header photo

Главная - Военное дело - Вооружение

Бобров Л.А., Худяков Ю.С. Защитное вооружение среднеазиатского воина эпохи позднего средневековья

Бобров Л. А., Худяков Ю. С. Защитное вооружение среднеазиатского воина эпохи позднего средневековья // Военное дело номадов Северной и Центральной Азии. Новосибирск: Новосибирский Государственный университет, 2002 . С. 106 – 168.

Вступление

Период позднего средневековья занимает важное место в истории войн и военного искусства народов и государств Средней и Центральной Азии. В ходе многочисленных войн и переселений тюркоязычных кочевников из степного пояса Евразии сложилась основа современного расселения народов Среднеазиатского региона, определившая его этнокультурное развитие на последующие исторические периоды.

Хотя политическая история, в том числе характер и последствия многочисленных войн, происходивших на территории Средней Азии эпоху позднего средневековья, неоднократно привлекали внимание специалистов и достаточно подробно освещены в обобщающих трудах по истории отдельных стран этого региона. Особенности вооружения и военного искусства среднеазиатских народов изучены недостаточно [1]. Отсутствие специальных исследований по истории оружия и военного искусства народов Средней Азии ограничивает возможности для выявления общих закономерностей развития военного дела в кочевом мире степного пояса Евразии и странах Среднего Востока в период позднего средневековья.

Однако, без всесторонней оценки позднесредневекового среднеазиатского или "бухарского" комплекса вооружения сложно оценить уровень развития военного дела не только в странах Среднего Востока, но и в сопредельных регионах Центральной Азии, Западной и Южной Сибири и Восточной Европы. По данным А. Висковатова, комплекс вооружения воинов в Российском государстве в эпоху позднего средневековья, начиная с XV в., развивался под влиянием войн с татарами и импорта восточного, в том числе среднеазиатского, вооружения [2].

Хорошо налаженное производство вооружения в ремесленных центрах Средней Азии позволяло вывозить его в татарские государственные образования, на которые распалась Золотая Орда, в том числе в Сибирское ханство [3]. Большое влияние оказало вооружение, производимое в Средней Азии на военное дело западных монголов-джунгар или ойратов, енисейских кыргызов,

--106--


телеутов и тувинцев [4]. Среднеазиатское вооружение входило в обширный ареал оружия стран Переднего и Среднего Востока. Оно имело значительное сходство с вооружением населения Афганистана, военным комплексом "Великих монголов" в Индии, с оружием воинов Ирана и Турции [5]. Воины Восточного Туркестана пользовались как "бухарским", так и центральноазиатским вооружением [6]. Элементы защитного вооружения, характерные для центральноазиатских кочевников в эпоху позднего средневековья, применялись кыргызскими воинами на Тянь-Шане [7].

Материалы по вооружению и военному искусству народов и государств Средней Азии в эпоху позднего средневековья содержатся в различных видах источников: вещественных, письменных, изобразительных, этнографических.

Отдельные предметы вооружения получены в результате раскопок и сборов на позднесредневековых памятниках Казахстана и Кыргызстана [8]. Значительные коллекции предметов "бухарского" оружия, относящиеся к периодам позднего средневековья и нового времени. Содержатся в музейных собраниях в ряде городов Казахстана, Кыргызстана. Узбекистана, Таджикистана, Туркмении [9]. Эти материалы еще не введены в научный оборот в полном объеме. Сведения о вооружении и военном искусстве народов Средней Азии имеются в письменных источниках по истории этого региона в эпоху позднего средневековья. Они неоднократно привлекали внимание исследователей. В основном усилия военных историков были сосредоточены на изучении военного дела государства тимуридов [10]. Последующий период, для которого было характерно постепенное освоение и применение в боевой практике огнестрельного оружия, до настоящего времени не получил всестороннего освещения в научной военно-исторической литературе.

В XIX в. многими исследователями неоднократно рассматривались и анализировались разнообразные фольклорные и этнографические материалы по военному делу кочевых тюркоязычных народов Средней Азии и Казахстана [11]. Эти данные нуждаются в систематизации и обобщении.

Особый интерес для разработки данной темы представляют изобразительные источники, прежде всего, позднесредневековые иранские и среднеазиатские миниатюры с изображениями воинов с оружием и в доспехах, датирующиеся XV-XVII вв. Предпринятый М. В. Гореликом анализ этих рисунков убедительно продемонстрировал их информативность, высокую точность и достоверность в передаче разных видов одежды и оружия [12]. М.В. Горелик широко использовал изображения воинов на тебризских миниатюрах для реконструкции защитного вооружения монголов и воинов из государств чингизидов эпохи развитого средневековья [13].

Настоящая статья посвящена анализу, систематизации и вводу в научный оборот имеющихся материалов по защитному вооружению позднесредневековых среднеазиатских воинов. Для анализа привлечены вещественные

--107--


источники, различные виды предметов защитного вооружения из музеев Средней Азии и иконографические материалы, изображения воинов в доспехах с позднесредневековых мусульманских миниатюр. Сведения письменных исторических и фольклорных источников использованы в меньшей степени, поскольку они указывают на вид защитного вооружения воинов, но сравнительно редко характеризуют его особенности, необходимые для анализа.

Среди изобразительных материалов использованы изображения воинов на миниатюрах Хорасана и Мавераннахра, относящиеся к XVI-XVII вв. Особо необходимо отметить, что иконографическая часть исследования основана на изучении хорасанских миниатюр Гератской школы, датирующихся концом XV-XVI вв., и мавераннахрских миниатюр XVI-XVII вв. Такой выбор продиктован отсутствием четко датированных изображений, выполненных в рассматриваемый период, собственно среднеазиатских мастеров. Приписываемые им рисунки кон. XV- нач. XVI в., как правило, имеют иранское происхождение [14]. В то же время, хорошо известно, что в эпоху позднего средневековья культура Ирана оказывала большое влияние на развитие материальной и духовной культуры Средней Азии, в том числе с области военного дела. Мода на различные виды одежды и украшений, распространенная в Герате, очень быстро заимствовалась населением Бухары, Самарканда и Ташкента [15].

Для проведения сравнительного анализа привлечены изображения воинов с миниатюр Тебриза, поскольку они характеризуют своеобразный вариант развития северо-иранского или азербайджанского защитного вооружения, возобладавшего на территории всего Ирана в XVI в., и миниатюры Шираза, которые привлечены для реконструкции доспехов эпохи тимуридов. Известно, что позднесредневековые художники, рисовавшие миниатюры руководствовались не историческими соображениями, а рисовали оружие, доспехи и другие реалии, характерные для того периода, когда жили они сами [16].

В настоящий статье не рассматриваются миниатюры, создатели которых хотя и проживали на территории Средней Азии, в Бухаре и Самарканде, но ориентировались на произведения "могольских" индийских мастеров, и использовали реалии, характерные для северной Индии.

При анализе вещественных изобразительных источников, необходимо отметить, что наиболее полно в них представлен комплекс вооружения бухарского воина, сложившийся на территории узбекского государства Шейбанидов и получивший всестороннее развитие в Бухарском ханстве или Эмирате. Именно этот комплекс был доминирующим на большей территории Средней Азии в эпоху позднего средневековья, именно к нему относится большая часть вещественных и изобразительных источников. Значительно меньше данных относится к комплексу средств индивидуальной панцирной защиты воинов Хивинского

--108--


ханства, который дополнялся оружием иранского производства, и воинов Кашгарии, или Малой Бухарии, набор вооружения которых включал монгольские элементы.

Позднесредневековое защитное вооружение народов Средней Азии анализировалось в трудах известных зарубежных и отечественных специалистов-оружиеведов, В. Бехайма, П. фон Винклера, Х.Р. Робинсона [17]. Характерной особенностью этих трудов, создававшихся в начале и середине XX в., является их обзорный характер. Основное внимание оружиеведов было сосредоточено на описании и анализе редких, хорошо сохранившихся образцах позднесредневекового защитного вооружения из ведущих военных держав стран Среднего Востока, Турции, Ирана и империи Великих Монголов, экспонирующихся в музеях стран Европы и Америки. Археологические находки и изобразительные материалы использовались в меньшей степени в качестве вспомогательных источников для реконструкции защитных средств арабских, турецких, иранских и индийских воинов. Выводы и результаты этих исследований обычно без какой-либо коррекции переносились на защитное вооружение бухарских и хивинских воинов. К настоящему времени собранные этими учеными материалы могут быть существенно дополнены, а сделанные ими выводы нуждаются в определенной корректировке.

Изобразительные источники, содержащие изображения среденазиатских воинов в доспехах, анализировались в числе средневековых миниатюр специалистами-искусствоведами, Г.А. Пугаченковой, Г.А. Долининой, Е.А. Поляковой, З.И. Рахимовой и другими [18]. Среди искусствоведческих исследований наибольшее значение для данной темы имеют труды Г. А. Пугаченковой, в которых определены характерные особенности стиля художественных миниатюр позднесредневекового периода, проанализированы изображения деталей костюма и оружия. Специалисты-искусствоведы не уделяли особого внимания изучению именно защитного вооружения, поскольку это не являлось целью их исследований.

Детальный анализ изображений воинов и их защитному облачению с иранских и среднеазиатских миниатюр дан в работах М.В. Горелика, который является специалистом и в области искусствоведения и оружиеведения [19].

Для разработки данной темы наибольший интерес представляет работа исследователя по истории вооружения средневековых воинов стран Востока XII- XV вв., в которой рассмотрены среднеазиатские и иранские миниатюры, относящиеся к эпохе позднего средневековья и содержащие важную информацию о средствах защиты. К сожалению, в упомянутой статье не были использованы археологические находки и музейные экспонаты, хотя в работах М.В. Горелика успешно реализовано сочетание оружиеведческого и искусствоведческого подходов к анализу вещественных и изобразительных источников. По результатам данного исследования, основные выводы, к которым пришел М.В. Горелик, нашли подтверждение. Однако они могут быть дополнены и проиллюстрированы материалами, которые ранее

--109--


не привлекались для анализа позднесредневекового среднеазиатского защитного вооружения.

История войн и военного искусства народов и государств Среднеазиатского региона включает два основных этапа, различающихся особенностями вооружения, масштабами военных действий и характером внешних связей в области военного дела.

Первый этап, охватывающий конец XIV и XV вв. и соответствующий начальному периоду эпохи позднего средневековья. В истории Средней Азии это был период объединения в рамках державы Тимура и существования государств, возглавляемых тимуридами. Его с полным основанием можно назвать "тимуридским". Этот период был временем наивысших успехов среднеазиатских народов. Он достаточно подробно освещен в письменных источниках, но недостаточно представлен вещественными находками предметов защитного вооружения. Судя по изобразительным источникам, этот период был завершающим в развитии комплекса средств защиты монгольского происхождения в Передней и Средней Азии.

Второй этап охватывал конец XV - XVIII вв. и соответствовал завершающему периоду эпохи позднего средневековья и новому времени по общей периодизации всемирной истории. Он связан с завоеванием Средней Азии кочевыми узбеками, образованием Узбекского, а затем Бухарского и других среднеазиатских ханств. В этот период в развитии военного дела среднеазиатских народов произошли значительные изменения, связанные с постепенным освоением огнестрельного оружия оказавшим существенное влияние на среднеазиатское военное искусство. Этот этап в развитии комплекса вооружения и средств защиты среднеазиатских воинов можно назвать "бухарским". Данный период в должной мере представлен вещественными и изобразительными источниками по истории развития защитного вооружения.

В настоящей статье кратко излагаются основные результаты изучения защитного вооружения воинов "тимуридского" этапа, а основное внимание уделено анализу материалов "бухарского" этапа.

"Тимуридский" этап в развитии среднеазиатского доспеха

Образование державы Тимуридов стало результатом многочисленных завоевательных войн и успешных военных походов, характеризовавших наивысший подъем в развитии военного дела кочевого тюркоязычного населения Средней Азии, объединившего под знаменами Тимура (Тамерлана) все народы Среднего Востока. Несмотря на сравнительно непродолжительный период существования и последующий распад могучей военной державы Тимуридов, сложившиеся в ней особенности военного дела, вооружения и тактики конного боя сохранились в течение последующих периодов развитого и позднего средневековья [20]. Характерной особенностью защитного доспеха среднеазиатского воина в "тимуридский" период было преобладание многочисленных восточных, "монгольских" элементов, принесенных в Среднеазиатский регион еще в период монгольских

--110--


завоеваний воинами Чингиз-хана [21] (табл. 1). Одним из основных видов панциря, как и столетия, назад, продолжал оставаться доспех с ламинарной системой бронирования (правда уже с начала XV в. полосы ламинарного доспеха получают новый вариант крепления: вместо непосредственного соединения между собой с помощью ремешков, полосы начинают наклепывать на кожаные ремни в свою очередь скрепляемые друг с другом) [22].

Часто полосы ламинарного панциря расписывались красками и затем покрывались лаком (табл. 1: 1,2). Среди узоров преобладали геометрические фигуры и, популярный среди монголов еще в эпоху развитого средневековья, растительный орнамент, в виде вьющейся виноградной лозы [23]. Как правило, по покрою, ламинарные доспехи представляли собой кирасу, которая застегивалась на боку и плече (реже на спине). К нижней части кирасы подвешивались лопасти набедренника. Отдельно надевались наплечники, "накрестники" и "передники" (табл. 1: 1, 2, 5, 11).

Не менее популярным был и доспех с пластинчато-нашивной системой бронирования: знаменитые "куяки" в которых пластины приклепывались с внутренней стороны, так, что постороннему зрителю были видны лишь ряды заклепок (табл. 1: 3, 4, 6-9, 12). По покрою куяки XV в. представляли собой распашные халаты с осевым разрезом, с рукавами до середины предплечья (табл. 1: 3, 4, 9, 12) или наплечниками (табл. 1: 7, 8). Интересно, что в ряде случаев железными пластинами бронировалась лишь верхняя часть халата, в то время как нижняя (начиная от пояса), оставалась свободной от пластин (табл. 1: 3, 6; табл. 6: 1-3). Такое облегчение панциря достигалось за счет достаточно эффективной защиты бедер и голени, состоявшей из полусферических наколенников в комбинации с кольчужными или кольчато-пластинчатыми сегментами (табл. 1: 6, 10). В ряде случаев фиксируется крепление наколенников непосредственно к ламинарным набедренникам (табл. 1: 2).

Стремительно теряет свою популярность, но еще не выходит полностью из употребления ламелярный доспех, как правило, употреблявшийся в комбинации с ламинарным (табл. 1: 5, 11). Причем по покрою преобладали панцири-кирасы с боковым или наспинным разрезом набедренниками до колен и наплечниками до середины предплечья.

Кольчужные панцири этого периода представлены двумя основными типами: с короткими рукавами, подолом и небольшим горловым разрезом и в виде распашной рубашки со сплошным разрезом. Последний вариант покроя, с осевым или косым запахом, был широко известен в Передней, Средней и Центральной Азии XIV-XV вв., а так же в Китае в XV-XVI вв. [24]. Количество изображений воинов в кольчато-пластинчатых доспехах на миниатюрах середины XV в. еще относительно не велико.

В кон. XIV - перв. пол. XV в. закончилось формирование основных типов наручей состоявших из нескольких вытянутых пластин, соединенных между собой кожаными ремнями, шарнирами или кольчужным

--111--


плетением и прикрывавших руку воина от кисти до локтя. Причем сложные формы наручей, включавшие еще и защиту тыльной стороны ладони и пальцев, постепенно исчезают, уступая место более простым конструкциям [25].

Защита ног включала в себя железные (двух- или трехстворчатые) поножи - "бутурлуки" (табл. 1: 2, 6). Створки "бутурлуков" стягивались кожанами ремнями. Иногда они дополнялись железными полусферическими или подпрямоугольными наколенниками, и ламинарными "башмаками" европейского типа (табл. 1: 7). "Бутурлуки" прикрывали ногу от колена до щиколоток или до носка, поэтому панцири прикрывавшие корпус, как правило, имели широкие набедренники до колен или ниже (табл. 1: 2).

Боевые наголовья представлены двумя типами шлемов: низкими сфероконическими "шишаками" с невысокими навершиями и наушами, с обручами, тульями составленными из пластин-секторов (табл. 1: 1-5, 8, 9, 11) и высокими, часто цельноковаными, "шеломами" с длинными втулками, в которые вставлялись флажки-"яловцы" (табл. 1: 6, 12). Встречаются шлемы с типично дальневосточными украшениями и усилителями. Например, с прямоугольными, трапециевидными или резными налобными пластинами (табл. 1: 8), характерными для джурдженьских латников XII-XIII вв. и монгольских воинов XIII-XIV вв. [26]. В подавляющем числе случаев в качестве бармиц на миниатюрах фиксируется кольчужная сетка (табл. 1: 1-6, 11, 12) и ламинарная броня (табл. 1: 8).

В целом можно констатировать, что серьезных изменений в защитном вооружении воинов Передней и Средней Азии, по сравнению с сер. XIV не произошло. Однако ситуация начинает меняться в последние десятилетия XV столетия. На иранских миниатюрах этого периода резко возрастает количество воинов в кольчатых и кольчато-пластинчатых доспехах. Причем рост количества "окольчуженных" воинов происходит сразу в двух местах: на северо-западе Ирана (в Тебризе) и на его восточной границе (Герате). Этот факт, необъяснимый, с точки зрения истории искусств и оруживедения, легко раскрывается при знакомстве с политической историей региона. Конец XV - начало XVI века - время резкого усиления Сефевидской династии на северо-западной границе Ирана.

Именно отсюда происходит наибольшее количество изображений воинов в кольчато-пластинчатых доспехах начиная с середины XV в. Конечно, "бехтерцы" и "юшманы" применялись и в Южном Иране (оружие не знает границ), но преобладали они именно на севере, там, где персидские земли смыкались с землями османской Турции. По мере завоевания Ирана сефивидскими кызылбашами, "монгольские" черты в защитном вооружении постепенно исчезают. А во второй четверти XVI в. формируется собственно общеиранский защитный комплекс вооружения, получивший дальнейшее развитие в XVII в.
Появление же многочисленных изображений кольчато-пластинчатых доспехов на востоке Ирана - Герате, можно объяснить отчасти местными

--112--


традициями, а отчасти, военной экспансией кочевых узбеков в этот регион. Орда кочевых узбеков - осколок Золотой Орды, в конце XV века переходит к завоеванию Средней Азии, а затем вторгается в Хорасан. Несмотря на то, что нашествие Шейбани-хана шло на Иран с востока, комплекс вооружения узбеков, сложился на западе, на территории Золотой Орды, где, кстати, обнаружен один из первых экземпляров кольчато-пластинчатых доспехов [27]. Поэтому нет ничего удивительного в том, что "бехтерцы" среднеазиатских воинов XVI века, почти в точности повторяют аналогичные панцири в иранской миниатюре этого периода (табл. 3: 5 и 6) [28].

Очень показателен и тот факт, что если в гератской миниатюре конца XV века, еще соседствуют ламинарные и кольчато-пластинчатые доспехи, то в XVI в. изображаются только последние. Похожий процесс наблюдается и в Средней Азии, где ламинарные панцири изображаются, почти исключительно, как доспехи иноземных врагов и "северных кочевников".

Таким образом "вестернизация" посттимуридского доспеха на территории Средней Азии проходила двумя путями: через влияние североиранского комплекса вооружения и вооружения кочевых узбеков шейбанидов. Кольчато-пластинчатые доспехи, привнесенные на территорию Средней Азии с северо-запада, стремительно завоевали популярность у местных оружейников, благодаря своим высоким защитным свойствам, относительной легкости и удобству.

Производство защитного вооружения в государствах Средней Азии кон. XV-XVII вв.

Армии среднеазиатских правителей состояли из профессиональных воинов-дружинников, "нукеров", постоянно находившихся при ставке хана, и ополчения, "кара-чирик", которое набиралось перед началом боевых действий среди кочевников-скотоводов [29].

Как правило, нукерские дружины комплектовались без этнических ограничений. Так, например, среди нукеров бухарских ханов наряду с узбеками упоминаются туркмены [30], киргизы, калмыки - ойраты, а элитные подразделения кашгарского Моголистана составляли киргизы [31], казахи, ойраты и таджики.

Обычно нукеры сражались сидя на конях, но в случае необходимости могли спешиваться и вести бой в пеших порядках [32]. На миниатюрах нукеры используют почти все известные виды холодного оружия, а с сер. XVI в. и огнестрельного. Именно дружинники, наряду с представителями знати были основными потребителями защитного вооружения [33].

Однако в армии Шейбани-хана латников было еще относительно немного. Основную массу воинов составляла легкая конница с "лучным боем" (впрочем похожая ситуация наблюдалась почти во всех армиях государств "наследников" Золотой Орды). Преобладание легковооруженных

--113--


воинов в узбекских войсках кон. XV - начала XVI вв. подтверждают данные письменных источников [34] и иконографии. Однако после завоевания Средней Азии в руках Шейбанидов оказались мощные торговые и производственные центры (Бухара, Самарканд, Герат). В этот период количество воинов- латников видимо начинает расти.

Самарканд стал центром по производству вооружения в Средней Азии еще во времена Тимура и сохранял свое лидирующее положение вплоть до конца XVI в. По сведениям испанского посла Клавихо, качество самаркандского оружия начала XV в. было не очень высоким. Мастера, ковавшие доспехи не умели качественно закалять железо и изготовляемые ими латы "не обладали достаточной крепостью" [35]. Однако уже во второй половине XV в. происходит качественный рост производимой продукции и изделия самаркандских оружейников (джабатабов) становятся известны далеко за пределами государств среднеазиатских тимуридов. В Самарканде, среди прочих, работали мастера, специализировавшиеся исключительно на изготовлении защитного вооружения. Создавались целые династии оружейников. Именитые джабатабы брали в обучение молодежь, обязуясь за два года обучить их "искусству изготовления доспехов" [36].

Производимое оружие частично раскупалось местными потребителями, но большая его часть продавалась соседям (в том числе степнякам: киргизам и узбекам) [37]. Среди производимых предметов вооружения упоминаются копья, стрелы, луки, арбалеты, сабли, мечи, кинжалы, кольчуги, латы, щиты, налокотники (наручи) и наколенники, "шлемы разных видов" [38].

Начиная со времен шейбанидов, часть оружия, направлялась в ханские арсеналы (к которым прикреплялась часть оружейников) [39]. Дружинники могли приобретать оружие из собственных средств или получали его из государственных хранилищ: "... им даются лошади, готовое оружие и все, что потребно для действия оного" [40].

Предметы вооружения не только изготовлялись на месте, но и ввозились в Среднюю Азию извне. Поставщиками импортных доспехов были Сефевидский Иран, Московское государство и Ойратия. По словам Хафиза Таныша в Бухару прибывали верблюды груженые "дербентскими доспехами - саут (кольчугами) и джибаси (пластинчатыми панцирями)" [41], а так же "франкскими" (европейскими или русскими) панцирями [42]. В своих воспоминаниях Бабур упоминает западно-монгольский (ойратский) защитный доспех: "... стрела пробила двойной лист моей калмыцкой кольчуги" [43]. В хрониках упоминаются монгольские щиты и доспехи - "калмыцкая джиба" [44]. Существует предположение, что часть конских доспехов привозилась в Среднюю Азию из Европы или Московии [45].

На протяжении всего XVI в. правители Бухары давали указания своим посланцам приобрести в России "добрых", качественных доспехов. Так, например, в 1589 г. бухарские "торговые люди" наряду с кречетами, мехами

--114--


и кожаными изделиями вывезли из Москвы 10 "пансырей". В том же году доспехи были изъяты из свободного обращения московским правительством, а в 1595 г. та же участь постигла шлемы и саадаки. Однако, судя по донесениям русской таможни, оружие продолжало вывозиться из страны, хотя и очень небольшими партиями: по 10-50 комплектов доспехов за раз [46].

В свою очередь произведения среднеазиатских оружейников экспортировались в другие государства. В описях оружия Бориса Годунова упоминаются "медные, железные, тростниковые щиты турецкой, иранской, бухарской работы" [47]. В 1585 г. русскому царю Федору Ивановичу от имени бухарского хана Абдуллы II Мухамеда Али в числе прочих подарков был передан "шолом булатный навожен золотом и травами" [48]. По "списку важнейших предметов русского вывоза и ввоза в XVI в." экспорт оружия в Среднюю Азию занимал третью строчку после кожи и меха, а импорт- четвертую, после тканей, готовых текстильных изделий и красок [49].

В среднеазиатских хрониках доспехи упоминаются мимоходом, вскользь, как неотъемлемая часть комплекса вооружения знати и нукеров. Так, например, Шах-Махмуд-Чурас упоминает "... отважных храбрецов и испытанных в боях эмирских сынов, одетых в броню и кольчуги" [50]. Достаточно часто предметы вооружения витиевато сравниваются с небесными светилами: "... воины... на поле брани облачаются в кольчугу из Хата, подобную солнцу, держат в руках щит, напоминающий луну" [51].

Обычно авторами отмечались доспехи, выделявшиеся среди прочих качеством изготовления или красотой отделки. Так, по словам Хафиза Таныша вооружение бухарского Абдуллы-хана было "из золота", в руках он держал "... золотой щит, на голове золотая каска" [52].

Интересные данные по защитному вооружению можно извлечь из среднеазиатского эпоса. "Сверкающие шлемы на голове" и "синее железо панцирей и лат" неизменно сопутствуют описаниям снаряжения героев и ханов [53]. Достаточно часто лучшие воины одевают несколько видов доспехов сразу: "... оба они отправились в путь, все, что надели на себя, - это панцирь, кольчуга и кюрееке" [54]. То есть в данном случае воины одели кольчугу, пластинчатый панцирь, поверх которого накинули цветные халаты.

Использование "двойных" доспехов воинами средневековья неоднократно подтверждалось письменными и иконографическими источниками, о широком распространении "наддоспешной" одежды будет сказано ниже.

Специфика ведения боя и уровень развития огнестрельного оружия предопределили крайне длительное бытование защитного вооружения в Средней Азии. По свидетельству путешественников шлемы и доспехи употреблялись бухарцами и хивинцами вплоть до второй половины XIX века. Европейцы отмечали, что "... все они (представители феодальной знати), так же и лучшие чиновники имеют... на себе латы, или другие тому подобные

--115--


щиты" [55], "...некоторые надевают кольчуги и защищаются железными щитами или сшитыми из лосиных кож, одна на другую положенных" [56].

Прежде чем приступить к анализу комплекса среднеазиатского защитного вооружения хотелось бы остановиться на некоторых, на наш взгляд важных моментах связанных с особенностями ношения панцирей. Большая часть воинов в шлемах на миниатюрах изображается бухарскими художниками, одетыми в халаты. Исходя из этого, Г.А. Пугаченкова предположила, что "панцири слишком сковывали свободу движений" и поэтому "... к XV веку кольчужные панцири уступают место легкой одежде кавалериста" [57].

С этим утверждением исследовательницы сложно согласиться. Значительное количество воинов в халатах сидят на лошадях защищенных конским доспехом, а у самих наездников помимо шлемов видны латные набедренники и наручи. Мало вероятно, что, прикрыв голову и конечности, всадник оставлял незащищенным корпус. Напротив, как показывает военная история, готовясь к предстоящим боевым действиям, воин в первую очередь заботился о прикрытии корпуса, а уже затем - других частей тела. Именно поэтому при раскопках, гораздо чаще обнаруживают остатки панцирей, а не шлемов, или, скажем, наручей. В ходе кавалерийского боя основные колющие и рубящие удары приходились именно на плечи, корпус и голову всадника.

О наличии кольчатых доспехов под халатом с очень большой долей вероятности можно говорить у тех воинов, кто обладает защищенным панцирем конем или сам имеет защиту ног и бедер. Это видно, в тех случаях, когда полы халата короткие или они заткнуты за пояс (табл. 10: 8, 12). Но на миниатюрах очень многие воины имеют шлемы и наручи, но не обладают остальными признаками тяжеловооруженного воина. При этом они разительно отличаются от изображенных там же пехотинцев и легковооруженных всадников. С несколько большей осторожностью можно предположить, что и они скрывают кольчугу под верхней одеждой.

Как правило, героями миниатюр выступают мифические герои, известные исторические деятели и их ближайшее окружение, то есть картины передают не жизнь и быт народа в целом, а жизнь и быт знати, которая всегда внимательно следила за качеством собственного вооружения и военной подготовки. Пытаясь донести до зрителя динамизм ситуации, художники иногда распахивали полы халатов участников битвы. На этих миниатюрах нашему вниманию предстает кольчужная рубашка или бехтерец одетые под цветной халат. Особенно здорово это удавалось передать тебризским авторам (табл. 10: 5, 6).

Объясняется же наличие халатов одеваемых поверх доспехов достаточно просто. Под среднеазиатским солнцем металлические панцири быстро накалялись и, чтобы избежать перенагрева их покрывали тканью халатов. По этой же причине, специальные плащи и куртки одели и

--116--


европейские рыцари во время крестовых походов в Палестину и Египет. А несколько позже, уже в самой Европе, ношение наддоспешной одежды - "сюрко" стало повсеместной модой.

На миниатюрах показаны халаты четырех типов (табл. 10: 1-4):
Тип N 1. Халат с длинными рукавами и длинным подолом (табл. 10: 1).
Тип N 2. Халат с короткими (до середины предплечья или до локтя) рукавами и длинным подолом (табл. 10: 2).
Тип N 3. Халат с длинными рукавами и коротким подолом (табл. 10: 3).
Тип N 4. Халат с короткими рукавами и коротким подолом, до колен или до середины бедра (табл. 10: 4).

На протяжении XV-XVI вв. применялись все четыре варианта. В XVI в. преобладали Тип N 1 и N 2, причем длинные полы часто подворачивали за пояс и в этом случае хорошо виден набедренник. В XVII веке все чаще изображается Тип N 3 и N 4. Интересен и тот факт, что если в XV в. халаты имели косой запах, то позже, как правило, осевой.

Халаты на миниатюрах окрашены, как правило, в красный, синий или зеленые цвета. Встречаются "кюйреке" желтого, оранжевого, фиолетового серого и коричневого цвета. В киргизском эпосе упоминаются отряды воинов одетых в красные, синие, желтые и белые халаты [58]. Очень редко на миниатюрах встречаются халаты украшенные вышивкой.

Доспехи с ламинарной и ламеллярной системой бронирования

Как уже отмечалось выше изображений ламеллярных и ламинарных панцирей на миниатюрах кон. XV-XVII вв. не много. Гератская миниатюра кон. XV в. дает нам образцы ламинарных доспехов этого периода. Бросаются в глаза разительные перемены, произошедшие по сравнению с предыдущим периодом.

Панцирь лишился наплечников, набедренников, накрестников и передников. По сути, из всего комплекса нетронутой осталась только кираса с разрезом на боку или по оси и "ребрами жесткости" (табл. 2: 1-3). Наплечные ремни не изображены. Однако, маловероятно, что их вообще не было, и кираса держалась на корпусе за счет зауженной талии. Судя по желтому и желто-коричневому цвету панцирей материалом для их изготовления было железо или кожа. Полосы кирасы покрыты орнаментом (табл. 2: 1, 2). На миниатюрах, панцири одеты поверх халатов усиленных наплечниками и металлическими бляхами (табл. 2: 1, 3).

В XVI в. изображения ламинарных и комбинированных ламинарно-ламеллярных панцирей очень редки. Самые ранние изображения среднеазиатских ламинарных панцирей в "Фатх-намэ" 1502-1507 годов) [59] в точности повторяют гератские ламинарные доспехи кон. XV в. Наиболее популярным видом покроя продолжают оставаться кирасы, с боковыми, изредка осевыми, разрезами и осевыми ребрами жесткости на груди и спине. В середине XVI в. встречаются изображения комбинированных ламинарно-ламеллярных

--117--


кирас с заостренным верхним краем нагрудника (табл. 2: 4). На бухарской миниатюре 1598 г. ламинарные кирасы дополнены небольшими ламеллярными и ламинарными сегментами: нагрудниками и наспинниками (табл. 2: 6, 7). Наплечники были не особенно популярны и ламинарные кирасу, как правило, одевались на стеганные ватные панцири или халаты усиленные изнутри железными пластинами.

Нельзя исключать возможность существования, помимо кирасообразного покроя, покрой в виде ламинарного или комбинированного "халата" с короткими рукавами и длинными набедренниками, панцирным подолом. В туркменском эпосе сохранился термин, который может быть отнесен к описываемому типу доспеха - "демир-дон" - "железный халат". На самаркандской миниатюре 40-х годов XVI в. вероятно в такой "халат" одет всадник изображенный во главе отряда "врагов" - степняков выступающих против главного героя миниатюры (табл. 2: 5). К сожалению, миниатюра достаточно схематична и плохо сохранилась и не совсем понятно действительно ли, перед нами "халат" или просто дополненная наплечниками и набедренниками кираса. Характерно, что этот панцирь носит не воин из окружения "Махмуда Газневи" (он и его воины одеты в классические бухарские доспехи), а "северный варвар" (по мысли автора миниатюры "сельджук"), выступающий под трехрогим бунчуком номадов.

Число изображений воинов в ламеллярных и ламинарных панцирях на протяжении XVI в. постоянно уменьшается, а в XVII такие изображения почти совсем исчезают.

Доспехи с пластинчато-нашивной системой бронирования

Одним из популярных типов доспехов в Передней и Средней Азии XV-XVI вв. были панцири с пластинчато-нашивной системой бронирования знаменитые "куяки", в которых пластины приклепывались с внутренней стороны, так, что постороннему зрителю были видны лишь ряды заклепок (табл. 2: 8-14). В конце XV в. самым популярным видом покроя были безрукавные халаты с коротким бронированным или длинным не бронированным подолом (табл. 2: 8-10). Такие панцири одевались поверх кольчужных рубашек, а руки от плеч до кистей могли покрываться ламинарной броней из вырезных пластин (табл. 2: 10). На ширазских миниатюрах кон. XV - нач. XVI вв. появляются "халаты" куячного типа с рукавами до середины предплечья и косым запахом (табл. 2: 11), которые стали переходной формой от одного типа покроя доспеха к другому. В XVI в. покрой "куяков", по сравнению с тимуридскими аналогами XV в. несколько меняется. Основным типом покроя становится "кафтан" с осевым разрезом, коротким подолом и рукавами до середины предплечья (табл. 2: 12, 14). Прежний, безрукавный, вариант покроя встречается реже и, как правило, имеет косой запах (табл. 2: 13).

--118--


Сегмент пластинчато-нашивного панциря (в реконструированном виде: 45 на 27 см.) был обнаружен на территории Чимкентской области Казахстана, в ходе раскопок городища Бузук-Тобе. Доспех был датирован авторами находки XIV-XV веками [60]. Всего было обнаружено 22 целых пластины и большое количество обломков. Среди целых пластин выделяются 18 прямоугольных пластин, площадью 10х4 см, с тремя бронзовыми заклепками.

Часть пластин собрана в вертикальные полосы, нижние перекрывают верхние, по 3-5 пластин в каждой. На пластинах сохранились остатки матерчатого покрытия и кожаной подкладки. Так же фиксируются две прямоугольные пластины 9х5 см с тремя заклепками, одна пластина с отверстиями для шести заклепок и одна - без заклепок 5,5х2,2 см, не имеющие следов соединения с другими пластинами. Кроме целых экземпляров прослеживаются обломки пластин (их предполагаемые размеры 10х4 см). На городище Бузук-Тобе был обнаружен цельный панцирный сегмент. Реконструкция системы соединения пластин между собой и с матерчатой основой панциря [61].

Размеры фрагмента - 40х20 см дают основание предполагать, что он составлял переднюю часть подола панциря и "был потерян воином при штурме городища" [62]. Этот фрагмент был обнаружен на склоне бугра, на котором был расположен Шахристан. Пластины лежали компактно. В XIV - XV веках панцирь, прикрывавший корпус воина дополнялся бронированными "передниками", "накрестниками" (табл. 1: 4, 8) и наплечниками.

Возможно, данный фрагмент относился к наплечнику. Он защищал руку до середины предплечья, а его боковые лопасти прикрывали верхнюю часть груди и лопаток (табл. 13: 16). Такие наплечники зафиксированы на гератской миниатюре 1440 г (табл. 1: 8). Судя по находке этих пластин на территории Казахстана, похожие доспехи в XV в. использовали и узбекские воины пришедшие на юг вместе с Шейбани-ханом.

Как правило, заклепки на пластинах располагались "джабатабами" в зависимости от места пластины в составе доспеха, из практических соображений, но иногда, стремясь украсить панцирь, мастера группировали их в виде простых геометрических фигур: треугольников по 3 заклепки, ромбов по 4 заклепки, крестов по 5 заклепок и даже кругов. Это фиксируют и данные иконографии (табл. 1: 4, 6, 7, 9, 12) и реальные археологические находки. Например, куячные пластины из Причулымья снабжены пятью заклепками расположенными крестом [63], а пластины с Татарского увала, снабжены пятью заклепками образующими круг [64].

На протяжении перв. пол. XVI в. количество изображений пластинчато-нашивных панцирей постоянно уменьшается, что связано с "победным шествием" на Восток панцирей с кольчато-пластинчатой системой бронирования.

--119--


Доспех с кольчато-пластинчатой системой бронирования

Высшей ступенью в развитии защитного вооружения восточной части Евразии принято считать доспех с кольчато-пластинчатой системой бронирования. В нем соединились высокие защитные свойства панциря состоящего из металлических пластин с легкостью и эластичностью кольчуги. Разновидностями кольчато-пластинчатого доспеха является "бехтерец" - от персидского "бехтер" и "юшман" - от персидского "джавшан" [65]. Броня "бехтерца" собиралась из небольших прямоугольных пластин соединенных между собой кольчужным плетением в вертикальные полосы, в свою очередь соединенных кольцами кольчуги. Пластины собирались "снизу вверх", так, что нижняя пластина на 1*2 перекрывала верхнюю. "Юшман" представлял собой распашной кольчужный кафтан, нагрудная часть которого, усиливалась достаточно крупными прямоугольными пластинами, в то время как спину, прикрывали более мелкие пластинки часто соединенные между собой по типу "бехтерца". Поверхность пластин "бехтерцов" и "юшманов" покрывалась гравировкой, надписями из Корана. Эти типы доспеха высоко ценились и были широко распространены в мусульманском мире и в Восточной Европе.

Первые попытки соединить кольчужное плетение с металлическими пластинами были предприняты, видимо еще в конце XIV - начале XV вв. [66]. Родиной кольчато-пластинчатого панциря принято считать Ближний Восток, однако пластины с обрывками кольчужных колец находят и в погребениях золотоордынских воинов конце XIV - начале XV в.

Интересно, что в XV в. кольчато-пластинчатую броню на большей части Ирана не оценили по достоинству. На изображениях воины, как правило, носят ламинарные или пластинчато-нашивные панцири, а кольчато-пластинчатая броня используется в качестве набедренников и защиты ног. Первые изображения кольчато-пластинчатых панцирей достаточно интересны. Они представляют собой, как бы, переходную модель от одного типа доспеха к другому. Так на североиранской миниатюре середины XV в. изображен "бехтерец" из очень крупных пластин имеющий ламинарные оплечья и подол. Грудь бехтерца прикрыта крупным железным диском- зерцалом, что видимо так же призвано подчеркнуть несовершенство первых образцов этого типа доспеха (табл. 3: 2 ). Первое "классическое" изображение пластин бехтерца относится к багдадской миниатюре 1465 г (табл. 3: 1), однако, судя по всему, пластины панциря если и соединялись между собой с помощью кольчужного плетения, то затем пришивались к матерчатой основе (в данном случае к халату с короткими рукавами.

Гератский вариант конца XV в. предлагает нам иной тип кольчато-пластинчатого панциря. По покрою, он представляет собой рубахи с рукавами до середины предплечья и очень коротким подолом. Размер, форма и

--120--


место расположения пластин сближают его с русским "колонтарем". Однако наличие рукавов указывает, что этот тип может быть отнесен к разряду "юшманов". Разрез не показан, однако, из-за наличия рукавов можно предположить, что-либо его вообще не было, а доспех одевался через голову, либо он был осевым. Обращает на себя внимание двух- и трехчастные железные наплечники вплетенные в основной панцирь (см. табл. 3: 3, 4).

Конец XV - первая четверть XVI вв. ознаменуют начало нового периода в развитии кольчато-пластинчатого доспеха в Северном Иране. Ламинарные наплечники и набедренники исчезают, уступая место панцирю целиком состоящему из перемежающихся пластин и колец. Панцирь, был видимо, очень тяжел, так как пластины покрывали не только грудь, но и бока, спину, подол и рукава, а собственно кольчуга лишь обрамляла ворот, рукава и подол доспеха. Панцирь имел глубокий продольный разрез и, возможно, застегивался на груди (табл. 3: 5). Крайне интересен и тот факт, что почти в точности такой же доспех изображен и на среднеазиатских миниатюрах второй половины XVI в (табл. 3: 6). Причем о заимствовании стиля или "перерисовки" изображения речи не идет. Подобные совпадения указывают на смену оружейной парадигмы в Средней Азии, оружейники которой (после победы узбеков Шейбани-хана) переориентировались на западные образцы.

Параллельно с этим вариантом бытовали и его облегченные аналоги, которым была суждена долгая жизнь. В первую очередь речь идет о "бехтерцах", в которых пластинами покрывалась только грудь и спина, а рукава и подол формировала кольчужная сетка (табл. 10: 5, 6). Судя по миниатюрам в Северном и Восточном Иране бытовали и панцири, у которых пластины покрывавшие предплечья набирались не сверху вниз, а слева направо (табл. 3: 7).

В Средней Азии "бехтерцы", благодаря своей нарядности и надежности быстро стали популярными среди знати и высших нукеров. Обычно различают два вида бехтерцев: "русский" и "восточный". Основное отличие заключалось в том, что "русские" бехтерцы были лишены рукавов и застегивались на плечах и на одном боку (табл.8, рис. 4), в то время как "восточные" имели кольчужные рукава обычно до середины предплечья и одевались через голову или имели осевой разрез [67]. Среднеазиатские миниатюры фиксируют лишь "восточный" тип бехтерцев, хотя не исключено, что представители верхушки феодальной знати носили и доспехи московского производства ("франкские панцири").

Самым популярным в XVI-XVII вв. видом кольчато-пластинчатых панцирей были "бехтерцы", нагрудник и наспинник которых формировали по 3-9 рядов пластин, а рукава, до середины предплечья или до локтя, бока и подол составляла кольчуга (табл. 3: 9-11).

Представление о таком типе бехтерца дает находка кольчато-пластинчатого доспеха на Ивановской площади в Москве. Легко реконструируются правая часть груди и правый рукав доспеха. Значительно

--121--


хуже сохранилась кольчужная сетка спины. Бехтерец имел квадратный вырез ворота и короткие прямые рукава длиной 15 см. Грудь и спина доспеха были усилены рядами вертикально расположенных пластин прямоугольной формы из сталистого железа, заходящих одна на другую снизу вверх. Ряды пластин скреплялись между собой при помощи двойных уплощенных колец. Восстанавливается часть центрального ряда пластин и три ряда правой стороны груди 9 вероятно панцирь имел 7 рядов пластин. Подол формировала кольчужная сетка шириной 16 см. Круглопроволочные кольца кольчужной сетки, скреплены "на гвоздь". Размер сохранившихся пластин варьируется, длинна: от 39 до 73 мм, ширина: от 16 до 18 мм. Пластины покрыты серебряной насечкой и позолотой [68].

Помимо "классического" бехтерца существовали его облегченные и утяжеленные варианты. К первым относится панцирь с одним рядом пластин, вероятно прикрывавших осевой разрез доспеха (табл. 3: 8). Такие панцири, с 1-2 рядами пластин встречаются на миниатюрах XVII в. достаточно часто. Утяжеленные варианты, напротив, очень редки. Один из таких панцирей, изображенный на бухарской миниатюре 1648 г., как и самые ранние доспехи этого типа, почти полностью покрыт пластинами. Пластинами бронированы не только грудь, но и подол, рукава до кисти, и это при том, что поверх них надеты стальные наручи, а плечи еще дополнительно усилены наплечниками (табл. 3: 13, табл. 8:6).

Оценивая в целом процесс развития кольчато-пластинчатых панцирей во втор. пол. XV-XVII вв., можно отметить две основные тенденции: стремление оружейников облегчить панцирь, сделать его более гибким и унифицировать его, за счет сокращения видов покроя.

Кольчужный доспех ("савут")

Судя по сообщениям письменных источников и данным иконографии основным типом доспеха, прикрывавшим корпус воина XVI-XVII вв. была кольчуга, "савут". Кольчужные панцири были широко распространены в Средней Азии еще в период раннего средневековья. Обычно оруживеды выделяют различные виды кольчатых панцирей: кольчуги, "пансыри", байданы, а иногда и подвиды: "пансыри в узел", "пансыри вострогвоздь", "коробчатые пансыри", "черкесские пансыри" и т. д. Основное различие заключается в способах крепления колец между собой, а так же в форме самих колец. При этом форма покроя для всех видов кольчатых панцирей примерно едина [69]. Не смотря на то, что в среднеазиатском и казахском эпосе встречаются разнообразные типы кольчатых панцирей: "ак сауыт" - "белая серебреная кольчуга", "бадана" или "байдана" - кольчуга из крупных плоских колец, "жаланкат" - кольчуга, одеваемая под пластинчатый панцирь и т. д. среди дошедших до нас кольчатых панцирей встречаются только кольчуги, а на миниатюрах, как уже было сказано выше, единство

--122--


покроя не позволяет выделить дополнительные варианты этого типа защитного вооружения. Поэтому в данной статье мы будем считать кольчужные панцири синонимом кольчатого доспеха вообще.

Гератские миниатюры кон. XV в. дают нам образцы достаточно совершенного кольчужного доспеха, состоящего из кольчужной рубашки с рукавами до середины предплечья, коротким подолом и кольчужными набедренниками дополненными железными наколенниками (табл. 4: 2, 3). Очень похожие панцири изображены и в среднеазиатской миниатюре XVI-XVII вв (табл. 4: 6-8, 11). Изменения коснулись лишь защиты бедра и голени, которая стала кольчато-пластинчатой, а у средневооруженных воинов исчезла совсем. Характерные для XIV-XV вв. кольчуги со сплошным осевым разрезом с начала XVI в. изредка встречаются на миниатюрах Южного Ирана (табл. 4: 1, 4, 5), а со второго десятилетия того же века исчезают совсем. Вместе с ними уходит в прошлое и традиция оформления кольчужных разрезов тканевыми полосами, а сплошной осевой разрез стягиваемый пуговицами в кон. XVI-XVII веках встречается только в Кашгарии и Китае [70]. От тимуридских образцов узбекские кольчуги XVI в. заимствуют рукава до середины предплечья и подтреугольные, арочные, вырезы на подоле, облегчающие посадку на коня (табл. 4, 4).

Дошедшие до наших дней кольчуги XVI-XVIII вв. хранятся в фондах Музея истории народов Узбекистана им. Айбека (табл. 9: 1). Это все те же "рубахи" с короткими рукавами и подолом. Единственное отличие от гератских образцов кон. XV в. заключается в невысоких кольчужных воротниках, в которые продеты полоски из кожи, прочной ткани или бархата "обеспечивающие вертикальное положение воротникам" [71]. Киргизские и осмотренные авторами туркменские кольчуги практически не отличаются от своих "бухарских" аналогов, ни по покрою, ни по весу.

Как и кольчуги других регионов среднеазиатские "савут" крепятся на "гвоздь" - кольца кольчуги клепаны заклепкой-гвоздем, выходящим на обе стороны кольца. Исследователи считают, что среднеазиатские кольчуги были тяжелее своих западных аналогов [72]. Возможно, утяжеление панциря было результатом так называемого "двойного плетения", когда в одно кольцо вставлялось не 4, а 6 соседних колец.

Интересно, что покрой кольчатых панцирей восточных соседей Бухары почти в точности повторял покрой среднеазиатских кольчуг. Так хранящаяся в Минусинском краеведческом музее им. Мартьянова, так называемая "татарская", вероятно, кыргызская, кольчуга в точности повторяет изображения "савут" на бухарских миниатюрах XVII в. Кольчужная рубашка длиной 72 см имеет разрезной ворот с глубоким "подполком" застегивающимся налево и короткий подол с разрезом для удобства при верховой езде (табл. 9: 3).

Параметры другой кыргызской кольчуги хранившейся в семействе Д. К. Доможакова так же соответствует основным типологическим

--123--


особенностям среднеазиатских и русских кольчатых панцирей. Она имеет рукава до середины предплечья, короткий подол и характерный разрез на вороте и груди. Общая длина этого кольчатого панциря - 79 см [73]. Хранящиеся в музее провинции Ганьсу в городе Ляньчжоу и музее Большого буддийского монастыря в городе Чжанье джунгарские кольчуги так же выкроены в рамках среднеазиатских традиций. В первую очередь это относится к кольчуге из Ляньчжоу с разрезом на правой стороне груди и на подоле, с рукавами до середины предплечья (табл. 9: 4). Единственное отличие кольчуги из Ляньчжоу от кольчуги из Минусинского музея заключается в том, что ворот застегивается направо, а не налево. Вторая кольчуга не имеет таких ярко выраженных среднеазиатских черт (табл. 9: 2), но и она не походит на дальневосточные аналоги со сплошным осевым разрезом (табл. 9: 5) [74].

В XVII в. делаются попытки усовершенствовать кольчужную "рубашку", например с помощью длинных кольчатых рукавов (табл. 4: 9, 10). Однако численно преобладают привычные варианты прошлых лет.

Судя по письменным источникам, кольчуга плотно облегала тело воина [75]. Это подтверждается данными иконографии. Под кольчугу обычно надевали толстый халат или кожаную рубаху, рукава которой выглядывали из-под кольчужной брони (табл. 4: 6-8).

Сравнивая среднеазиатский кольчатый доспех с османскими, русскими и иранскими аналогами нельзя не заметить сходства в вариантах покроя и технологии изготовления панцирей этих регионов. Причем в данном случае речь идет не столько о прямом заимствовании, сколько о некой универсальности развития "восточного комплекса вооружения", как такового.

Усилители панцирей, зерцала, зерцальный доспех

Идея прикрыть грудь воина цельным железным листом, усилив основной панцирь, родилась в Передней Азии еще в эпоху Древнего мира. Самым популярным видом зерцал в эпоху развитого средневековья были зерцала дисковидной формы. Металлические диски, привязанные к нагрудникам, наспинникам и наплечникам монгольских воинов встречаются в иранской миниатюре XIII-XIV вв. [76]. Небольшие железные зерцала обнаружены в захоронениях монгольских воинов этого же периода. На Дальнем Востоке и в Центральной Азии помимо собственно защитных функций металлические диски вплоть до этнографического времени несли и сакральный смысл.

В Средней Азии XV-XVII вв. небольшие дисковидные зерцала были очень популярны. Они крепились спереди - на уровни груди и сзади - на лопатках (табл. 1: 2, 7, 9, табл. 3: 2, табл. 5: 4, 6). Судя по изображенным на миниатюрах отверстиям в зерцалах (табл. 1: 7, табл. 5: 4) кожаные ремни пропускались сквозь них и привязывались к поверхности панциря, стягивая

--124--


пластину и доспех. Дисковидные зерцала носились поверх всех типов доспехов: ламинарных панцирей (табл. 1: 2), куяков (табл. 1: 7, 9), бехтерцов (табл. 3: 2) и просто наддоспешных халатов (табл. 5: 4, 6). Иногда поверхность зерцал была гладкой, но чаще пластины имели выгравированные волнообразные окантовки (табл. 1: 2, 9), в кон. XVI - XVII вв. сами края пластин могли делать волнистыми (табл. 5: 4). В XVI-XVII веках круглые зерцала широко употреблялись не только воинами тяжеловооруженной и средневооруженной конницы, но и легкоконными стрелками из лука. Представители знати носили нагрудные пластины, в комбинации с наплечниками нашитыми на мягкую основу панцирей из органических материалов (табл. 5: 6).

Наряду с дисковидными зерцалами, пришедшими в регион с Востока, в XVI в. в Среднюю Азию, вместе с рядом других новшеств с Запада, проникли прямоугольные зерцала, в XVII в. ставшие очень популярными, не только в Бухаре и Кашгарии, но и в Северной Индии. Впервые такие зерцала были зафиксированы в Иране XIV в. [77]. Обычно прямоугольные зерцала носились попарно: одно на груди, другое - на спине. Они соединялись на плечах с помощью кожаных ремней и фиксировались на поясе специальными лямками (табл. 10: 13, табл. 5: 3). Такие зерцала почти никогда не носились самостоятельно, а одевались поверх кольчатых, кольчато-пластинчатых или "мягких" панцирей. Интересно, что если в начале XVII в. бухарские латники носили зерцала склепанные из отдельных полос (табл. 5: 1, 2), то уже к сороковым годам гомогенные зерцальные пластины, снабженные окантовкой, употребляются, среди аристократии, исключительно широко.

Представители высшей знати, начиная с 40-х гг. XVII в. вместо зерцал носили "зерцальные доспехи", которые были результатом развития прямоугольных зерцал. Доспех состоял из четырех прямоугольных пластин, две из которых прикрывали грудь и спину, две остальные - бока (табл. 10: 7, 12, табл. 5: 5, 7). Пластины-боковины, как видно из дошедших до нас реальных экземпляров доспехов, имели подмышечные вырезы. Между собой пластины соединялись шарнирами или кожаными шнурами [78]. Панцирь фиксировался на корпусе с помощью плечевых ремней, нашейной лямки и пояса. Кожаные ремни в области плеч были особенно уязвимы от секущих ударов клинковым оружием, поэтому в Бухаре их стали снабжать выпуклыми наплечниками полусферической формы (табл. 10: 7, 12, Табл. 5: 5, 7).

В Северной Индии и, возможно, Кашгарии наплечные лямки покрывались с внешней стороны кольчужными накладками и имели специальные заклепки для крепления к наспинной части [79]. Зерцальный доспех всегда носился поверх "мягких" панцирей и халатов, которые скрывали кольчатые и кольчато-пластинчатые панцири. Судя по дошедшим до нас экземплярам зерцальных панцирей и их изображениям на миниатюрах, поверхность пластин покрывалась гравировкой, золочением, а парадные экземпляры,

--125--


один из которых хранится в фондах Оружейной Палаты Московского кремля, украшались даже драгоценными камнями.

Среди металлических усилителей панциря можно выделить наплечники, в XV в., как правило, подтреугольные, в XVI-XVII вв. - овальные, которые или пришивались к поверхности доспеха и вплетались в его основу или были съемными. В конце XV в. фиксируются полусферические налокотники (табл. 10: 10), которые, впрочем, не получили широкого распространения в силу высоких защитных свойств створчатых наручей "голчак" надежно защищавших руку от кисти до предплечья. Приведенное на вышеуказанной миниатюре изображение налокотников, связано с тем, что воин изображен в уникальном длиннорукавном "мягком" панцире исключавшем возможность использовать железные наручи.
Из мелких панцирных усилителей использовались пластинки округлой, прямоугольной и сложной вырезной формы, нашивавшиеся поверх халатов и панцирей из "органических материалов" (табл. 2: 1). Наибольшее количество изображений таких усилителей приходится на кон. XV в. По мере усовершенствования форм покроя и качества доспехов число таких усилителей постепенно уменьшается и к XVII в. почти сходит на нет.

Доспех из органических материалов ("мягкий доспех")

Несмотря на то, что оружейники Самарканда и Бухары производили сотни полных комплектов доспехов, большая часть воинов узбекских правителей (часть нукеров и подавляющее количество ополченцев) не имели возможности приобрести металлические панцири, и вынуждены были довольствоваться доспехами из органических материалов: кожи, войлока, ваты. Так по свидетельству Мухаммеда Салиха узбекские воины, не имевшие металлического панциря "обматывали тело войлоком" [80].

В XIII-XIV веках в Передней Азии фиксируется покрой "мягких" панцирей в виде "халата" с оплечьями "листовидной" формы и с осевым разрезом, реже с короткими полами, иногда с длинными рукавами и косым запахом. Верхний слой "мягких" панцирей XIV в. делали из однотонного белого войлока, кожи, ткани (одноцветной или с рисунком), иногда из "шкуры мехом наружу" [81]. Позднее, в XIV - перв. пол XV в. преобладал красный цвет [82].

Судя по данным письменных источников, в Средней Азии и Кашгарии в эпоху Позднего средневековья существовало несколько видов "мягкого" доспеха имевшие разные названия:
1. "Кюбе" - покрой в виде халата, иногда усиленный обрывками кольчуги и "непроницаемый для стрел". Различали по цвету верхнего тканевого покрытия: "ак-кюбе" - "белый кюбе" и "кек"-кюбе - "синий кюбе".

--126--


2. "Чопкут"- кроился в виде распашного кафтана и подбивался толстым слоем шерсти, ваты. Как правило "чопкут" заменял панцирь, но иногда мог поддеваться под него.

3. "Купу" - стеганные на вате, шерсти, панцири синего или белого цвета [83]. Покрой не ясен.

4. "Олпок" (аналог монг. "олбок"). Его "не может пробить пуля", т.к. их одевают один на другой, причем верхний панцирь часто "рвется стрелами и пиками" [84]. По мнению Д. Банзарова монгольский "олбок" был "толсто подбит хлопчатою бумагой или пенькою" и напоминал русский тягиляй, а его поздние образцы (XIX в.) имели короткие рукава и подол [85]. В современном монгольском языке "олбок" употребляется в значении "тюфяк", "матрац" и т.д. [86].

Тянь-шаньские киргизы использовали панцири из кожи "шарпылдак" [87]. К сожалению, их покрой не известен.

На бухарских миниатюрах XVII в. "мягкие" доспехи скроены виде распашных кафтанов с осевым разрезом, короткими рукавами и подолом до середины бедра, или до колен (табл. 10: 9, 11, 13). Длинные стеганые рукава, усиленные железными наплечниками и налокотниками еще встречающиеся на миниатюрах кон. XV в (табл. 10, 10), в XVI в. исчезают. Поверхность стеганых панцирей XVI-XVII в. покрывалась цветной тканью, как правила красного, оранжевого, или белого цвета.

Известные еще с XV в. толстые стеганные ватные воротники со второй четверти XVII века встречаются на миниатюрах все чаще. Как правило, такие воротники можно видеть на воинах одетых в металлические доспехи (табл. 4, рис. 11). Возможно, воротники пришивались к более тонкой поддоспешной одежде или вообще одевались отдельно. Только в некоторых случаях можно предположить, что под доспех одет целый "тягеляй" и стеганый воротник является его частью (табл. 10: 11, 13).

Боевые наголовья

В ходе интенсивного конного боя, значительная часть клинковых ударов приходится на голову и плечи воина, поэтому в XV-XVII веках шлемы с бармицами были достаточно широко распространены среди конных латников, принимавших участие в рукопашной схватке. При описании снаряжения "батыра" на бой в среднеазиатских эпосах достаточно часто дается описание боевых наголовий: "Надел блестящий булатный шлем, свой громадный, ратный шлем. Четыре обода он имел, чеканные украшения на них, искусные изображения на них. Наушники были на шлеме том - были из меди яркой они, горели, как солнце, жарко они - каждый величиной с кумган" [88]. Все известные среднеазиатские шлемы имеют сфероконическую форму купола. В отличие от степных аналогов значительная часть подлинных среднеазиатских (бухарских и кашгарских) наголовий имеют цельнокованую

--127--


тулью, обручи и металлические науши. В целом они близки к иранским, русским и османским шлемам, и принадлежат скорее не к центрально-азиатской, а к переднеазиатской традиции. Все рассматриваемые шлемы по форме купола относятся к одному типу.

Тип. 1. Сфероконические.

По способу изготовления купола и наличию дополнительных защитных деталей среди сфероконических среднеазиатских шлемов можно выделить несколько вариантов:

Вариант 1. Шлем с цельнокованым куполом, козырьком, наносником, наушами и назатыльником.

Включает 1 экземпляр, изготовленный в г. Яркенде. В описях Оружейной Палаты Московского Кремля значится как "шапка яркендского дела хана Мухамеда" (№ 4408) и датируется концом XVI века. Высота шлема - 20,0 см, диаметр - 22,5 см. Купол шлема выкован из одного листа железа. Низкая тулья купола с приземистым навершием сближает его с русским шлемом XVII века, хранящимся в Красноярском краеведческом музее (№ 6641). К налобной части яркендского шлема приклепан треугольный козырек, в который с вставлен подвижный наносник. С помощью петель к шлему подвешена пара резных пятиугольных наушей и неширокий назатыльник. Золотой узор из проволоки образует своеобразный "псевдообруч". Гравировка покрывает козырек и навершие, накладные украшения и розетки из золотой проволоки украшают науши и купол шлема (табл. 12:1).

Судя по среднеазиатским миниатюрам подобные шлемы (часто без козырьков, наносников и назатыльников) были популярны у среднеазиатской знати XVI-XVII вв.

Вариант 2. Шлем с цельнокованым куполом, наносником и наушами.

Включает 1 экземпляр. Предположительное место изготовления Иран или Средняя Азия. Время изготовления: середина XVI в. В описях Оружейной Палаты Московского Кремля значится как "шапка кучумовская булатная гладкая". Наголовье было передано в дар царю боярином Борисом Петровичем Шереметевым. Высота шлема- 23, 5 см., диаметр - 21,2 см. купол шлема выкован из одного листа железа. В отличие от яркендского шлема данное наголовье имеет длинное вытянутое навершие состоящее из покрытой эмалью трубки для плюмажа и сферического подвершия. Последний элемент является характерным украшением передне- и среднеазиатских шлемов кон XV-XVII вв. К нижней части купола приклепан узкий ободок с "гнездами" для драгоценных камней (яхонтов, винисков и бирюзы). Шлем имеет подвижный наносник, по бокам подвешены науши сложной формы, украшенные ободками и рельефными "гнездами" с драгоценными камнями. Поверхность шлема покрыта золотыми узорами (т.н. "разметными травами чеадасскими"), несколько выше

--128--


кромки шлема идет выполненный методом гравировки "псевдообруч" (табл. 12:2).

Существует предположение, что наносник и науши были дополнены русскими мастерами в XVII в., хотя шлемы с такими усилителями встречаются в среднеазиатской миниатюре XVI-XVII вв (табл. 2: 3, табл. 11: 15), а практически точная копия шлема из Оружейной Палаты с навершием с шариком и стреловидным подвижным наносником изображена на гератской миниатюре кон. XV в (табл. 11: 16).

Вариант 3. Шлемы с двухпластинчатым куполом, резными накладками, обручем и козырьком. Включает один экземпляр из Чуйской области Кыргызстана, высокогорной области Ак-кель (табл. 12: 4). Шлем составлен из двух пластин стыки, которых прикрыты резными накладками с ребрами жесткости. Низкий купол венчает навершие, состоящее из ребристой пластины полусферической формы, украшенной гравировкой с короткой втулкой для плюмажа. По нижнему краю обруча пробиты отверстия для крепления бармицы. К лицевой части обруча приклепан широкий козырек [89].
Вероятно, подобные шлемы входили в комплекс вооружения представителей кыргызской знати служившей в войсках Бухарского ханства и мусульманских государств Кашгарского Моголистана.

Вариант 4. Шлемы с цельнокованым куполом, "псевдонакладками", сложным навершием и ступенчатой втулкой для плюмажа. Шлем является случайной находкой с территории Восточного Казахстана. Наголовье выковано из одной пластины. К нижней части тульи приклепан широкий обруч с редкими отверстиями для крепления бармицы (табл. 12:3). Большой интерес вызывают "псевдонакладки", имитирующие клепанность цельнокованой тульи шлема. Подобные имитации отмечены М.В. Гореликом на иранских шлемах XIV-XV веков [90]. По его мнению, это характерно для традиций "переходного периода", когда цельнокованые шлемы постепенно вытесняют клепаные. Оформление навершия шлема в виде многолепестковой пластины на первый взгляд сближает его с хулагуидскими шлемами XIV веков, однако, длинная ступенчатая трубка-втулка в комбинации с приплюснутым шаром хорошо известные нам по иранским, гератским и среднеазиатским миниатюрам конца XV - XVII веков (табл. 11: 3, 8,10, 12, 15, 16, 25, табл. 2: 2, 3, табл. 3: 7) указывают на позднесредневековое происхождение наголовья.

Вероятно, шлем принадлежал джунгарскому или казахскому воину и был изготовлен оружейниками-джабатабами одного из государств Средней Азии.

В фондах Оружейной палаты хранится два шлема с личинами - забралами, которые впервые встречаются в описях 1677 г. Н. В. Пятышева определила их, как северо-индийские XVI в. [91], М.В. Горелик, как иранские

--129--


XIV-XV вв. [92]. В самих же описях они обозначены, как монгольские "шапки железные"(табл. 12: 5). Позднесредневековое происхождение наголовий не вызывает особых сомнений. Однако верхняя граница бытований подобных шлемов не может быть ограничена первой половиной XVI в., так как сферическое расширение на навершиях (по которым собственно, и дается датировка) продолжали бытовать и во второй половине XVI и даже в первой половине XVII в. (табл. 11: 8, 10, 12). Возможно, что наголовья с личинами были изготовлены кашгарскими, среднеазиатскими или переднеазиатскими мастерами, однако были преподнесены в дар московским правителям монголами, джунгарами или волжскими калмыками. Косвенным подтверждением использования подобных шлемов воинами Средней Азии могут служить упоминания "забрал" и "булатной защиты для лица" в казахском и узбекском эпосе, а так же изображения латников в масках (полумасках-?) с характерными "клювообразными" носами в бухарской позднесредневековой миниатюре (табл.11, рис. 13).

Большинство воинов на миниатюрах имеют шлемы, которые, не смотря на кажущееся разнообразие форм, легко распределяются по трем основным типам: низкие сфероконические "шишаки" (табл. 11: 1-14), высокие, крупные и объемные "шеломы" (табл. 11: 15-20) и шлемы с цилиндроконической формой купола (табл. 11: 21-28), широко представленные в турецких и русских музеях.

Большая часть "шишаков" и значительная часть шеломов являются клепанными из 4-9, и более сегментов, стянутых обручем (табл. 11: 1-8, 11, 12, 14, 18, 19; табл. 3: 7, 9, 11; табл. 2: 2, 6, 7; табл. 10: 5, 6, 11, 13). Среди цилиндроконических шлемов чаще встречаются гладкие и имитирующие клепанность (табл. 11: 21, 22, 27, 28) цельнокованые шлемы.

Как правило, шлемы венчало приклепанное к тулье навершие, состоящее из пластины, иногда фигурно вырезанной в виде цветочных лепестков или лучей и втулки для плюмажа. Последняя могла быть длинной ступенчатой или простой. Очень часто между пластиной навершия и втулкой помещалось украшение в виде обыкновенного или не много приплюснутого шара (табл. 11: 3, 8,10, 12, 15, 16, 25, табл. 2: 2, 3, табл. 3: 7). В XV-XVI веках невысокое навершие шлема мог венчать не большой шарик, иногда с отверстием для плюмажа (табл. 11: 2, 5-7, 11, табл. 2: 12, табл. 3: 6, табл. 10: 9, 10) или пикообразное украшение (табл. 11: 8, 10, табл. 2: 8). Как правило, втулка была прямой или не много расширялась к верху, очень редко она имела еще и украшения в виде зубцов (табл. 11: 12). Относительно редко встречаются шлемы, навершие и втулка которых, как и у шлемов из Оружейной Палаты выкованы из одного куска железа вместе с тульей (табл. 11: 15, 20, 24, табл. 2: 3, 8, 9, табл. 3: 1, табл. 10: 7, 9, табл. 5: 2, 7).

Подавляющая часть шлемов имеет гладкие обручи разной ширины. Во второй половине XV - нач. XVI вв. еще встречаются шлемы с налобными

--130--


пластинами и надбровными вырезами (табл. 11: 15, табл. 3: 2), позже они почти не фиксируются.

С боку к шлемам подвешивались железные науши. В кон. XV в. фиксируется два их основных типа: двойные (или тройные), когда с каждого боку подвешивали по 2-3 науша, как правило, трапециевидной, пятиугольной или близкой к окружности формы, цельные (табл. 11: 2, 3, табл. 10: 5) или склепанные из отдельных сегментов (табл. 2: 11, табл. 4, 5). Другим типом, были одинарные, по одному с каждой стороны шлема, науши сложной, как правило, пятиугольной, прямоугольной или полукруглой формы. Науши часто снабжались железной окантовкой и сквозными отверстиями (табл. 11: 12, 15, 23, табл. 2: 3, 6, 7).

Шлемы могли снабжаться подвижными наносниками - "стрелками", однако на миниатюрах они показываются не всегда (табл. 11: 16), чаще художники изображали "болты" в которые вставлялись наносники (табл. 11: 3, 15, 18).

Шлемы и науши знати покрывались гравировкой и украшениями в виде корон, виноградных лоз, цветов и т. д. Удивительно, но шлемы очень редко обматывались чалмами (табл. 11: 14) и несколько чаще имели меховую оторочку и поднятые кожаные поля (табл. 11: 10, 11).

Судя по миниатюрам, ламинарные и ламеллярные бармицы, характерные для Средней Азии во времена тимуридов, к середине XVI в. вышли из употребления на большей части Хорасана, Бухарского ханства, Кашгарии. Самым популярным видом бармиц в описываемый период была кольчужная сетка. На изображениях различаются два типа кольчужных бармиц: "открытая", прикрывавшая затылок и шею (табл. 11: 4, 8, 25, табл. 2: 8, табл. 4: 1, 10) и "закрытая" защищавшая еще и горло (табл. 11: 1- 3, 5, 16, 18, табл. 2: 11, табл. 3: 7, табл. 10: 5, 6). Последний тип кольчужной бармицы в моменты отсутствия непосредственной опасности заправлялся за наносник, или "болт", шлема (табл. 11: 3, 16, 18, табл. 3: 7, табл. 10: 5, 6). Несколько реже, чем кольчужная, употреблялась бармица из "мягких", органических материалов, из ткани или войлока (табл. 11: 12, 17, 26). "Мягкие" бармицы, как и "мягкие" панцири часто простегивались. Интересно, что в "не боевом положении" они носились так же, как и кольчужные аналоги (табл. 11: 17, 26). Редкие отверстия для крепления защиты шеи на шлеме из Восточного Казахстана (табл. 12:3) указывают на возможное бытование в Средней и Центральной Азии бармиц с пластинчато-нашивной системой бронирования.

Самым популярным видом плюмажей были треугольные флажки - "яловцы", как правило, красного цвета. Они привязывались к тонким деревянным или металлическим прутам, вставленным в навершия (табл. 11: 4, 9, 13, 17, 21. 22, 24, табл. 2: 3, 9, 12, табл. 3: 6, табл. 10: 9). Гораздо реже флажки привязывались к самим длинным штыреобразным навершиям

--131--


(табл. 11: 26). Вторым по популярности был плюмаж из длинных и тонких перьев (табл. 11: 7, 12, 27, 28), иногда в комбинации с султаном из конского волоса (табл. 3: 13). Реже в XVI в. встречались широкие "распушенные" перья, которые могли вставляться не во втулку, а в специальную металлическую трубочку на обруче (табл. 11: 8-10, 23) и плюмажи из чистого конского волоса (табл. 11: 25, табл. 10: 11). С XVII в. все популярнее становятся сложные плюмажи, но если раньше они состояли, как правило, из "яловца" и конского волоса (табл. 11: 4), то теперь их формирует полая трубка, вставленная во втулку, с украшением в виде звезды, креста или трехлепесткового "бутона", и обрамленная конским волосом (табл. 11: 14, табл. 10: 7). Такие плюмажи были заимствованы с Востока, где они были частью "униформы" латников Цинской империи.

Из всех типов шлемов численно преобладали "шишаки" с не высокими навершиями, бармицами и наушами. На протяжении XVI-XVII вв. число цельнокованых шлемов постепенно увеличивается, но даже в конце периода они сильно уступают клепанным. Уже в XVI в. одинарные пятиугольные науши вытесняют двойные и тройные. Последние ламинарные бармицы встречаются в кон. XV - перв. пол. XVI вв.

Многолепестковые пластины наверший, заканчивающиеся шариками втулки, прямоугольные и вырезные налобные пластины, двойные и тройные науши, ламинарные бармицы на среднеазиатских шлемах являются наследием более ранней монгольской и "тимуридской" традиции привнесенной в регион с Востока. Высокие навершия - шпили, навершия состоящие из пластины, втулки и шарика между ними, цилиндроконические шлемы, железные пятиугольные науши, напротив, результат более позднего западного и северо-западного влияния.

В целом, среднеазиатские шлемы XVI-XVII вв. по форме и способу изготовления очень близки к синхронным им иранским, османским и русским боевым наголовьям. И без сомнения, могут быть причислены, к единой средне-евразийской традиции.

Под железный шлем всегда одевался подшлемник, амортизирующий удар по-боевому наголовью. Знать применяла для этого специальные шапочки из войлока, закрывавшие почти всю голову, простые воины использовали обыкновенные стеганые шапки с низкой тульей. Подшлемник знатного воина изображен на бухарской миниатюре 1648 г (табл. 10: 12). Он представляет собой полусферическую стеганую шапку красного цвета с не большими наушами (на миниатюре они изображены в поднятом состоянии) перехваченную узкой и тонкой чалмой. Иногда, воины, демонстрируя боевую удаль, не надевали шлем и выходили на бой в одном подшлемнике. Последствия этого шага подчас были печальны. Так Бабур, получив удар меча по голове, понес серьезную травму. Интересно, что при этом подшлемник остался цел: " На голове у меня был подшлемник; Танбал рубанул

--132--


меня по голове, от удара саблей у меня помутилось в голове. Хотя у подшлемника не порвалось ни одной ниточки, но на голове у меня оказалась широкая рана" [93].

Помимо железных шлемов в среднеазиатских хрониках упоминаются "шлемы из войлока" [94]. Их изображений не сохранилось (на некоторых миниатюрах воины, не имеющие шлемы одеты в обычные войлочные колпаки или меховые шапки, но, судя по русским и монгольским аналогам они имели высокую (подчас очень высокую) простеганную тулью (амортизирующую удар), науши, назатыльник, иногда железный наносник. В ткань подкладки иногда вшивались металлические пластины и кольчужные сегменты [95].

Панцирная защита конечностей

В ходе кавалерийского клинкового боя особой опасности подвергались руки воина от кисти до локтя, поэтому не удивительно, что наручи - "голчак" были одним из самых популярных элементов защитного вооружения конных латников. Основные виды наручей сложились еще в тимуридский период и продолжали бытовать вплоть до XVIII в. Как правило, наручи составлялись из 2-3 железных пластин - створок, соединенных между собой с помощью шарниров, кожаных ремней или кольчужных колец. Длина створок в одном наруче, как правило была не одинаковой. Пластина, прикрывавшая внешнюю сторону руки, была самой длинной и немного выпуклой. Очень часто она имела заостренный конец, выкованный в виде угла (иногда выгнутого немного назад и вверх) выходивший за пределы локтевого сустава (табл.1: 3, 6, 8, 10, 11, 12, табл. 2: 1, 3, 4, 6, 7, 8, табл. 3: 2-5, 7, табл. 10: 5, 13).

Такая форма наруча, позволяла эффективно защитить не только руку до локтя, но и сам локоть, не прибегая при этом к помощи отдельно крепящихся налокотников. Остальные пластины были гораздо меньше. Самые длинные из них доходили до локтевого сгиба (табл. 1: 6-9, табл. 3: 2, 4, 5), но гораздо чаще они были примерно в два раза короче основной пластины, а иногда и вовсе образовывали своеобразные "браслеты" (табл. 1: 4, 6, 7, табл. 3: 8-10), табл. 10, 13).

Наследием тимуридского периода были и железные гомогенные или кольчужные сегменты, прикрывавшие внешнюю сторону ладони (табл. 1: 1, 3, 9, 12, табл. 3: 5). Поверхность внутренних пластин в Иране нач. XVI в. и Бухаре XVII в. иногда делали "ребристой" (табл. 3: 5, 7, табл. 10, 5, 6, 12), а поверхность основной пластины покрывали гравировкой (табл. 3: 5, 7, табл. 10: 5, 6, 12, 13).

Хранящиеся в Оружейной Палате Московского Кремля османские, русские и татарские наручи почти в точности повторяют форму и систему соединения наручей изображенных на среднеазиатских миниатюрах XVI-XVII вв. Некоторое различие наблюдается лишь в оформлении верхней части наручей, которые были выкованы не в виде угла, а полукружьем [96].

--133--


В XVI-XVII веках среднеазиатские оружейники частично отказались от прежней системы панцирной защиты ног. В первой половине XV в. основным видом защиты голени были железные створчатые "голенища" - "бутурлуки", соединявшиеся с помощью кожаных ремней или шарниров (табл. 1: 2, 6, табл. 13, 17). Такая защита была достаточно эффективна, но в ней содержался один серьезный конструктивный недостаток: "бутурлуки" защищали ноги только до колен, оставляя бедро не прикрытым, поэтому оружейникам приходилось снабжать ламинарные панцири длинными и широкими набедренниками (табл. 1: 1, 2), которые были не только громоздки, но и не всегда эффективны (на иранских миниатюрах XIV-XV вв. видно, что в ходе боя и скачки, набедренники часто съезжали, назад оголяя бедра и колена) [97].

Первые попытки заменить "бутурлуки" и ламинарные набедренники, более гибкой и легкой панцирной защитой были предприняты еще в XV в. Новый набедренник состоял из железного полусферического наколенника (вероятного его форма была заимствована с Запада) и кольчужного сегмента, который покрывал бедро и часть голени воина. На ноге эта конструкция прикреплялась с помощью специальных ремней. Кольчатый набедренник с железным наколенником быстро завоевали популярность у конных воинов, так как они позволили избавиться от тяжелых подолов-набедренников куяков и ламинарных панцирей (табл. 1: 6, 10, табл. 2: 8, 9, табл. 4: 3). Однако гибкость была достигнута за счет уменьшения защитных свойств, поэтому уже в конце XV в. предпринимаются попытки усилить набедренник, не потеряв при этом достигнутых преимуществ. Доспешники - "джабатабы" нашли выход, дополнив кольчужную основу набедренника железными пластинами, что привело к изменению покроя доспеха в целом.

Таким образом, к XVI в. защита ног состояла из кольчато-пластинчатых набедренников - "бутлук", полусферических наколенников - "дызлык" и кольчужного сегмента подвешивавшегося к наколеннику и прикрывавшему голень (табл. 13: 17). Система "дызлык - бутлук" была настолько эффективна, что альтернативные варианты защиты ног (напр. попытка частичного возврата к ламинарной броне в кон. XV в (табл. 2: 1, 3) или внедрение железных наколенников, поножей и пластинчатых башмаков западно-европейского типа (табл. 1: 7) потерпели поражение и почти на всей территории Средней Азии были преданы забвению.

"Дызлык - бутлук" широко представлены в среднеазиатских и российских музеях [98]. Причем реальные кольчато-пластинчатые набедренники почти в точности повторяют их аналоги в среднеазиатской миниатюре (табл. 13: 15). Очень похожая кольчато-пластинчатая защита ног применялась в XVI-XVII вв. в Иране, Османской империи, Московском государстве [99].

Поверхность пластин, составлявших набедренник, обычно была гладкой. Наколенники, напротив, часто покрывались гравировкой, дополнительными

--134--


"ребрами", металлическими накладками. Очень часто наколенники имели "шишечку" или острие венчавшие накладные пластины "дызлык" (табл. 1: 10, табл. 2: 1-3, табл. 3: 3, 5, 7, 10, табл. 4: 6, 9, табл. 5: 2).

Эволюция "дызлык - бутлук" продолжилась в XVI в. В Средней Азии кольчужные сегменты, прикрывавшие голень постепенно стали заменять кольчато-пластинчатой броней. Общая длина набедренника при этом постоянно росла. В XVI в. он спустился ниже середины голени и стал облегать почти всю ногу (табл. 3: 7, табл. 10: 6). В XVII в. процесс увеличения набедренников продолжился и в результате, к 40-м годам XVII в. кольчато-пластинчатая броня закрывала ноги знатных латников от бедра до носков сапог (табл. 3: 11, 12, табл. 10: 8, 12, табл. 13: 17). Судя по среднеазиатским миниатюрам XVII в. кольчато-пластинчатые набедренники держались на ноге с помощью специальных ремней, которые фиксировали "дызлык - бутлук" на поясе, на уровне колен, икр и щиколоток. К концу периода "дызлык - бутлук" стали неотьемлимым атрибутом панцирного комплекса знати и приближенных к ней нукеров.

Щиты ("калкан")

Основные формы щитов, преобладавшие в Средней Азии в XVI-XVII веках, были занесены в регион монголами Чингиз-хана, другие - появились в тимуридскую эпоху. В XVI - перв. пол. XVII веков преобладали круглые и плоские, обтянутые кожей деревянные щиты диаметром до 70 см, круглые выпуклые плетеные из лозы диаметром 50-70 см и щиты из твердой кожи диаметром 40 - 70 см.

Прутяные щиты были привнесены в регион монголами и очень быстро завоевали популярность у воинов от Малой Азии и Восточной Европы до Кореи и Китая. Прутья сплетались в концентрические круги вокруг специального каркаса и оплетались нитями, образующими цветной, как правило, геометрический узор. Прутяные щиты были очень упруги, легки и надежны [100]. Форма прутяных щитов на протяжении XVI-XVII вв. почти не менялась (табл. 1: 7, табл. 4: 3, 10, табл. 10: 5, 10). Прутяные щиты всегда имели железный умбон размещающийся на острие конуса, в центре щита, а иногда и более мелкие умбончики (резные накладки) по всей его поверхности.

Небольшие щиты из толстой кожи были так же очень популярны у среднеазиатских воинов. Как и прутяные "калкан", кожаные щиты сходились на конус, венчавшийся выпуклым умбоном (табл. 10: 6, табл. 13: 9, 10) и усиливались дополнительными металлическими накладками.

Большие обтянутые кожей деревянные щиты использовались конными латниками. В отличие от прутяных и кожаных аналогов (которые свободно удерживали ладонью за лямку без дополнительной фиксации и прижимания к корпусу, что облегчало фехтование ими в ходе рукопашной схватки), деревянные щиты часто имели двойные петли для кисти и для предплечья,

--135--


для удержания щита в ходе конной сшибки на копьях (табл. 13: 3, 4). Деревянные щиты так же усиливались умбонами и резными железными накладками. В не боевом положении щиты забрасывались за спину (табл. 3: 5) и удерживались на корпусе с помощью специального ремня.

Кожаные и деревянные щиты покрывались красной, "рубиновой" и черной краской [101], поверх которой наносились изображения виноградных и цветочных лоз (табл. 13: 6, 10, 12), небесных светил, кабалистических символов (табл. 13: 3), геометрических фигур. Как правила, черная поверхность покрывалась желтыми и белыми узорами, красная, соответственно - черными. Иногда по краям щит имел декоративные украшения в виде крашенного конского волоса, цветных лент и т.д.

В Средней Азии щиты употреблялись исключительно широко. Причем, судя по миниатюрам, в первую очередь латниками и телохранителями знатных вельмож. Если в Европе и в России развитие огнестрельного оружия привело к достаточно быстрому исчезновению щитов, то в Средней Азии, оружейники попытались пойти по другому пути. Вероятно в кон. XVII - нач. XVIII вв. в Средней Азии появляются щиты, целиком покрытые железными листами и даже цельнокованые щиты.

Последние просуществовали вплоть до втор. пол. XIX в. Интересно, что на этих щитах сохранились элементы характерные для щитов из органических материалов ("накладки", "умбоны", "заклепки") с соответствующими украшениями, при этом они были лишенные прикладной функции и отвечали лишь эстетическим вкусам их владельцев, стремящихся соблюсти "исторические параллели" [102].

Конский доспех

Позднесредневековые среднеазиатские конские панцирные попоны из железа и твердой кожи являются наследием монгольской оружейной традиции XIII-XIV вв. и тимуридского конского доспеха XV в. Судя по описаниям Плано Карпини конский доспех - "панцирная попона" времен ранних чингисидов состоял из двух боковин, накрупника, нагрудника, нашейника и железной пластины выполнявшей роль налобника [103]. Это описание иллюстрирует иранская иконография XIV в. [104]. Конские монгольские панцири этого периода могли быть ламеллярными, ламинарными, кольчатыми и из органических материалов [105]. Позднее, в XV веке продолжали бытовать все вышеперечисленные виды конских панцирных попон, но добавился и новый - с кольчато-пластинчатой системой бронирования [106]. В Передней Азии кольчато-пластинчатая броня начинает доминировать с начала XVI в., а после объединения кызылбашами Ирана, она становится практически единственным видом конских лат. Однако смена типа бронирования не повлияла на покрой конского доспеха.

--136--


Как и прежде он состоял из маски, нагривника, нашейника, нагрудника, боковин и накрупника (табл. 14: 10).

Средняя Азия в области конского доспеха оказалась консервативнее своих западных соседей, сохранив в XVI в. (наряду с кольчато-пластинчатым доспехом) кольчатые, пластинчато-нашивные, ламинарные и тканевые попоны. Судя по сообщениям письменных источников конские доспехи, достаточно широко применялись представителями знати и их ближайшими нукерами [107].

Ламинарные конские панцири, крайне популярные среди переднеазиатской тимуридской знати, практически не изменились со времен развитого средневековья. Они собирались из длинных кожаных (судя по грязно-желтому и оранжевому цвету, которые использовали миниатюристы для их изображения) полос соединенных плетеными шнурами. Ламинарная попона включала в себя нагривник, нашейник, более или менее длинные нагрудники, боковины и накрупник (табл. 14: 3). В XVI в. изображений ламинарных попон очень немного. На бухарской миниатюре 1598 г. лошадь прикрыта сплошной кожаной маской, ламинарным нагривником, длинным, заходящим на живот нагрудником, боковинами и накрупником. Кожаные ремешки не показаны, что предполагает внутреннее соединение полос.

Пластинчато-нашивные конские панцири изображены и на гератских миниатюрах кон. XV в (табл. 14: 4, 5) и на бухарских миниатюрах XVI в. Отдельные гератские экземпляры отличаются очень длинными двухчастными нагрудниками заходящими на бока (табл. 14: 5). У более поздних бухарских аналогов нагрудники более симметричны, вместо нашейника, одет нагривник, а двухчастные боковины заменены на четырехчастные (табл. 14: 12). И гератские и бухарские экземпляры подбиты ватой и простеганы, а узбекские конские попоны еще и усилены железными зерцалами, прикрепленных ко всем отдельным сегментам.

На удивление редко встречаются изображения тканевых попон, характерных для Средней Азии в домонгольский период. Наиболее полные образцы этого типа конских попон, состоят их нашейника (нагривников), завязывающегося по линии гривы, не широкого нагрудника, четырехчастных боковин и накрупника. Все сегменты имеют окантовку в виде цветной ткани. Как и пластинчато-нашивные конские панцири "мягкий" конский панцирь имеет специальные вырезы для выпуска хвоста (табл. 14: 2, 8).

Кольчатые попоны были популярны и в XV и в XVI веках. В последние десятилетия существования тимуридских государств, они, наряду с ламинарными попонами, были самым популярным типом конского доспеха. Наряду с традиционным типом бронирования и покроя, предпринимались попытки усовершенствования кожаных попон, через комбинацию кольчужных сегментов с ламинарными полосами (табл. 14: 1). Судя по всему эксперимент, был не особенно удачен, так как в XVI в. наиболее употребительной

--137--


вновь становится "чистая" кольчатая броня, иногда усиленная дисковидными зерцалами. Облегченные кольчужные попоны состояли из двухчастных нагрудников, боковин и накрупников (табл. 14: 9).

Образцы конской кольчато-пластинчатой брони втор. пол. XV в. уже достаточно совершенны. Для повышения эластичности панцирной попоны, пластинки нагрудников, боковин и назадника не образовывали сплошные вертикальные полосы, а группировались по 3- 5 штук и перемежались в шахматном порядке с кольчужными сегментами, в то время как нашейник и накрупник бронировались обычным способом (табл. 14: 7). Более поздние, "серийные", унифицированные, экземпляры придерживались классических переднеазиатских видов покроя, характерных для Ирана и Османской империи.

Панцирная попона держалась на теле коня при помощи двух ремней, перекрещивающихся на спине. Для предохранения лошади от потертости ремнями под завязки вдоль линии гривы укладывали толстую ткань (табл. 14: 1, 6). Под железную попону или конский доспех из твердой кожи одевали тканевый "поддоспешник", который различим на части изображений конских лат (табл. 14: 13). Полосы ламинарных конских панцирей, пластинки кольчато-пластинчатых конских нагрудников и поверхность тканевых попон украшались цветочным и геометрическим орнаментом (табл. 14: 1, 2, 10). Вдоль кромки панцирных сегментов часто шла полоса из ярких тканей с рисунком (табл. 14: 1-12).

На протяжении XVI в. количество конских панцирей на миниатюрах постоянно сокращается. Уже во второй четверти XVI в. почти не встречаются изображения отрядов тяжеловооруженных всадников, конский доспех становится исключительной прерогативой командного состава и отборных телохранителей. Изображений кольчато-пластинчатых конских лат в Средней Азии относительно не много, преобладают стеганные и ламинарные панцири. В XVII в. конский доспех вообще почти исчезает, теперь коней защищают только кожаные и железные маски, но встречающиеся изображения поражают монументальностью. На бухарской миниатюре 1628 г. кони военачальника и знаменосца помимо стальных масок снабжены кольчато-пластинчатыми нагривниками, сплошным гомогенным (!) железным нагрудником европейского типа с чеканными изображениями и накрупником (табл. 14: 13). Таким образом, количественное уменьшение конских доспехов, не привело к падению качества их изготовления.

Как правило, лошади одетые в панцирные попоны имели и маски, предохранявшие их головы. Выделяются два типа масок: цельные и составные. Цельные конские маски состояли из одного куска кожи или гораздо реже - железа. Часто они прикрывали лишь верхнюю часть головы лошади. Края таких масок фигурно вырезались, а их поверхность расписывалась красками или покрывалась гравировкой (табл. 14: 3, 4, 6, 7, 12).

--138--


Составные маски помимо налобников снабжались гомогенными или ламинарными нащечниками (табл. 14: 10), а иногда вообще составлялись из отдельных сегментов: пластинок или чешуек (табл. 14: 2).

Комплекс защитного вооружения среднеазиатских воинов в конце эпохи позднего средневековья и нового времени

Для характеристики набора средств индивидуальной металлической защиты позднесредневековых среднеазиатских воинов существенное значение имеют, помимо данных письменных и изобразительных источников, вещественные материалы. Хорошо сохранившиеся предметы защитного вооружения экспонируются в музеях многих городов в государствах Средней Азии [108]. В экспозициях многих музеев эти находки отнесены к средствам защиты воинов Бухарского эмирата и широкому хронологическому диапазону с XVI по XIX вв. Иранские и индийские аналоги позволяют датировать большинство из этих предметов XVIII- началом XIX в., что дает возможность рассмотреть эволюцию среднеазиатского панцирного вооружения на хронологическом этапе завершающем эпоху широкого распространения металлического защитного вооружения в данном регионе.

Судя по материалам экспозиций среднеазиатских городов, у бухарских воинов в этот период наиболее распространенным и универсальным видом защиты корпуса были кольчуги - "савут". Все они изготовлены из клепанных железных колец, по принципу - четыре кольца в одно. По форме защитного покрытия они могут быть отнесены к одному типу.

Тип 1. Савут. Нераспашные кольчужные рубахи с короткими рукавами и различно оформленным воротом и подолом. Включает 6 экземпляров из музеев Нукуса, Бухары, Термеза, Самарканда. Размеры не установлены. По оформлению ворота и подола среди них выделяется несколько вариантов.

Вариант 1. Длиннополые с накладным воротником и разрезом подола спереди и сзади. Некоторые экземпляры кольчуг имеют разрез ниже проема для головы и отвороты ворота. У других кольчуг поверх кольчуги, вокруг шеи воина накладывался кожаный, стеганый воротник (табл. 17: 6). Судя по значительной длине подола и наличию разрезов, подобные кольчуги использовались всадниками при езде верхом.

Вариант 2. Короткополые, без воротника. С зерцалом. Кольчуга с овальным проемом для головы, коротким неразрезанным подолом и широкой трапециевидной пластиной-зерцалом на груди (табл. 17: 8).
Кольчуги с коротким подолом и широкой, массивной пластиной-зерцалом, также использовались конными воинами. Которые для защиты ног имели дополнительные средства защиты.
Зерцало в виде широкой, трапециевидной формы пластины, сужающейся к нижней части с дуговидным вырезом наверху, повторяющим форму проема для головы у кольчуги, с двойным окаймляющим валиком, вероятно, было изготовлено специально для подобного варианта кольчужного

--139--


доспеха (табл. 17: 8). Оно отличается по форме пластины от съемных прямоугольных пластин, крепившихся на ремнях или соединявшихся между собой, зафиксированных на позднесредневековых миниатюрах. Они напоминают широкие пластины для защиты корпуса и нагрудные пластины кирасы у иранских, турецких и индийских воинов эпохи позднего средневековья- начала нового времени [109].

В музейных собраниях Средней Азии представлены различные виды боевых наголовий. Применявшимися позднесредневековыми бухарскими воинами. Среди них имеются железные шлемы. По форме купола они могут быть отнесены к одному типу.

Тип 1. Сфероконические. Шлемы с цельнокованым сфероконическим куполом, широким пластинчатым обручем. Коротким коническим навершием и длинным пластинчатым наносником. Включает 2 экземпляра из музеев Бухары и Самарканда. Размеры не установлены. В оформлении шлемов имеются небольшие отличия. На купол одного из них имеются две симметрично расположенные трубочки для плюмажей. Они укреплены по обе стороны от наносника. Под углом к поверхности купола. Наносник у этого шлема имеет ромбическое расширение на верхнем, и сердцевидное расширение - на нижнем конце наносника (табл. 17: 1).

У другого шлема на куполе, по обе стороны от наносника имеются две сферические заклепки. Верхний конец наносника оформлен треугольным расширением, нижний - сердцевидным. Наносник приклепан к куполу с помощью прямоугольной, горизонтально расположенной пластины (табл. 17: 3).

Близкие по форме купола, наносника и трубочек для плюмажей шлемы были характерны в эпоху позднего средневековья для воинов Ирана и Индии [110].

Помимо шлемов в музейных экспозициях в городах Средней Азии встречаются кольчужные боевые наголовья (миссюрки). По форме купола такое наголовье выделяется в отдельный тип.
Тип 1. Сферические. Наголовье с пологим сферическим куполом и кольчужной бармицей. Включает 1 экземпляр из музея Нукуса. Размеры не установлены. Кольчужная бармица предохраняет голову воина по всему периметру. Она имеет лицевой вырез спереди, боковые лопасти длиннее затылочной. Левая боковая лопасть сплетена воедино с затылочной (табл. 17: 2).

Близкие по конструкции бармицы, но соединенные с куполами сфероконических шлемов, были у позднесредневековых воинов Ирана и Индии [111].
В музейных собраниях Средней Азии представлены и защитные приспособления для защиты рук - наручи. По форме они однотипны.
Тип 1. Полуовальные. Пластины, изогнутые по ширине, с прямым нижним и округлым верхним краем. Прикрывали внешнюю поверхность руки от запястья до локтя. Включает 2 экземпляра из музеев Самарканда. Размеры не установлены. На одном из наручей сохранились ремешки для крепления на руке у запястья и локтя и две створки, прямоугольной

--140--


формы, соединенные с основной пластиной с помощью кольчужных полосок. У данного наруча рука оказывалась прикрыта по всей поверхности от запястья до сгиба в локтевом суставе (табл. 17: 4, 5).

Наручи полуовальной формы были широко распространены в странах Востока.
Близкие по форме наруча в виде цельнокованой полуовальной пластины с кольчужным нарукавником применялись позднесредневековыми воинами в Иране и Турции [112]. Совершенно аналогичные наручи со створками из прямоугольны пластин и кольчужных полос были известны у мамлюков в Египте [113].

В музейных экспозициях представлены и единичные экземпляры поножей. По форме они выделяются в отдельный тип.

Тип 1. Полуовальные с выступом. Пластины полуовальной формы с прямым нижним. Расширенным верхним концом с полукруглым выступом, изогнутые по ширине. Включает 1 экземпляр из музея Самарканда. Размеры не установлены. По периметру пластина окаймлена невысоким бортиком. В верхней части пластины выделена фигура, изображающая полумесяц (табл. 17: 7).

В эпоху позднего средневековья в странах Ближнего и Среднего Востока применялись различные виды защиты нижних конечностей воинов [114]. Среди них встречаются и поножи в сочетании с кольчужным прикрытием голени и ступни [115].

Важным видом защиты у среднеазиатских воинов были щиты. Они применялись в течение всей эпохи позднего средневековья и в новое время.

В музейных собраниях городов Средней Азии экспонируется несколько щитов. Они относятся к одному типу.

Тип 1. Округлые. Щиты с деревянной основой. Сферически выпуклые в наружную сторону, обтянутые кожей. С четырьмя железными сферическими бляхами-умбонами и ободом по краю. Включает 4 экземпляра из музеев Бухары и Самарканда. Размеры не установлены. Все щиты покрашены в черный цвет. Некоторые из них орнаментированы (табл. 17: 9).
Подобные щиты применялись в эпоху позднего средневековья в Иране и Турции [116].

В целом набор защитного вооружения позднесредневековых бухарских воинов представляется достаточно разнообразным, включавшим различные варианты кольчужного доспеха, шлемы, кольчужные наголовья, наручи, поножи и щиты. Он вполне соответствует результатам изучения защитного оружия среднеазиатских воинов, представленного в изобразительных источниках по основным видам индивидуальной металлической защиты, отличаясь меньшим спектром видового и типологического разнообразия. Эти отличия объясняются меньшей степенью сохранности вещественных находок в сравнении с иллюстративным материалом позднесредневековых рукописей и принадлежностью бухарского защитного оружия к завершающему периоду эпохи позднего средневековья и нового времени, когда некоторые виды защитных средств, запечатленные на миниатюрах, вышли из повседневного употребления.

--141--


Сопоставив вещественные и изобразительные материалы и сведения письменных источников, можно отметить, что наиболее полным и разнообразным набором средств индивидуальной металлической защиты в войсках государств Средней Азии в эпоху позднего средневековья обладали представители высшей военной знати и отборные воины. Комплекс их защитного вооружения можно реконструировать на основе миниатюр. Он включал различные типы кольчато-пластинчатых панцирей, сфероконические шлемы, наручей, средства защиты ног и щиты. Некоторые предметы защитного вооружения импортировались из Ирана и других стран Ближнего и Среднего Востока. Тела боевых коней были защищены панцирными попонами. Средства защиты рядовых воинов-нукеров представлены в изобразительных и вещественных материалах. Среди них преобладали кольчуги, сфероконические шлемы, наручи и средства защиты ног, щиты. Применялись кольчато-пластинчатые панцири, стеганые ватные халаты, усиленные металлическими накладками. Воины из кочевых племен и ополченцы использовали наиболее доступные виды защиты: кольчуги, стеганые ватные и войлочные кафтаны, шлемы, наручи и щиты.

Характеризуя основные результаты изучения развития защитного вооружения среднеазиатских воинов эпохи позднего средневековья, необходимо отметить, что данный период отличался интенсивностью в эволюции средств индивидуальной металлической защиты, большим разнообразием форм защитного оружия и сочетанием местных тимуридских традиций и инноваций из Передней Азии и Среднего Востока. Вероятно, некоторые из них были привнесены в период завоевания Среднеазиатского региона кочевыми узбеками во главе с Шейбани-ханом.

На протяжении эпохи позднего средневековья оружейное производство в Средней Азии постепенно утрачивало многие элементы, характерные для центральноазиатской традиции, принесенные монголами в период завоеваний Чингиз-хана и развивавшиеся в эпоху Тимура и его преемников. В период позднего средневековья среднеазиатское защитное вооружение стало составной частью оружейного комплекса, характерного для мусульманских стран Передней Азии и Среднего Востока. Поэтому защитное вооружение. Произведенное среднеазиатскими мастерами-оружейниками имеет большое сходство с доспехами Ирана. Турции. Индии и, в известной мере, Московской Руси.

На протяжении завершающего периода эпохи позднего средневековья в XVI-XVII вв., в Средней Азии происходил процесс постепенного облегчения защитного доспеха, за счет распространения кольчато-пластинчатых панцирей и кольчуг, и исчезновения конского доспеха. Это способствовало сохранению средств индивидуальной металлической защиты у среднеазиатских воинов и в период повсеместного распространения огнестрельного оружия в Новое время.

--142--


Примечания

[1] Гафуров Б. Г. Таджики. Древнейшая, древняя и средневековая история. Кн. II. Душанбе. 1989. С. 261–276, 308–316; История Кыргызстана с древнейших времен до конца XIX в. Бишкек, 1995. С. 199–211; История Киргизской ССР. Фрунзе, 1984. Т. I. С. 393–407, 442–462; История Узбекистана в источниках, известиях путешественников, географов и ученых XVI – первой половины XIX вв. Ташкент, 1988.
[2] Висковатов А. Вооружение россиян во время и после татарского владычества до 1700 г. // Историческое описание одежды и вооружен Российских воск с 862 по 1700 г. СПб., 1899. Т. I. С. 29.
[3] Худяков Ю. С. Лук и стрелы сибирских татар // Восток-Запад: диалог культур Евразии. Проблемы истории и археологии. Казань, 2001. Вып. 2. С. 262.
[4] Худяков Ю. С. Защитное вооружение кыргызского воина в позднем средневековье // Проблемы средневековой археологии Южной Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 1991. С. 94–95; Бобров Л. А. Вооружение и тактика монгольских кочевников эпохи позднего средневековья // Военное дело на Дальнем Востоке. Специальный выпуск журнала Para-Bellum. СПб., 2001. № 13 С. 96–98.
[5] Robinson H. R. Oriental Armour. New York, 1967. P. 19, 57–59, 98–99, 114–115.
[6] Худяков Ю. С. Предметы маньчжурского вооружения в музеях Ганьсу и Синьцзяна // Традиционная культура Востока Азии: Археология и культурная антропология. Благовещенск. 1995. С. 39–40.
[7] Худяков Ю. С., Табалдиев К. Ш., Солтобаев О. А. Шлемы, найденные на территории Кыргызстана // Археология, этнография и антропология Евразии. 2001 №1 С. 104–106.
[8] Исмагилов Р. Б., Худяков Ю. С. Панцирь из городища Бузук-Тобе // Военное дело населения юга Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск. 1993. С. 211.
[9] Худяков Ю. С. Обзор археологических коллекций музеев Средней Азии (по материалам экспедиции ЮНЕСКО «Степной путь» в 1991 г.) // Проблемы археологии, этнографии, истории и краеведения Приенисейского края. Красноярск, 1992. Т. II. С. 25–27.
[10] Иванин М. И. О военном искусстве завоеваниях монголо-татар и средне-азиатских народов при Чингс-хане и Тамерлане. СПб., 175. С. 147, 174, 203; Хара-Даван Э. Чигис-хан как полководец и его наследие. Элиста, 1991. С. 146–148.
[11] Валиханов Ч. Ч. Вооружение киргиз в древние времена и их военные доспехи // Собр. Соч. Алма-Ата, 1961. Т. 1. С. 463–468; Худяков Ю. С. Чокан Валиханов о военном искусстве средневековых кочевников Азии // Чокан Валиханов и современность. Алма-Ата, 1988. С. 186; Курылев В. П. Оружие казахов // Материальная культура и хозяйство народов Кавказа, Средней Азии и Казахстана. Сборник Музея антропологии и этнографии. Л., 1978. Т. 34. С. 4–22; Алланиязов Т. К. Военное дело кочевников Казахстана. Алматы, 1998. С. 72–97; Гумдогдыев О. А. Военная история туркмен (на основе героических эпосов) // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе. СПб., 1998. С. 270.
[12] Горелик М. В. Среднеазиатский мужской костюм XV–XIX вв. // Костюм народов Средней Азии. М., 1979. С. 49.
[13] Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение второй половины XIV – начала XV в. // Куликовская битва в истории и культуре нашей Родины. М., 1983. С. 245–250, 258–266; Он же. Ранний монгольский доспех (IX – первая половина XV в.) // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск, 1987. С. 172–198.
[14] Горелик М. В. Среднеазиатский мужской костюм… С. 68.
[15] Там же. С. 49; Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла в Самарканде и Бухаре XVI в. Ташкент, 1976. C. 70
[16] Долинина В. Г. Миниатюры рукописи «Тарих-и Абулхаир-хани» из собрания Института востоковедения АН Уз. ССР // Известия отделения общественных наук. Сталинабад, 1958. № 2(17). С. 56.
[17] Бехайм В. Энциклопедия оружия. СПб., 1995; Винклер П. Оружие. М., 1992; Robinson H. R. Oriental Armour. P. 26, 27.
[18] Долинина В. Г. Миниатюры рукописи… С. 56; Полякова Е. А., Рахимова З. И. Миниатюры и литература Востока. Ташкент, 1987; Пугач Г. А. К истории костюма Средней Азии и Ирана XV–XVI вв. по данным миниатюр // Труды Среднеазиатского государственного университета. Ташкент, 1956. Вып. 81. Кн. 12; Пугаченкова Г., Галеркина О. Миниатюры Средней Азии. М., 1979.
[19] Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение… С. 245–250, 258–266; Он же. Ранний монгольский доспех. С. 172–198; Gorelik M. Oriental armour of the Near and Middle East from the eighth to the feefteehth centuries as show in works of art // Islamic Arms and Armour. London, 1979
[20] Иванин М. И. О военном искусстве завоеваниях монголо-татар и средне-азиатских народов… С. 147, 174, 203; Хара-Даван Э. Чигис-хан как полководец и его наследие. С. 146–149.
[21] Пугаченкова Г. А. К истории костюма… С. 105.
[22] Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение… С. 255.
[23] Горелик М. В. Ранний монгольский доспех. С. 175.
[24] Там же. С. 185; Рис. 9–3.
[25] Gorelik M. Oriental armour of the Near and Middle East. Р. 60; Fig. 177, 188, 189, 191, 19, 94, 196.
[26] Горелик М. В. Ранний монгольский доспех. С. 189.
[27] Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение… С. 247.
[28] До сих пор достаточно сложно определить, кого изображали художники Тебриза на миниатюрах из «Шах-наме» в 20-х гг. XVI в. С одной стороны, Тебриз, к этому времени уже давно входил в состав Сефевидского государства, но одежда, головные уборы (знаменитые «тельпек» и разрезные узбекские колпаки с козырьками), подчеркнуто монголоидный разрез глаз латников, указывают на их восточное происхождение.
[29] В терминах иногда наблюдается некоторая путаница. Так в записках Бурнашева и Поспелова, путешествовавших по Средней Азии в кон. XVIII в. нукеры именуются «караказанами». Хотя по тексту ясно, что речь идет именно о дружинниках: «…они сверх услуги своим ходжам…, как скоро потребуется всегда должны быть готовы к походу. Сам владелец и дети его могущие управлять войском имеют свои знамена и следовательно своих караказанов. Число же всех не простирается более 6-ти тысяч» («История Узбекистана в источниках…», 1988, с. 152). Помимо нукеров (по тексту «караказанов») имелось и собственно ополчение, противопоставляемое дружине: «…ежели по обстоятельствам нужно будет, то число войска умножается собранием с каждого дому по одному или по два человека. В противном случае и все годные к войне люди употребляются» (там же).
[30] Джикиев А. Из истории военно-нокерской службы у туркмен // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе. СПб., 1998. С. 270.
[31] Чимитдожиев Ш. Б. Взаимоотношения Монголии и Средней Азии в XVII–XVIII вв. М., 1979. С. 9, 25, 74.
[32] Чимитдожиев Ш. Б. Взаимоотношения Монголии и Средней Азии. С. 74.
[33] В конце XVI в. наблюдается известная деградация нукерской службы. В Хиве нукеры получают наделы земли и фактически превращаются в «поселенное войско», в то время, как в Бухарии нукеры все чаще начинают привлекаться к исполнению не воинских обязанностей («услуг»): работе по дому, функций надсмоторщиков, управленцев и т. д. В результате появление «сарбазов» (регулярной армии) в Средней Азии воспринимается большей частью исследователей, как исключительное нововведение не имеющее исторических корней.
[34] Так, например, Бабур описывал тактику узбеков, как типичную тактику степной легковооруженной конницы: «... когда идут на неприятеля, (то) тогда спереди и сзади бек и его нукеры все бросают стрелы и сдерживают лошадей, а когда возвращаются назад, скачут бросивши поводья (Ахметов, «Государство кочевых узбеков», М. 1965 г., с. 107– 108).
[35] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла в Самарканде и Бухаре XVI в. Ташкент, 1976. С. 125.
[36] Там же. С. 117.
[37] Вероятно, степняки производили часть оружия самостоятельно (Ахмедова, 1965, с. 81), но у них отсутствовала мощная производственная база, которая находилась в руках тимуридов.
[38] История Самарканда с древнейших времен до 1917 г. Ташкент, 1969. Ч. 1. С. 270.
[39] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 118.
[40] История Узбекистана в источниках, известиях путешественников, географов и ученых XVI – первой половины XIX вв. Ташкент, 1988. С. 152.
[41] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 117.
[42] История Самарканда. С. 270.
[43] Бабур-намэ. Ташкент, 1958. С. 131; вероятно, на Бабуре была не кольчуга, а пластинчатый панцирь-куяк.
[44] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 117, 124–125.
[45] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 117–118.
[46] Фехнер М. В. Торговля русского государства со странами Востока в XVI в. // Труды Государственного исторического музея. М., 1956. Вып. 21. С. 53–54.
[47] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 116.
[48] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 123–124.
[49] Фехнер М. В. Торговля русского государства. С. 96.
[50] Шах Махмуд ибн мирза Фазил Чурас. Хроника. М.. 1976. С. 232.
[51] Матералы по истории Средней Азии в X–XIX вв. Ташкент, 1988. С. 232.
[52] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 119.
[53] Манас. Киргизский героический эпос. М., 1995. Кн. 4. С. 385, 386, 419, 600, 692, 694, 695.
[54] Там же. С. 600.
[55] История Узбекистана. С. 152.
[56] Там же. С. 214.
[57] Пугаченкова Г. А. К истории костюма. С. 130.
[58] Манас. С. 384.
[59] Пугаченкова Г. А. К истории костюма. С. 110.
[60] Исмагилов Р. Б., Худяков Ю. С. Панцирь из городища Бузук-Тобе. С. 211.
[61] Исмагилов Р. Б., Худяков Ю. С. Панцирь из городища Бузук-Тобе. С. 210; рис. 7.
[62] Там же. С. 210–212.
[63] Кренке Н. А. Коллекция В. В. Радлова из раскопок курганов XVII в. в Сибири // Западная Сибирь в эпоху средневековья. Томск, 1984. С. 141.
[64] Герасимов Ю. В. Погребения с вооружением в позднесредневековом комплексе могильника Окунево-VII на Татарском увале // Наследе древних и традиционных культур Северной и Центральной Азии. Материалы 40-й Региональной археолого-этнографической студенческой конференции. Новосибирск, 2000. Т. 2. С. 17.
[65] Висковатов А. Вооружение россиян. С. 30–31.
[66] Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение… С. 246–247.
[67] Гордеев Н. В. Русский оборонительный доспех // Государственная Оружейная палата Кремля. М., 1954. С. 102.
[68] Шлякина Н. С., Панова Т. Д., Авдусина Т. Д. Предметы воинского снаряжения и оружие из раскопок в Московском Кремле // Советская Археология. 1979 №2 С. 224–225.
[69] Гордеев Н. В. Русский оборонительный доспех. С. 94.
[70] Чжун Го гу дай бин ци ту цзи (древнекитайское оружие – коллекция рисунков) Пекин, 1990. С. 25.
[71] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 117.
[72] Денисова М. М., Портнов М. Э., Денисов Е. Н. Русское оружие XI–XIX вв. М., 1953. С. 144.
[73] Худяков Ю. С. Защитное вооружение кыргызского воина в позднем средневековье // Проблемы средневековой археологии Южной Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 1991. С. 94.
[74] Чжун Го гу дай бин ци ту цзи. С. 255.
[75] Манас. С. 419.
[76] Горелик М. В. Ранний монгольский доспех. С. 176; рис. 5, 7, 8.
[77] Горелик М. В. Ранний монгольский доспех. С. 185; рис. 9, 1.
[78] Денисова М. М., Портнов М. Э., Денисов Е. Н. Русское оружие. Табл. XIII, 100; Бехайм В. Энциклопедия оружия. С. 129–130; рис. 169, 170.
[79] Байм М. Оружие. София, 1994. С. 33.
[80] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 119.
[81] Там же. С. 181.
[82] Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение… С. 250.
[83] Равдоникас Т. Д. Одна из функций стеганой одежды // Материальная культура и хозяйство народов Кавказа, Средней Азии и Казахстана. Сборник Музея Антропологии и этнографии. Л., 1978. Вып. 34. С. 177.
[84] Равдоникас Т. Д. Одна из функций… С. 177; Абрамзон С. М. Черты военной организации и техники у киргизов. Фрунзе, 1945. С. 174.
[85] Банзаров Д. О воинских названиях некоторых старинных русских вооружений // Собрание сочинений. М., 1955. С. 162–163.
[86] Там же. С. 304.
[87] Абрамзон С. М. Черты военной организации. С. 175.
[88] Липец Р. С. Образы батыра и его коня в тюрко-монгольском эпосе. М., 1984 С. 67.
[89] Худяков Ю. С., Табалдиев Т. Ш., Солтобаев О. А. Шлемы, найденные на территории Кыргызстана // Археология, этнография и антропология Евразии. 2001 №4 С. 104–105.
[90] Горелик М. В. Ранний монгольский доспех. С. 191, 192; рис. 11, 10, 11, 12.
[91] Пятышева Н. В. Восточные шлемы с масками в Оружейной палате Московского кремля // Советская Археология. 1968 № 3 С. 231.
[92] Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение… С. 265.
[93] Бабур-намэ. С. 126.
[94] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 117.
[95] Винклер П. Оружие. С. 279.
[96] Денисова М. М., Портнов М. Э., Денисов Е. Н. Русское оружие. Табл. XIII, 97.
[97] Gorelik M. Oriental armour of the Near and Middle East. Р. 56; Fig. 105, 115–117.
[98] Денисова М. М., Портнов М. Э., Денисов Е. Н. Русское оружие. Табл. XIII, 96. Кольчато-пластинчатый набедренник опубликован в перевернутом виде.
[99] Висковатов А. Вооружение россиян. С. 34.
[100] Горелик М. В. Ранний монгольский доспех. С. 196–197.
[101] Мукминова Р. Г. Очерки по истории ремесла. С. 116.
[102] Денисова М. М., Портнов М. Э., Денисов Е. Н. Русское оружие. Табл. XIII, 251.
[103] Горелик М. В. Ранний монгольский доспех. С. 198, 200.
[104] Там же. С. 119; рис. 13, 2, 5, 8.
[105] Там же. Рис. 13, 2, 3, 4, 5, 67.
[106] Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение… С. 267.
[107] Бабур-намэ. С. 105, 106.
[108] Один из авторов настоящей статьи имел возможность ознакомиться с данными материалами в оде работы экспедиции ЮНЕСКО «Степной путь» в 1991 г. см.: Худяков ЮС. Обзор археологических коллекций музеев Средней Азии (по материалам экспедиции ЮНЕСКО «Степной путь» в 1991 г. // Проблемы археологии, этнографии, истории и краеведения Приенисейского края. Красноярск. 1992. Т. 1. С. 24–27.
[109] Robinson H. R. Oriental Armour. Pl. III, C; V, B; XVII, A, B, C, D.
[110] Ibid. Pl. IV, A, B; XIV, A, B, C, D; XVI, A, B.
[111] Ibid. Pl. II, A, B, C, D; XVI, A, B.
[112] Ibid. Pl. IV, A; VII, B; XI, A, B.
[113] Ibid. Fig. 43.
[114] Ibid. Pl. III, B; Fig. 19, D; 20, A, D.
[115] Ibid. Pl. IV, A, B; Fig. 52, C, D.
[116] Ibid. Pl. IV, A; X, C.


Таблицы с рисунками


Таблица 1. (стр. 143)
Изображения доспехов "тимуридского" периода (XV в.).

1. "Антология Искандера", Шираз, 1410 г.
2, 4, 7, 9. "Шах-наме" Фирдоуси, Герат, 1429- 1430 годов, б-ка Дворцового музея (Тегеран).
3. "Шах-наме" Фирдоуси, Шираз, 1425 г.
5, 11. - "Шах-наме" Фирдоуси, Герат, 1429, б-ка Гюлистанского музея.
6. "Шах-наме" Фирдоуси, Йезд, 40-е годы XV в., публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
8. "Шах-наме" Фирдоуси, Герат, 1440 г.
10. "Хамса" Навои, Герат, втор. пол. XV в., б-ка Британского музея (Лондон).
12. "Шах-наме" Фирдоуси, Шираз, 1420 г., б-ка Британского музея (Лондон).



Таблица 2. (стр. 144)
Изображения ламинарных, комбинированных (ламинарно-ламеллярных) и пластинчато-нашивных панцирей и шлемов кон. XV-XVI вв.

1, 2. "Хамса" Навои, Герат, 1494-1495 годов, б-ка Британского музея (Лондон).
3, 9, 10. "Зафар-наме" Шараф ал-Дина Йазди, Герат, 1495, б-ка Бостонского музея.
4, 5. Миниатюры Масуд ибн Усман Кухистани "Султан Джалал-ад-дин, переплывающий через Инд" и "Сражение султана Махмуда Газневи с сельджуками", Самарканд, 1540, публ. библиотека им. Салтыкова-Щедрина.
6, 7. "Хамса" Навои, Бухара, 1598 г., публ. библиотека им. Салтыкова-Щедрина.
8. "Зафар-наме" Шараф-ал-Дина Йазди, Герат, кон. XV в., б-ка им. П. Моргана (Нью-Йорк).
11. "Хамса" Навои, Шираз, 1507- 1508 годов, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
12, 14. "Хамса" Навои, Бухара, 1571- 1572 годов, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
13. Миниатюра "Пленный степняк", Иран, втор. пол. XVI в., ГЭ.



Таблица 3. (стр. 145)
Изображение кольчато-пластинчатых панцирей втор. пол. XV-XVII вв. и шлемов.

1. "Хамса" Навои, Багдад, 1465, б-ка "Индийского министерства" (Лондон).
2. Миниатюры из альбома, Тебриз, сер. XV в., б-ка музея Топкапу (Стамбул).
3. Миниатюры из альбома, Герат, кон. XV в., б-ка музея Метрополитен (Нью- Йорк).
4. "Зафар-наме" Шараф-ал-Дина Йазди, Герат, 1495, б-ка Бостонского музея.
5, 7. "Шах- наме" Фирдоуси, Тебриз, 1524, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
6. "Хамса" Навои, Бухара, 1571- 1572 годов, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
8,9, 11-13. "Хамса" Навои, Бухара, 1648 г., публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
10. "Зафар-наме" Шараф-ал-Дина Йазди, Самарканд, 1628, б-ка Института востоковедения А.Н. Узбекской ССР.



Таблица 4. (стр. 146)
Изображения кольчатых панцирей кон. XV-XVII вв. и шлемов.

1. "Хамса" Навои, Герат, 1479- 1480 годов, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
2. Миниатюры из альбома, Тебриз, сер. XV в., б-ка музея Топкапу (Стамбул).
3. "Зафар-наме" Шараф-ал-Дина Йазди, Герат, 1495, б-ка Бостонского музея.
4, 5. "Хамса" Навои, Шираз, 1507- 1508 годов, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
6, 7. "Зафар-наме" Шараф-ал-Дина Йазди, Самарканд, 1628, б-ка Института востоковедения А.Н. Узбекской ССР.
8, 9. "Зафар-наме" Шараф-ал-Дина Йазди, Самарканд, перв. четв. XVII в., публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
10, 11 - "Хамса" Навои, Бухара, 1648, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.

Таблица 5. (стр. 146)
Изображения зерцал, зерцальных доспехов и панцирных усилителей XVI-XVII вв.

1,2. "Зафар-наме" Шараф-ал-Дина Йазди, Самарканд, перв. четв. XVII в., публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
3. "Зафар-наме" Шараф-ал-Дина Йазди, Самарканд, 1628, б-ка Института востоковедения АН Узбекской ССР.
4. "Хамса" Навои, Бухара, 1598 г., публ. библиотека им. Салтыкова-Щедрина.
5-7. "Хамса" Навои, Бухара, 1648, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.



Таблица 6 (стр. 147)
Эволюция покроя пластинчато- нашивных панцирей кон. XV-XVI вв.

1-3. Покрой пластинчато-нашивных доспехов втор. пол. XV в. (Иран, Хорасан).
4. Вариант покроя пластинчато-нашивных панцирей нач. XVI в.
5, 6. Варианты покроя пластинчато-нашивных панцирей XVI в. (Средняя Азия).

Таблица 7 (стр. 147)
Эволюция покроя ламинарных доспехов кон. XV–XVI вв 1. Вариант покроя ламинарных панцирей втор. пол. XV в. (Иран, Хорасан).

2. Вариант покроя ламинарных панцирей кон. XV–XVI вв. (Хорасан).
3, 4. Варианты покроя ламинарных панцирей XVI в. (Средняя Азия).



Таблица 8. (стр. 148)
Эволюция покроя кольчато-пластинчатых панцирей кон. XV–XVII вв.

1. «Усиленный» вариант покроя бехтерца (Иран, Средняя Азия) XVI в.
2. Покрой кольчато-пластинчатого панциря (Хорасан) кон. XV в.
3. «Классический» вариант покроя бехтерца XVI – перв. пол. XVII вв. (Средняя Азия).
4. «Русский» вариант покроя бехтерца (Оружейная Палата Московского Кремля).
5. «Облегченный» вариант покроя бехтерца (Бухарское ханство) сер. XVII в.
6. «Усиленный» вариант бехтерца (Бухарское ханство) сер. XVII в.

Таблица 9. (стр.148)
Эволюция покроя кольчатых панцирей кон. XVI - XVII вв.

1. Кольчуга среднеазиатского производства XVI-XVII вв. (Музей истории народов Узбекистана им. Айбека).
2. Джунгарская (?) кольчуга среднеазиатского типа XVII-XVIII вв. (музей г. Джанье, КНР).
3. "Татарская" кольчуга среднеазиатского типа XVII-XVIII вв. (Краеведческий музей г. Минусинска).
4. Джунгарская (?) кольчуга XVII-XVIII вв. (музей г. Ляньчжоу, КНР).
5. Китайская кольчуга XVI-XVII вв. (по "Чжун гво гу…").



Таблица 10. (стр. 149)
Виды покроя и изображения «наддоспешных» халатов и панцирей из органических материалов.

1-4. Виды покроя наддоспешной одежды втор. пол. XV–XVII вв.
5, 6. «Шах-наме» Фирдоуси, Тебриз, 1524, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
6. «Хамса» Навои, Бухара, I четверть XVII в., публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
8, 11–13. «Хамса» Навои, Бухара, 1648 г., публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
9. «Зафар-наме» Шараф-ал-Дина Йазди, Самарканд, перв. четв. XVII в. публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
10. Миниатюра из альбома, Герат, кон. XV в., б-ка музея Метрополитен, (Нью-Йорк).



Таблица 11. (стр. 150)
Изображения шлемов и бармиц XV–XVII вв.

1. «Шах-наме» Фирдоуси, Герат, 1429, б-ка Гюлистанского музея.
2. «Хамса» Навои, Шираз, 1507–1508 годов, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
3. «Шах-наме» Фирдоуси, Тебриз, 1524, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
4, 5, 17, 23, 26. Миниатюры Масуд ибн Усман Кухистани «Султан Джалал-ад-дин, переплывающий через Инд» и «Сражение султана Махмуда Газневи с сельджуками», Самарканд, 1540, публ. библиотека им. Салтыкова-Щедрина.
6, 7, 11. «Хамса» Навои, Бухара, 1571–1572 годов, публ. библиотека им. Салтыкова-Щедрина.
8–10. «Хамса» Навои, Бухара, 1579–1580 годов, публ. библиотека им. Салтыкова-Щедрина.
12, 13, 20. «Зафар-наме» Шараф-ал-Дина Йазди, Самарканд, 1628 г., б-ка Института востоковедения А.Н. Узбекской ССР.
14, 27, 28. «Хамса» Навои, Бухара, 1648 г., публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
15. Миниатюры из альбома, Самарканд, нач. XVI в., б-ка ИНА.
16. «Хамса» Навои, Герат, 1494–495 годов, б-ка Британского музея (Лондон).
18, 19. «Шах-наме» Фирдоуси, Самарканд (?), б-ка ИНА.
21, 22. «Хамса» Навои, Герат, втор. пол. XV в., б-ка Британского музея (Лондон).
24, 25. «Хамса» Навои, Бухара, 1553 г., б-ка Оксфорда.



Таблица 12. (стр.151)
Среднеазиатские шлемы XV–XVII вв.

1. Кашгарский шлем яркендского производства кон. XVIв. (Оружейная палата Московского Кремля, № 4408). Вид спереди и сбоку.
2. «Шапка кучумовская булатная» XVI в. (Оружейная палата Московского Кремля, Инв. № ОР-164). Вид спереди и сбоку.
3. Среднеазиатский шлем XV–XVI вв. (случайная находка с тер. Восточного Казахстана).
4.Киргизский шлем XVI–XVII вв. случайная находка с территории Высокогорной местности Ак-Кель, Чуйской области респ. Кыргызстан).
5.Шлем с железной личиной XV –XVII вв. (Оружейная палата Московского Кремля, Инв. № ОР- 2055).



Таблица 13. (стр. 152)
Защита конечностей и щиты кон. XV–VII вв.

1. «Зафар-наме» Шараф-ал-Дина Йазди, Герат, 90-е годы XV в., б-ка музея Метрополитен (Нью-Йорк).
2. Разновидности наручей хранящихся в Оружейной палате Московского Кремля. Слева направо: трехстворчатый наруч с кольчатым соединением, трехстворчатый наруч с ременным соединением, двухстворчатый наруч с ременным соединением, двухстворчатый наруч с шарнирным соединением.
3. «Хамса» Навои, Герат, 1494–1495 годов, б-ка Британского музея (Лондон).
4. «Хамса» Навои, Герат, втор. пол. XV в., б-ка Британского музея (Лондон).
5, 6. Миниатюра из альбома, Самарканд, перв. четв. XVI в., рукопись И.Н.А.
7. «Тарих- и – Абулхаир-хани», Бухара, перв. четв. XVI в., б-ка Института востоковедения АН Узбекской ССР.
8, 12–14. «Хамса» Навои, Бухара, 1648, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
9, 11. «Зафар-наме» Шараф-ал-Дина Йазди, Самарканд, перв. четв. XVII в., публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
10. «Хамса» Навои, Бухара, 1598 г., публ. библиотека им. Салтыкова-Щедрина.
15. Кольчато- пластинчатый «дызлык- бутлук» XVI в. (Оружейная палата Московского Кремля).
16. Реконструкция пластинчато- нашивных наплечников из Бузук- Тобе.
17. Эволюция панцирной защиты бедра и голени в Передней и Средней Азии XV- XVII вв.



Таблица 14. (стр. 153-154)
Конский доспех втор. пол. XV–XVII вв.

1. «Хамса» Навои, Герат, 1479–1480 годов, публ. библиотека им. Салтыкова-Щедрина.
2. «Хамса» Навои, Шираз, 1507–1508 годов, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
3. «Хамса» Навои, Шираз, 1491 г. , публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
4, 5, 8. «Хамса» Навои, Герат, 1494–1495 годов, б-ка Британского музея (Лондон).
6,7. «Хамса» Навои, Герат, втор. пол. XV в., б-ка Британского музея (Лондон).
9. «Хамса» Навои, Бухара, 1571–1572 годов, публ. библиотека им. Салтыкова-Щедрина.
10. «Шах-наме» Фирдоуси, Тебриз, 1524, публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
11. «Зафар-наме» Шараф-ал-Дина Йазди, Самарканд, перв. четв. XVII в., публ. б-ка им. Салтыкова-Щедрина.
12. «Шах-наме» Фирдоуси, Бухара, 1556- 1557 годов, б-ка Института востоковедения АН Узбекской ССР.
13. «Хамса» Навои, Бухара, 1598 г., публ. библиотека им. Салтыкова-Щедрина.
14. «Зафар-наме» Шараф-ал-Дина Йазди, Самарканд, 1628, б-ка Института востоковедения А.Н. Узбекской ССР.



Таблица 15. (стр. 155).
Реконструкция внешнего облика тяжеловооруженных среднеазиатских воинов XVI–XVIIвв.
Автор реконструкции: Бобров Л. А.

1. Узбекский воин кон. XV – перв. пол. XVI вв.
Реконструкция выполнена по материалам иранской и маверонахрской миниатюры XVI в.

Стеганая шапка («тельпек») с отворотами увенчана металлическим шариком (обычно поля «тельпека» носились в вертикальном положении, но иногда, их передняя часть опускалась, выполняя роль козырька). Поверх халата из грубой материи («джаме») одет пластинчато-нашивной панцирь («куяк»), скроенный в виде жилета с осевым разрезом («женсиз-берен»). Пластины панциря приклепаны к внутренней стороне тканевой основы, так, что постороннему зрителю видны лишь ряды одинарных или четверных заклепок. Нагрудная часть куяка усилена дисковидным зерцалом. За спину латник забросил большой деревянный, обтянутый кожей щит («галкан»). К кожаному поясу, скрытому под кушаком, подвешены колчан со стрелами и лук в налучье. К запястью правой руки, с помощью темляка подвешена плеть («гимчи»), в самой руке воин сжимает длинное копье с бунчуком из крашеного конского волоса («найза»). На ногах нукера- характерные для этого периода сапоги с высоким жестким каблуком и загнутыми носками («джене»).

2. Тяжеловооруженный бухарский всадник сер. XVI в.
Реконструкция выполнена по материалам маверонахрской миниатюры XVI в. и экспонатам среднеазиатских и русских музеев.

На голове всадника сфероконический шлем («тувулга») с наносником и наушами украшенный золотым рисунком, «чеадасскими разметными травами» (Оружейная палата Московского Кремля). К нижней кромке шлема подвешена кольчужная бармица «закрытого» типа (ее лицевая часть заправлена за наносник, именно в таком положении бармица достаточно часто изображалась среднеазиатскими миниатюристами). Поверх кольчато-пластинчатого панциря («бехтерца») со стоячим кольчужным воротником, короткими рукавами и подолом, наброшен легкий цветной халат («кюрееке»). Руки воина от локтя до кисти защищают стальные створчатые наручи («голчак»). В левой руке всадник держит прутяной щит с умбоном. Защита ног несколько архаична и более характерна для предыдущего периода. Она состоит из кольчато-пластинчатой защиты бедер («бутлук»), сферического наколенника («дезлык») с подвешенным к нему кольчужным сегментом. Конская броня, в отличие от «вестернезированного» доспеха всадника несет на себе «печать» местных традиций. Если конские панцири Передней Азии были, как правило кольчато-пластинчатыми, то среднеазиатские «латы для коней» изготовлялись из «органических» материалов. Чаще всего они состояли из толстой ватной основы, простеганной и подбитой металлическими пластинами, усиленной металлическими дисками. Данный вариант состоит из нагрудника, нашейника, двух боковин и накрупника. Голова жеребца защищена металлической маской с нащечниками.

3. Бухарский вельможа в доспехах. Перв. пол. XVII в.
Реконструкция выполнена по материалам маверонахрской миниатюры XVII в. и экспонатам среднеазиатских и иранских музеев.

На голове латника высокий стеганый колпак с меховой опушкой и металлическим навершием. В левой руке он держит шлем с широким обручем, «псевдонакладками» и длинным навершием с флажком-«яловцом» (Восточный Казахстан). К шлему подвешена пара наушей и кольчужная бармица. Поверх кольчуги («савут») надет ватный кафтан («чопкут») с осевым разрезом и высоким толстым воротником, усиленный железными наплечниками. С помощью нашейных и плечевых лямок на корпусе удерживается зерцальный доспех, состоящий из четырех пластин (две боковых, прикрытие груди и спины) украшенных гравировкой. К поясу подвешена сабля («галыч»), налуч с луком и колчан со стрелами. За кушак заткнут кинжал («ханджар»). В правой руке боевой топор («айпалта») лезвие которого украшено гравировкой. Бедра и голени воина защищены кольчато-пластинчатой броней со сферическими наколенниками.



Таблица 16. (стр. 156).
Реконструкция внешнего облика тяжеловооруженных среднеазиатских воинов XVI–XVIIвв.
Автор реконструкции: Бобров Л. А.

1. Кашгарский эмир. Кон. XVI – перв. пол. XVII в.
Реконструкция выполнена по материалам маверонахрской миниатюры XVI в. и экспонатам среднеазиатских и русских музеев.

Сфероконический шлем яркендского производства с козырьком, наносником и наушами (Оружейная палата Московского кремля) дополнен кольчужной бармицей. В качестве плюмажа используется султан из конского волоса и флажок-«яловец».

Поверх кольчуги со стоячим воротником (музей истории народов Узбекистана) одет стеганный на вате панцирь покрытый сверху белой тканью («ак-кобе»), усиленный железными наплечниками и зерцалом. Руки от запястья до локтя прикрыты металлическими двустворчатыми наручами с гравировкой. Копье, палаш и саадак являются основным оружием эмира.

2. Телохранитель-ойрат. Кон. XVI – начало XVII в.
Реконструкция выполнена по материалам маверонахрской миниатюры XVI в. и экспонатам среднеазиатских музеев.

Кашгарский Моголистан, будучи мусульманским «форпостом» на границе с Монголией и Тибетом испытал на себе сильное влияние своих восточных соседей. При этом среднеазиатский («бухарский») комплекс вооружения дополнялся у кашгарцев монгольскими и киргизскими компонентами.

Ойрат носит низкий сфероконический шлем с широким козырьком видимо киргизского производства (обнаружен в местности Ак-Кель, Чуйской области). Бармица шлема состоит из тканевой основы, в которую вшиты металлические пластины. Как и синхронные ей маньчжурские, тибетские и монгольские бармицы, она разрезана на три лопасти: пара нащечников и назатыльник. Боковые лопасти завязаны над козырьком (такой способ ношения бармицы в «не боевом положении», сохранился до этнографических времен в Тибете). В качестве подшлемника ойрат использует стеганую шапку с наушами и назатыльником.

Халат с осевым разрезом скрывает от солнца кольчугу необычного для Средней Азии покроя: с длинными (до запястья) рукавами и подолом. Ойрат бережно относится к своему имуществу, и поэтому прикрыл нижнюю часть халата кожаными набедренниками. К поясу подвешен лук («нем»), украшенный серебреными накладками (Монгольская коллекция МАЭ), колчан со стрелами и сабля. Нагайка украшена металлическими накладками. На ногах мягкие монгольские сапоги на плотной подошве («гутулы»).

2. Командир отряда киргизских наемников. Кон. XVI – перв. пол. XVII в.
Реконструкция выполнена по материалам маверонахрской миниатюры XVII в. и экспонатам среднеазиатских музеев.

Со второй половины XVI в. правители Бухарыи Моголистана, стали все активнее привлекать к службе кочевников-киргизов. Опасаясь собственных подданных, они доверяли свою жизнь степнякам, многие, из которых даже еще не приняли ислам.

Обычно киргизы составляли подразделения легковооруженных воинов, однако их командиры носили доспехи среднеазиатского производства. На иллюстрации киргизский латник одет в бухарскую кольчугу («савут») с рукавами до середины предплечья, отложным воротником и подолом, поверх которой надет распашной халат. Для облегчения фехтования его правая часть (рукав, плечо и подол) подобраны и заткнуты за пояс. Голову воина прикрывает кольчужная миссюрка, которую от солнца оберегает (ставшая популярной, судя по миниатюрам, уже в XVII в.) войлочная шапка - «калпок».

Бедра, колени и часть голени киргиза защищены кольчато-пластинчатой броней бухарского типа. В левой руке воин держит кожаный щит усиленный пятью железными умбонами. В правой – небольшой боевой цеп «шалк-этме» («Киргизский исторический музей», г. Фрунзе). За спину заброшен колчан со стрелами и лук, к поясу подвешен палаш в ножнах. На ногах – мягкие кожаные сапоги.



Таблица 17.(стр.157).
Защитное вооружение среднеазиатских воинов эпохи позднего средневековья и Нового времени из музеев Средней Азии.

1–3 – боевые наголовья; 4, 5 – наручи; 6,8 – кольчуги; 7 – поножа; 9 – щит.