивных колец: диаметр 12,5-12,9 мм, ширина 2,8-3,0 мм. толщина 2,1-2,5 мм. А менее массивные кольца имеют размеры: диаметр 11,0-11,5 мм, ширина 1,0-1,3 мм, толщина 0,8-1,1 мм.
И, наконец, третий целый и также сильно поврежденный кольчатый панцирь первого типа был нами встречен в 1985 году (наряду с фрагментами налокотников, шлема, саблей и наконечниками стрел XVI-XVII вв.) в одном из потревоженных наземных склепов уже упомянутого могильника около горноингушского башенного поселка Фалхан [16, с. 159]. Панцирь здесь находился не на теле погребенного воина, а был предварительно свернут вчетверо и уложен в стороне.
Покрой этого кольчатого панциря — рубашка с прямыми (длина 30 см, ширина 21 см), достигающими локтей, рукавами (рис. 2,2). Ворот квадратный, разрезной, с возвышающимся над уровнем плеч на 6 см воротником. Ширина горловины 20 см. Разрез ворота незначительно сдвинут вправо и имеет глубину 17 см. Он без подполка. Как и у махкетинской находки, в передней части воротника выступают два прямоугольных кольчатых отрезка для застежки.
Ширина панциря с рукавами 114 см, в талии 54 см, по подолу 58 см. На последнем спереди и сзади находятся разрезы глубиной 17 см. Длина панциря 70 см, а вес 4,180 кг.
Плетение кольчатого панциря одинарное. Расположение колец неодинаковое: наиболее массивные (диаметр 11,0-11,5 мм, ширина 2,2-2,5 мм, толщина 0,6-0,7 мм) — на плечах и груди, менее массивные (диаметр 7,5-8,5 мм, ширина 1,3-1,5 мм, толщина 0,5 мм) — на подоле, рукавах и на воротнике. Кольца округлой формы, плоские, склепаны «на шип».
Кольчатый панцирь XVII-XVIII вв. второго типа был случайно найден вместе с частью кремневого пистолета в 1972 году на берегу р. Сунжа близ чеченского сел. Кулары (Грозненский р-он) [10, с. 54; 17, с. 9]. По своему покрою и внешнему виду данный панцирь представляет большой интерес, не имеющий аналогов в нашей стране.
Он в виде распашной рубахи с прямыми (длина 25 см, ширина 22 см) до локтей рукавами и фигурным отложным воротником (рис. 2, 3; 3, 1-4). Спереди от воротника на всю длину этой

-73-



Рис.3.
1-4 — детали кольчатого панциря из сел. Кулары; 5 — знатный чеченский воин конца XVIII в.

-74-


рубашки проходит разрез. Сзади отложного воротника также располагается разрез глубиной 8 см. Диаметр горловины 19 см. Ширина кольчатого панциря с рукавами 108 см, в талии 64 см, по подолу 72 см. Последний сзади имеет разрез глубиной 11 см. Длина панциря 72 см. Вес 5,850 кг.
Для соединения обеих передних сторон панциря служила цепочка из колец, расположенная книзу от отложного воротника, на правой части распашной рубахи. На левой же части панциря находится небольшой квадратный участок, где и закреплялась соединительная кольчатая цепь.
Плетение кольчатого панциря одинарное. На рукавах и подоле расположены менее массивные кольца (диаметр 10,3 мм, ширина 1,1 мм, толщина 0,7 мм), среди которых изредка встречаются и более массивные, что является, по-видимому, следствием предпринятой починки панциря. На плечах и груди (под отложным воротником) находятся взаимоперекрещивающиеся прямоугольные участки, состоящие из наиболее массивных колец (диаметр 10,5-11,0 мм, ширина 1,6 мм, толщина 1,0 мм). Железные кольца плосковатые, почти округлой формы, склепаны «на шип» (немного продолговатый).
Небольшой фрагмент кольчатого панциря был случайно отмечен в 1976 году на окраине чеченского сел. Майртуп вместе с наконечниками стрел, боевым ножом и другими предметами материальной культуры XV-XVII вв. [18, с 58]. Плетение его одинарное. Кольца средней величины (диаметр 10,1-10,4 мм, ширина 1,1-1,2 мм, толщина 0,6-0,7 мм), овальной формы, плосковатые, склепаны «на шип». Из этого же селения происходит и более крупный фрагмент кольчатого панциря, обнаруженный также случайно в 1986 году на территории разрушающегося грунтового могильника XV-XVII вв. 4. Плетение его одинарное. Железные кольца средней величины (диаметр 9,6—9,8 мм, ширина 1,4-1,5 мм, толщина 0,8-0,9 мм), овальной формы, плосковатые, склепаны «на шип».
Еще один фрагмент кольчатого панциря, по всей вероятности относящийся к XVIII в., был найден случайно вместе с наконечником стрелы в окрестностях ингушского сел. Пседах (Малгобекский p-он) в 1978 году [18, с. 58]. Его плетение одинарное. Кольца средней величины (диаметр 10,0 мм, ширина 1,1 мм, толщина 0,5 мм), овальной формы, плосковатые, склепаны «на шип».
Таким образом, вышеприведенные находки с территории края наглядно свидетельствуют о бытовании в позднем средневековье у вайнахских воинов в качестве оборонительного доспеха

-----------------
4. Найден учеником местной средней школы М. Гамаевым. В настоящее время оба найденных фрагмента хранятся в майртупском школьном краеведческом музее, организованном учителем истории Б.А. Ахмадовым.

-75-


кольчуг и кольчатых панцирей. Безусловно, появление последних связано с дальнейшей эволюцией известных на Кавказе ранее образцов кольчуг, с назревшей потребностью их существенной модификации в противовес развитию наступательного оружия. Имели практически одинаковый покрой и одинарное плетение, эти виды защитного вооружения, однако, существенно различались своим конструктивными особенностями. Попытаемся проследить это на наличных материалах (в связи с чем им и была дана столь подробная, детальная характеристика), ибо в научной литератур продолжают сохраняться разногласия по этому важному вопросу.
Прежде всего разница, на наш взгляд, заключается в самой системе изготовления колец: у кольчуг они, как правило, сварочно-клепанные, а у кольчатых панцирей — только склепанные. Последняя система, как уступка более простой, быстрой и однообразной технологии, зародившись еще в домонгольское время, особенно широкое распространение имела в Московской Руси (вплоть до конца XVII в.), [19, с. 6; 20, с. 287—288; 21, с. 61, 157-159; 22 с. 13-14 и сл.; 23, с. 40-41; 24, с, 316]. В Европе же кольчатые панцири стали производиться оружейниками лишь в начале XV в. [15, с. 277; 22, с. 13-14; 25, р. 202].
Отличались кольчуги от кольчатых панцирей и в технике, по способу крепления колец: двустороннее («на гвоздь») в большинстве случаев у первых, одностороннее («на шип») — у вторых. Так, при соединении немного расплюснутых концов кольца в панцире они не склепывались гвоздем, проходящим сквозь оба пробитых отверстия, как это обычно было в кольчуге, а крепились посредством специального шипа (иногда различных форм), укрепленного на одном из концов проволоки. Затем шип вгонялся острием в другой расплюснутый конец кольца. Как справедливо подчеркивал впервые обративший на это внимание Н. В. Горл данный способ крепления значительно проще и быстрее, чем крепление «на гвоздь» в кольчуге, но он менее устойчив, так как вершина шипа, пройдя толщу второго конца проволоки, чаще всего не расклепывалась, как при креплении «на гвоздь» в кольчуге, а едва проходила или сгибалась, не пробив толщу металла [26, с. 79-80]. И все-таки, кольца у наличных экземпляров панцирей довольно прочно и хорошо склепаны и даже подвергнуты дополнительной сварке при нагреве в момент, видимо, горячей ковки. Изготовить крепление для кольчатых панцирей мастер-оружейник мог гораздо быстрее, чем для кольчуг, несмотря на то, что для одной кольчуги их необходимо не менее 20 000, а для панциря 50 000 и более [21, с. 59-60; 22, с, 13; 26, с. 94; 27, с. 155].
Кольца у кольчатых панцирей плосковатые в поперечном cечении, в отличие от колец кольчуг, сделанных обычно из круглой проволоки. Кольца панцирного доспеха отковывались из специальной, более усовершенствованной матрицы, вследствие чего проволока

-76-


из круглой становилась немного сплюснутой, что придавало большую прочность кольцу [26, с. 81]. Как установил А.Н. Кирпичников, плоские кольца стали производиться русскими оружейниками около 1200 года и по сравнению с проволочными они, не увеличивая веса панцирей, значительно расширяли железное поле, прикрывавшее тело воина-владельца [22, с. 14; 23, с. 40-41].
Существенная разница между кольчугами и кольчатыми панцирями наблюдается и в форме колец. Если у кольчуг они круглой формы, то у панцирей — в основном овальной или округлой. Последнее придавало большую эластичность кольчатой ткани панцирей по сравнению с кольчугами.
В отличие от кольчуг, кольца у панцирей мельче (правда, незначительно), что было следствием необходимости более эффективного противостояния появившимся новым типам узких бронебойных наконечников стрел, пик, дротиков, а также других образцов позднесредневекового наступательного оружия. В силу этих же причин и у обнаруженных находок кольчуг (особенно периода наивысшей внешней угрозы со стороны пришлых монголо-татарских орд — XIII-XV вв.) кольца не отличаются крупными размерами.
Очевидно существовала и разница в общем весе между кольчугами и кольчатыми панцирями: последние легче кольчуг 5. Видимо, кольчатые панцири были удобнее при ношении, а также (что немаловажно) дешевле кольчуг.
Своеобразное распределение колец в панцире также не было случайным, а преследовало определенные цели: во-первых, сделать его более легким и удобным, а во-вторых, наиболее прочным в уязвимых местах, не прикрытых другими видами защитного вооружения. Поэтому в более уязвимых местах панциря оружейник усиливал плетение наиболее массивными кольцами, в менее же уязвимых — облегчал доспех мелкими. У анализируемых панцирей наиболее массивные кольца расположены на груди и плечах, а менее — на подоле, рукавах и воротнике. Правда, последнее явление поначалу вызывает недоумение, поскольку действию образцов наступательного оружия кроме плеч и груди чаще всего подвергалась и шея воина. Очевидно, особого усиления воротники кольчатого панциря не требовалось лишь в тех случаях, когда шея воина находилась под дополнительной защитой металлической сетки-бармицы наличного наголовья.
Перечисленные надежные защитные свойства и качества кольчатых панцирей способствовали их популярности и быстрому распространению, начиная по крайне мере уже с XV в., и вплоть до

-----------------
5. Следует подчеркнуть, что одной из характерных отличительных черт северокавказских кольчуг и кольчатых панцирей позднего средневековья был их сравнительно легкий общий вес [28, с. 5].

-77-


конца позднего средневековья, у населения Северного Кавказа Дагестана и горной Грузии, где важную роль играла мобильная и маневренная конница [9, с. 53-54; 15, с. 276 278; 28, с, 7, 14-17; 29, с. 142; 30, с. 281-302; 31; 32, с. 66, 71, 75, 77 и сл.; 33, с. 10 127, 296; 34, с. 67; 35, с. 18; 36, с. 49, 117 и сл.]. По письменные источникам впервые кольчатые панцири у северокавказских воинов упоминаются западноевропейским путешественником и исследователем Дж. Интериано (посетившего во второй половине XV в. Черкесию), который сообщает: «Они (т. е. черкесы Д. Ч.) спят с так называемым ими панцирем, то есть кольчужной рубахой под головой вместо подушки, и с оружием наготове и пробудившись внезапно, тотчас надевают на себя этот панцирь и оказываются сразу же вооруженными» [36, с. 43-44, 49]. И позднее, даже в XIX в., кольчатые панцири неоднократно упоминаются западноевропейскими путешественниками, а также другим исследователями в комплексе воинского снаряжения горцев Северного Кавказа, Дагестана и Грузии [36, с. 116-117, 601-602 и сл.; 37, с. 103, 105, 122, 327 и сл.; 38, с. 118; 39, с. 265; 40, с. 122; 41, с. 244].
Отмечаются кольчатые панцири и в материалах, характеризующих складывание русско-вайнахских дружественных взаимоотношений. Так, в конце XVI в. предводителю одного из чеченских племен Ших-Мурзе Окоцкому от имени царя русского за верную службу, среди прочих даров, посылается также и «пансыр пять рублев» [42, с. 108]. Указанная стоимость доспеха была весьма значительной суммой по тем временам. А в 1605 году, во время посещения Москвы вайнахским посольством во главе с Батаи Мурзой Окоцким, по специальному разрешению царя, были закуплены многочисленные («...на себя и на 15 человек»), изъятые из свободного торгового обмена (т. е. «заповедные), высокосортные и дорогие полные комплекты русского защитного вооружения в числе которых упоминаются и кольчатые панцири [42, с. 520; 43; 44, с. 184]. Безусловно, и позднее, при неоднократном посещении Москвы вайнахскими представителями, ими приобретались русские образцы воинского оборонительного снаряжения.[43, с. 111; 46, с. 252]. Не исключена вероятность, что некоторые из рассматриваемых находок кольчатых панцирей являются именно этим приобретенным русским товаром. Возможно, что и наиболее ранние русские образцы кольчатых панцирей (в частности, золотоордынского времени) были известны, наряду с другими видами оружия, вайнахским мастерам-оружейникам.
Один кольчатый панцирь упоминается и среди закупленных у горцев края товаров на Амир-Аджиюртовском меновом дворе в 1847 году, который входил в комплект защитного доспеха, оцененного в 30 рублей серебром [47, с. 231. Здесь же приводятся отрывочные сведения и о закупке кольчуг [47, с. 26]. Последние так

-78-


же оставались на вооружении вайнахских воинов и их соседей до конца позднего средневековья: они не были полностью вытеснены популярными панцирями и продолжали бытовать у горцев Северного Кавказа, Дагестана и Грузии даже в XIX в. [9, с. 54; 21, с. 135, 138—139; 28, с. 5-8 и сл.; 29, с. 142; 30, с, 281-302; 31, 33, с, 296; 36, с. 63, 210, 227, 266, 308, 335, 363, 383 и сл.; 41, с. 244; 48, 141 и сл.; 49, с. 107; 50, с. 126-127, рис. 53; 51, рис. 24-25; 52, с. 290 и сл.; 53, с. 183, 210 и сл.; 54, с. 112; 55, с. 57, 67, 70].
Кольчуги, как и кольчатые панцири, надежно предохраняли своих владельцев и в период распространения на Кавказе (правда, пока еще несовершенных) позднесредневековых образцов ручного огнестрельного (фитильного и кремневого) оружия: свинцовые шаровидные пули лишь в очень редких случаях в состоянии были пробить кольчатое плетение, да и то с очень близкого расстояния. В связи с этим представляет большой интерес свидетельство Г.Ю. Клапрота, наглядно характеризующее прочность северокавказских кольчатых доспехов в начале XIX в. Он сообщает: «Их кольчуги большей частью очень ценны; среди них есть очень хорошо сделанные. Чтобы их испробовать, их кладут на теленка и стреляют из пистолета. Как правило, пули не пробивают их, лишь теленок после этого слегка пошатывается. Под кольчугой они носят на войне еще одежду на вате, от которой пули отскакивают еще лучше» [36, с. 266].
Подобные свидетельства XIX в. не единичны. В частности, фигурируют и прочные, пуленепробиваемые образцы дольчатых доспехов вайнахских воинов периода т.н. Кавказской войны [57, приложение VI, с. 118-129]. Иногда для создания дополнительных защитных качеств воин использовал одновременно надевали друг на друга оба рассматриваемые вида кольчатого доспеха, имевших в целом не столь большой вес. По всей вероятности, именно куларинская находка кольчатого панциря предназначалась для надевания на кольчугу (или же другой панцирь), иначе не было смысла в его распашном покрое. Подобным образом, например, поступали воины-мамлюки, у которых широко были распространены аналогичные распашные кольчатые доспехи 6.
Практически все обнаруженные фрагменты и целые экземпляры кольчуг с обеих сторон носят следы плотной (простеганной?) матерчатой разноцветной ткани, которой, видимо, для удобства ношения и скрытности было принято раньше покрывать (или, вернее, обшивать) изнутри и снаружи эти доспехи. У кольчатых же панцирей, по-видимому, такая традиция отсутствовала 7.

-----------------
6. Автор глубоко признателен за консультацию старшему научному сотруднику ИВ АН СССР, кандидату искусствоведения М. В. Горелику.
7. Любопытно, что посетивший в конце XVII в. Черкесию западноевропейский исследователь Э. Кемпфер отмечал: «Знатнейшие люди страны носят теперь панцири, на которые они надевают шелковые кафтаны» [36, с. 116-117].

-79-


Следует также подчеркнуть, что пока не зафиксирован ни один случай, чтобы кольчатый доспех находился непосредственно и теле погребенного вайнахского воина, в то время как в трех случаях (в фалханской усыпальнице, потайной нише верхнелеймийского склепа и верхнеалкунском каменном ящике) он был предварительно сложен и оставлен в погребальном сооружении, в непосредственной близости от тела усопшего.
Производство кольчатых доспехов, достигшее высокого развития у позднесредневекового населения Северного Кавказа, Дагестана и горной Грузии, было весьма трудоемким процессом и требовало большой затраты времени [21, с. 138-139; 28, с. 5-8, 13-17 и сл.; 30. с. 281-302; 31; 33, с. 102, 127, 296, 36, с. 227 и сл.; 52, с. 290; 56; 58, с. 64; 59, с. 83-84] 8. Так изготовление только одного кольчатого панциря состояло из десятка отдельных операций, на которые в общем затрачивалось около 6000 часов времени [26, с. 94-95]9. И поэтому эти доспехи, обладавшие в большинстве своем хорошими защитными качествами, высоко ценились у горцев Кавказа и в странах Востока. Наличие же данного доспеха у воина (обычно наряду с другими дорогими образцам оборонительного и наступательного оружия, как это и фиксируется даже в потревоженных местных мужских захоронениях) несомненно свидетельствует о его высоком социально-имущественном статусе в обществе. Ведь в данный период истории за приобретение, например, только одной кольчуги, в зависимости от качества, приходилось отдавать от 10 до 200 быков [36, с. 499]. Даже в конце XIX в., когда кольчуга практически вышла на Кавказе из употребления, у хевсур горной Грузии она оценивалась «в 5 коров» [50, с. 127]. Поэтому в погребение кольчатый доспех помещали только в исключительных случаях (например, когда усопший был знатным военачальником или же выдающимся воином): обычно он переходил по наследству из поколения в поколение, служил надежным торговым эквивалентом [33, с. 2-58; 30 с. 308 и сл.; 68, с. 64] 10. В местных захоронениях позднего средневековья наглядно прослеживается (и, особенно, в XVI-XVIII вв. и обряд символической замены целого образца кольчатого доспех его отдельным фрагментом [17, с. 14; 68, с. 64]. Прав А.Н. Кирпичников,

-----------------
8. Особо высокого мастерства в производстве высококачественных кольчатых доспехов достигли, по крайней мере с IX в., искусные дагестанские оружейники из сел. Кубачи (само название которого означает «делатели кольчуг»), где они изготовлялись вплоть до 30-х годов XIX в. [21, с. 137-139; 32, с. 75; 36, с. 266 и сл.; 56; 60, с. 24-25, 218 и сл.; 61, с. 177; 62, с. 38-39]. Это ремесло было достаточно высоко развито и у средневековых алан Северней Кавказа [63, с. 84-85, 96, 98, 100; 64, с. 105].
9. О технике изготовления кольчатых доспехов см.: 65, с. 231; 66, с. 150-152; 67, с. 195-196.
10. Интересно, что у вайнахов кольчатые доспехи в качестве реликвии сохранялись даже в начале XX в. [69, с. 17].

-80-


подчеркивая, что средневековое оборонительное вооружение появляется там, где создается феодальная власть и строятся ее замки» [22, с. 7].
Судя по отрывочным фольклорно-этнографическим источникам, вайнахские оружейники также славились своим мастерством в изготовлении кольчатых доспехов, качество и прочность которых порой проверялись непосредственно на мастере. Так, в горной Чечне бытует интересное предание о некогда происшедшей здесь ссоре между маститыми оружейниками на почве профессиональной конкуренции: «Бойгуш и еще один мастер из Нашаха (позднесредневековое горночеченское общество. — Д. Ч.) поспорили, кто из них изготовляет более прочные кольчуги. Чтобы решить спор, они надели на себя свои изделия и стали осыпать один друга ударами. Победу одержал Бойгуш, который разрубил кольчугу соперника и при этом убил его самого» [70, с. 166]. К сказанному следует добавить, что, по-видимому, как и у адыгов [28, с. 7 и сл.; 36, с. 227], в производстве кольчатых доспехов нередко принимали участие и вайнахские девушки, слава о высокосортных изделиях которых получила реальное отражение в ряде грузинских этнографо-фольклорных сюжетов [17, с. 9] 11.
Вайнахские фольклорные, этнографические и лингвистические данные свидетельствуют о бытовании у местных позднесредневековых воинов образцов только кольчатого защитного доспеха («кольчуга», «железная кольчуга», «булатная кольчуга», «больший булатный панцирь» и др.), [9, с. 54; 71, с. 363, 373 и cл.; 72, c. 240; 73, с. 232; 73, с. 109; 75, с. 34-35; 76, с. 52; 77, с. 336 и cл.]. Достоверных сведений об употреблении местными воинами в рассматриваемое время доспехов иных типов разнообразные источники не содержат 12.
Подтверждением сказанного служит рисунок знатного чеченского воина конца XVIII в., реалистично выполненный западноевропейским исследователем Я. Потоцким (рис. 3, 5), (78, с. 16; 79, с.43). На рисунке изображен воин в кольчатом доспехе, имеющем вид рубахи с длинными прямыми рукавами, разрезным воротом с воротником, с разрезом в передней стороне подола. Причем, с боков доспеха до уровня немного ниже колен воина отвисает, видимо, кольчатая ткань, предназначенная для защиты верхней части ног от боковых и тыльных ударов. Несомненно, что эта отвисающая кольчатая ткань наиболее эффективно могла выполнять свое предохранительное назначение при наличии у воина боевого

-----------------
11. Автор глубоко благодарен грузинским ученым-этнографам Г. В. Джалабадзе и К. К. Чолокашвили за предоставленную ценную информацию на Всесоюзной археологической конференции в г. Душети (ГССР, 10 октября 1984 г.). О мастерах по изготовлению кольчуг см. также: 77, с. 336 и сл.
12. Здесь следует заметить, что иногда исследователи железные налокотники неверно объявляют «латами» [76, с. 52].

-81-


коня. На рисунке заметна у воина и специальная, обычно плотно простеганная, подкольчатая одежда, дополнительно защищавшая тело своего владельца. Для прочного же расположения кольчатого доспеха на теле воина он обтянут различными ремнями.
Таким образом, вышеприведенные разнотипные материалы наглядно свидетельствуют о бытовании у вайнахских воинов позднем средневековье (и даже в нач. XIX в.) в качестве защитной одежды кольчатого доспеха, обладавшего надежными оборонительными качествами от ударов наступательного оружия (и т. ч. и еще несовершенного огнестрельного).

ЛИТЕРАТУРА

1. Чахкиев Д.Ю. Полуподземный склеп у сел. Верхний Лейми (горная Ингушетия) //Средневековые погребальные памятники Чечено-Ингушетии. Грозный, 1985.
2. Семенов Л.П. Отчет об археологической работе в Чечено-Ингушско АССР в 1937 году. Архив ЛО ИА АН СССР, ф. 2, 1937, № 234.
3. Марковиц В.И. В стране вайнахов. М., 1969.
4. Марковин В.И. Некоторые итоги исследования склепов горной Ингушетии (по материалам раскопок 1966 года). //Памятники эпохи раннего железа и средневековья Чечено-Ингушетии. Грозный, 1981.
6. Умаров С.Ц. Археологические исследования в высокогорных районах Чечни в 1968 году //АЭС, т.4 . Грозный, 1976.
5. Умаров С.Ц. Отчет 2-го отряда археологической экспедиции ЧИНИИИЯЛ о полевых работах 1968 года. — Архив ИА АН СССР, р-1, № 5458.
7. Умаров С.Ц. Средневековая материальная культура горной Чечни, XIII-XVII вв.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 1970.
8. Умаров С.Ц. Материальная культура горной Чечни XIII—XVII вв Дис. ... канд. ист. наук. Грозный, 1970. — Архив ЧИИИСФ, РФ.
9. Даутова Р.А., Чахкиев Д. Ю. Защитное вооружение у позднесредневековых вайнахов //IX Крупновские чтения: Тез. докл. конф. Элиста, 1979
10. Багаев М.X. Средневековые погребальные памятники Чечено-Ингушетии //Археологические памятники Чечено-Ингушетии. Грозный, 1979.
11. Чахкиев Д.Ю., Нарожный Е. И. Детское погребение золотоордынского времени из горной Ингушетии //Археолого-этнографические исследования Ceверного Кавказа. Краснодар, 1984.
12. Даутова Р.А. Раскопки в горной Ингушетии //АО —1982. М. 1984.
13. Виноградов В.Б. Отчет о работах в горной Ингушетии l-гo отряда Предгорно-плоскостной археологической экспедиции Чечено-Ингушского госуниверситета им. Л. Н. Толстого в 1979 году. — Архив ЧИИИСФ, 1980, № 546.
14. Виноградов В.Б. Работы в горной Ингушетии //АО —1979, М., 1980
15. Чахкиев Д.Ю. Кольчуга из сел. Махкеты (Чечено-Ингушетия). 1979, № 4.
16. Чахкиев Д.Ю. Исследования в горной Ингушетии //АО—1985, М., 1985
17. Чахкиев Д.Ю. Оружие и вопросы военного искусства позднесредневековых вайнахов XIII-XVIII вв.//археолого-этнографическое исследование). Автореф дис. ... канд. ист. наук. М., 1986.
18. Бурков С.Б., Вольная Г.Н., Чахкиев Д.Ю. Новые случайные археологические находки из Чечено-Ингушетии //Археология и краеведение - вузу школе (Тезисы докладов и сообщений Второй региональной научно-практической конференции). Грозный, 1985.
19. Ленц Э.Э. Опись собрания оружия графа С. Д. Шереметьева. Спб, 1895
20. Ленц Э.Э. Указатель отделения средних веков и эпохи Возрождений Ч. 1. Собрание оружия. Спб., 1908.

-82-


21. Денисова М.М., Портнов М. Э., Денисов Е. Н. Русское оружие XI- XIХ вв. М. 1953.
22. Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Вып. 3. Доспех, комплекс боевых средств IX-XIII вв. — САИ, EI—36 Л., 1971.
23. Кирпичников А.Н. Военное дело па Руси в XIII- XV вв. Л., 1976.
24. Археология СССР. Древняя Русь. Город, замок, село. М., 1985.
25. Burgess Е. A mail shirt from the Hearst collection antiquarias. Journal of Archeology, vol. 38, № 3-4.— London, 1958.
26. Гордеев H.В. Русский оборонительный доспех. //Государственная Оружейная палата Московского Кремля. М., 1954.
27. Иванов А.Б. Русские доспехи //Памятники Отечества. 1984, № 1.
28. Яхтанигов X.X. Экспонаты повествуют. Нальчик, 1984.
29. Вахушти. География Грузни //ЗКОРГО, кн. XXI, вып. V, Тифлис, 1904.
30. Чолокашвили К. К. Грузинские доспехи. Кольчуга//ВГМГ, вып. XIX В. Тбилиси, 1956.
31. Чолокашвили К. К. Этнография Грузии. Оружие. Тбилиси, 1964.
32. Гербер И.Г. Описание стран и народов вдоль западного берега Каспийского моря. 1728 г. //История, география и этнография Дагестана XVIII-XIX вв. М., 1958
33. История Кабардино-Балкарской АССР с древнейших времен до наших дней Т. 1 М., 1967.
34. Скитский Б.В. Очерки истории горских народов. Орджоникидзе, 1972.
35. Калоев Б.А. Материальная культура и прикладное искусство осетин М., 1973.
36. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII— XIX вв. Составитель и автор комментариев В. К. Гарданов. Нальчик, 1974.
37. Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе Ч. 2. М . 1823.
38. Эрнстов Р.Д. О Тушино-Пшаво-Хевсурском округе //ЗКОРГО, кн. 3 Тифлис, 1855.
39. Гурко-Княжин В. А. Хевсуры //Новый Восток, кн. 20—21. М., 1928.
40. Тедорадзе Г. Пять лет в Пшавии и Хевсуретии. Тбилиси, 1941.
41. Хан-Гирей. Записки о Черкесии. Нальчик, 1978.
42. Белоруков С.А. Сношения России с Кавказом. Вып. I, 1578—1613 гг. М. 1889.
43. Виноградов В.Б., Магомадова Т.С. Один из северокавказских союзников Руси //Вопросы истории. 1971, № 10.
44. Умаров С.Ц. К политической и социально-экономической истории Чечни XVI- XVII веков //АЭС, т. 4, Грозный, 1976.
45. Магомадова Т.С. К характеристике торговых связей чеченцев и ингушей с русскими и Россией в XVI—XVII вв. //Вопросы истории Чечено-Ингушетии. Грозный. 1977.
46. Мамаев X.М., Чахкиев Д. Ю. Шлем из селения Ярышмарды (Чечено-Ингушетия) //СА. 1982, № 2.
47. Гриценко Н.П. Экономические связи России с Северным Кавказом в 40-х годах XIX века (По материалам Центрального государственного архива Чечено-Ингушской АССР) //Изв. ЧИНИИИЯЛ, т. 2, вып. 1. Грозный, 1960.
48. Радде Г. Хевсурия и хевсуры. Тифлис, 1881.
49. Ган К.О. Путешествие в страну пшавов, хевсур, кистин и ингушей. Кавказский вестник, вып, 4. Тифлис, 1900.
50. Макалатия С.И. Хевсурети. Тбилиси, 1940.
51. Элашвили В.И. Парикаоба (хевсурское фехтование). Тбилиси, 1956.
52. Магометов А.X. Культура и быт осетинского народа //Историко-этнографическoe исследование). — Орджоникидзе, 1968.
53. Равдоникас Т.Д., Смирнова Л. И. Каталог по народам Кавказа //Материальная культура и хозяйство народов Кавказа, Средней Азии и Казахстана. МАЭ, вып. 34, Л.. 1978.

-83-


54. Челеби Э. Книга путешествия. Вып. 2. Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья. М., 1979.
55. Лавров Л.И. Этнография Кавказа (по полевым материалам 1924 1978 гг.). Л., 1982.
56. Аствацатурян Э. Кавказское оружие. М., 1984.
57. Материалы для истории дворянских родов Мартыновых и Слепцовых с их ветвями. Тамбов, 1853.
58. Пфаф В. Б. Материалы для истории осетин. //ССКГ, вып. 3 Тифлис, 1871.
59. Чолокашвили К.К. Изготовление оружия в городах и горных районах Грузии //Душетская научная конференция, посвященная проблеме взаимоотношения между горными и равнинными регионами (Аннотации). Тбилиси, 1984
60. Шиллинг Е.М. Кубачинцы и их культура, М.-Л., 1949.
61. История Дагестана. Т. 1. М., 1967.
62. Аствацатурян Э. Г. История оружейного и серебряного производства Кавказе в XIX-начале XX в. Ч. 1. Дагестан и Закавказье. М., 1977.
63. Кузнецов В. А. Алания в X-XIII вв. Орджоникидзе, 1971.
64. История Северо-Осетинской АССР с древнейших времен до наших дней Т. 1. Орджоникидзе, 1987.
65. Рыбаков Б.А. Ремесло древней Руси. М., 1948.
66. Колчин Б.А. Черная металлургия и металлообработка в Древней Руси (Домонгольский период) //МИА, № 32. М., 1953.
67. Колчин Б.А. Оружейное дело древней Руси (техника производства //Проблемы советской археологии. М., 1978.
68. Чахкиев Д.Ю., Белхароев А.X., Шельдешова М.Н. Нерешенные вопросы военного дела населения Чечено-Ингушетии в XIII—XIX вв. //Археология и краеведение — вузу и школе (Тезисы докладов и сообщений Второй региональной научно-практической конференции). Грозный, 1985.
69. Яковлев Н.Ф. Ингуши. М-Л., 1925.
70. Кобычев В.П. Расселение чеченцев и ингушей в свете этногенетических преданий и памятников их материальной культуры //Этническая история и фольклор. М., 1977.
71. Далгат У.Б. Героический эпос чеченцев и ингушей. М., 1972.
72. Алироев И.Ю. Сравнительно-сопоставительный словарь отраслевой лексики чеченского и ингушского языков и диалектов. Махачкала, 1975.
73. Алироев И.Ю. Названия оружия в нахских языках //АЭС, т. 4. Грозный 1976.
74. Дахкильгов И.А. Исторический фольклор чеченцев и ингушей. Грозный 1978.
75. Мунаев И.Б. Поэтическая система эпитетов в героико-исторических илли//Вопросы поэтики и жанровой классификации чеченских героико-исторических песен илли. Грозным, 1984.
76. Ахмадов Я.З. Мир вещей и «хоне» в героико-исторических илли //Вопросы поэтики и жанровой классификации чеченских героико-исторических песен илли. Грозный, 1984.
77. Сказки, сказания и предания чеченцев и ингушей. Грозный 1986.
78. Моя Чечено-Ингушетия Грозный, 1970.
79. Чахкиев Д.Ю. Состояние изученности военного дела позднесредневековый вайнахов //Археология и краеведение — вузу и школе: Тез. докл. конф. Грозный, 1981.

-84-