header photo

Главная - Библиотека - Археология

Кадырбаев М. К., Бурнашева Р. З. Погребение кыпчака первой половины XIV в. из могильника Тасмола

Кадырбаев М. К., Бурнашева Р. З. Погребение кыпчака первой половины XIV века из могильника Тасмола // По следам древних культур Казахстана. Издательство «Наука» Казахской ССР, Алма-Ата, 1970.

Наши сведения о племенах, населявших казахстанскую часть Детш-и-Кыпчак, почти целиком основаны на одной группе исторических источников — средневековой географической литературе, страдающей крайней фрагментарностью и относящейся к разным историческим периодам, а также странам и областям1.

Еще более неблагополучно обстоит дело с другой категорией источников — археологическим материалом. Исключение составляют данные, касающиеся Западного Казахстана и Павлодарского Прииртышья, в изучении которых в последнее время достигнуты значительные успехи2. В остальных районах древнейшей области расселения кыпчаков насчитываются пока единицы исследованных памятников.

Среди археологических материалов, поступивших в 1961 г. из Центрального Казахстана, особый интерес представляет погребение с находками двух серебряных монет из урочища Тасмола, находящегося в 50 км к северо-западу от г. Экибастуза, на правом берегу р. Шидерты. В этом урочище сосредоточено несколько разновременных могильников. Один из них, Тасмола IV, состоял из двух земляных курганов, отстоящих на 30 м друг от друга и вытянутых с северо-востока на юго-запад. Насыпи курганов опоясаны 3-метровыми рвами. Одна насыпь частично разрыта топографами, и на ее вершине сооружена триангуляционная вышка. Исследовать удалось лишь вторую насыпь.

Курган 2 имел диаметр 14 м и высоту 1,2 м (рис. 1). В центре, под насыпью открыта грунтовая могильная яма подпрямоугольной формы

----------
1. В. В. Бартольд. Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии. Соч., т. V, М., 1968, стр. 32, 49.
2. И. В. Синицын. Археологические исследования в Западном Казахстане. Труды ИИАЭ АН КазССР, т. 1. Алма-Ата, 1956; Ф. X. А р с л а н о в а. Памятники Павлодарского Прииртышья. В сб.: «Повое в археологии Казахстана». Алма-Ата, 1968.

—42—



Рис. 1. Могильник Тасмола IV. План и разрез кургана 2, а также перекрытия и погребения.

(2,4 X 1,1 м), ориентированная длинной осью с севера на юг. Перекрытия ямы не было, его заменяло деревянное сооружение в виде ящика без дна, сделанного непосредственно над погребенным. Подобная конструкция бытует среди кимакских племен Прииртышья с VIII—IX вв.3 В принципе этот же тип дощатых гробовищ несколько позже становится известным далеко на западе, на территории расселения половецких племен4.

На дне могильной ямы (глубина 1,6 м) лежал скелет, вытянуто, на спине, головой на север. Руки и ноги широко расставлены, левая рука согнута в локте. Череп повернут в левую сторону, его верхняя часть раздавлена. Во рту погребенного находилась серебряная монета (рис. 4, а). С левой стороны черепа обнаружена серебряная серьга в виде вопросительного знака с накрученной на прямой конец спиралью (рис. 2, 7). У кисти левой руки лежали сильно коррозированные фрагменты железного изделия, напоминающего небольшое блюдо, железный нож с бронзовой обоймой, обтягивающей слабо выступающее перекрестие, и круглым штырем для насадки рукоятки (рис. 2, 4). Здесь же найдено железное кресало (рис. 3, 3).

В пальцах левой руки обнаружена вторая серебряная монета (рис. 4, б). Вероятно, в момент захоронения она была вложена в руку погребенного, а затем вследствие разложения мягких тканей несколько сместилась к указательному пальцу.

Вдоль восточной стенки ямы был положен колчан с широким основанием и узким приемником, из которого торчали шесть железных наконечников стрел (рис. 2, 1—3). Колчан состоял из бересты, имел длину 68 см, ширину по нижнему основанию — 19 см, в средней части — 13 см, по верхнему краю — 11 см. Его внешняя сторона украшена тремя неширокими поясами из костяных накладок с врезным, геометрическим орнаментом, инкрустированным красной охрой. Подобные украшения колчанов — не новость для кочевых племен начала II тысячелетия нашей эры5. В нижней широкой части колчана сохранилось восемь сквозных отверстий для скрепления обеих его частей. В одном из отверстий торчал железный гвоздь с круглой выпуклой шляпкой. Все наконечники плоские, черешковые, крупных размеров. Пять из них ромбовидной формы с широкой треугольной

----------
3. Ф.X. Арсланова. Указ. работа, стр. 99, 101.
4. Г. А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966, стр. 130, табл. 12.
5. См. напр.: А. Харузин. Курганы Букеевской орды. «Известия об-ва любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском ун-те», т. XIV, 1890, кург. 24; И. В. Синицын. Древние памятники в низовьях Еруслана. МИА» № 78, 1960, рис. 47, 9; В, Д. Виктор о в а. Материалы к археологической карте памятников эпохи железа в Южной Башкирии. «Вопросы археологии Урала» г. 1962, 4, рис. 73.

—44—



Рис. 2. Тасмола IV, курагн 2. Предметы вооружения и украшения.

боевой частью. Шестой наконечник имел прямое лезвие (рис. 2, 3). Южнее колчана и немного подальше от стенки находилось два разобщенных звена железных удил с крупными подвижными внешними кольцами.

Между ног захороненного располагались железные стремена с широкой подножкой и узким отверстием, пробитым в расплющенной верхней части дужки. Обломки какого-то железного изделия вместе с двумя бронзовыми колечками и бронзовой фигурной накладкой с четырьмя отверстиями найдены между правой рукой и ребрами человека (рис. 2, 5—6).

В качестве ритуальной пищи в погребение была положена часть туши барана (сохранилась лопатка, передняя нога и ребра).

Вещевые находки из кургана 2 находят самые широкие аналогии среди многих десятков памятников, оставленных тюрко-язычными племенами на огромных степных пространствах Южной Сибири, Центральной Азии и Восточной Европы в первой половине II тысячелетия нашей эры.

В последние века I и в начале II тысячелетия у племен евразийских степей наблюдается большое разнообразие в типах вооружения и конского снаряжения6. В XI—XII вв. понемногу вещи стандартизируются, причем главным образом наконечники стрел, удила и стремена. В этот период особое распространение получают плоские в сечении наконечники стрел, удила с одинарными подвижными кольцами, к которым теперь прикрепляются повод и ремни оголовья, стремена с широкой подножкой и отверстием, пробитым в верхней части дужки. Показательно, что наибольшее количество совместных находок перечисленных категорий предметов приходится на Прииртышье — район, бывший, по сведениям письменных источников, первоначальным местом обитания родственных племен — кыпчаков и кимаков7. Именно здесь уже с X—XI вв. складывается этот устойчивый комплекс8. Начиная с XI—XII вв. он становится господ-

----------
6. Л.Р. Кызласов. Этапы средневековой истории Тувы. «Вестник МГУ», 1964, № 4, табл. 1, II; М. П. Гряз но в. История древних племен Верхней Оби.— МИА, № 48, 1956, табл. LV, 21—24; LVII — 1—6; А. А. Га ври лова. Могильник Кудыргэ как источник по истории алтайских племен. М. — Л. 1965, рис. 15, 4—5; рис. 16, S—6; Е.И. Агеева, А. Джу супов. Интересная находка. «Ученые записки КазГУ, серия историческая», вып. 12. Алма-Ата, 1963, рис. 2; B.Ф. Генинг, А.X. Xаликов. Ранние болгары на Волге. М., 1964, табл. IX; C.А. Плетнева. От кочевий к городам. М., 1963, рис. 43, 46.
7. В.В. Бартольд. Указ. работа, стр. 97—99, 549—551.
8. Ф.X. Арсланова. Указ. работа, табл, 1, 1—59. Подчеркиваем, что речь идет о постоянной взаимовстречаемости перечисленных предметов, ибо отдельные типы вещей, например, плоские наконечники стрел, удила с одинарными подвижными кольцами находили в Казахстане, Сибири, Поволжье, на юге России и раньше.

—46—



Рис. 3. Тасмола IV, курган 2. Железные удила, стремена и кресало.


Рис. 4. Серебряные монеты из кургана 2, Тасмола IV.

ствующим в степях Казахстана, широко распространяется в западной части Дешт-и-Кыпчак, на Алтае и в других районах9.

----------
9. И.В. Синицын. Археологические исследования в Западном Казахстане, стр. 96—97, 103—104, 111—113; его же. Древние памятники в низовьях Еруслана, стр. 166—167; К. Ф. Смирнов. Быковские курганы. МИА, № 78, 1960, стр. 211, 265—267; Е. И. Агеева. Памятники средневековья (раскопки на городище Баба-ата). Труды ИИАЭ АН КазССР, т. 14. Алма-Ата, 1962, стр. 197, рис. 59; А. X. М а р г у л а н. Раскопки погребения воина XIV века в долине реки Нуры. Труды ИИАЭ АН КазССР, т. 7. Алма-Ата, 1959, рис. 5, 6; А. Г. Максимо ва. Погребение воина XIV в. «Вестник АН КазССР», 1965, № 6; А.А. Гаврилова. Указ. работа, табл. XXV, 4—10; XXVH, 14; XXXI, 82—84; 91—93; С.А. Плетнева. Печенеги, торки и половцы в южнорусских степях. МИА, № 62, 1958, стр. 156—158, рис. 3—4; стр. 168, рис. 8.

—48—


Таким образом, археологическую коллекцию из могильника Тасмола правомочно отнести к XI—XIV вв., взяв за аргумент нижней даты, кроме археологических аналогов, сведения письменных источников о заселении кыпчаками в XI—XII вв. степной зоны от Алтая до Дуная10.

Находка в погребении двух серебряных монет позволяет точно продатировать курган 2.

Первая монета, найденная во рту погребенного, чеканена ханом Золотой орды Токтогу (689—712 гг. х.) в Сарае-ал-Махруса в 710 г. х. (рис. 4, а). Ее диаметр 16 X 17 мм, вес 1,47 г. На лицевой стороне в поле, ограниченном рамкой из точек, имеется надпись с титулатурой Токтогу:

«Султан верховный, Гийяс Эд-дин, Токтогу справедливый». Имя Токтогу написано по-монгольски. На оборотной стороне в круглую рамку из точек вписана квадратная линейная рамка, по бокам которой расположены четыре виньетки. На поле помещен текст:

«Чекан Сарая-ал-Махруса, 710 г. х.».

Этот тип монет описан X.М. Френом, а позднее на основе новых материалов из Волжской Болгарии С. А. Яниной11. Он упоминается (4 экземпляра) В.К. Савельевым в числе монет из клада, найденного в 1867 г. в бывшем Спасском уезде Казанской губернии12. Чекан Токтогу в Сарае-ал-Махруса 710 г. х. (3 экз.) представлен в кладе джучидских серебряных монет, обнаруженном в 1928 г. в Чувашии и определенном проф. Фасмером13. Одна из монет того же чекана упомянута в работе Г. А. Федорова-Давыдова14.

Вторая монета (рис. 4, б) плохой сохранности принадлежит чекану золотоордынского хана Узбека (712—741 гг. х.), по-видимому, из Сарая-Берке, основателем которого он считается15. Дата и название монетного двора, вероятно, стерты, но по почерку и типовым при-

----------
10. Г.А. Фёдоров-Давыдов. Указ. работа, стр. 143—144.
11. X.М. Френ. Монеты ханов улуса Джучиева или Золотой Орды с монетами иных мухаммеданских династий в прибавлении. СПб., 1832, № 28; С.А. Янина. Джучидские монеты из раскопок и сборов Куйбышевской экспедиции в Болгарах в 1946—1952 гг. МИА, № 42, т. 1, 1954, стр. 431, № 10.
12. В.К. Савельев. О кладах золотоордынских монет в развалинах древнего города Болгар. Труды I археологического съезда в Москве, П. М., 1871,
стр. 495.
13. К.В. Элле. Клад джучидских монет в Чувашской АССР. КСИИМК, вып. 15, 1947, стр. 112.
14. Г.А. Федоров-Давыдов. Указ. работа, приложение I, стр» 264.
15. А. Ю. Якубовский. К вопросу о происхождении ремесленной; промышленности Сарая-Берке. «Известия ГАИМК», т. 8, вып. 2—3. Л., 1931; стр. 14.

—49—


знакам ее можно отнести к самому концу 20-х гг. XIV в.16. Диаметр монеты 16 мм, вес 1,43 г. На лицевой стороне в поле, окаймленном линейным и фигурным ободками, читается имя Узбек-хана: «...Мухаммад Узбек-хан»

На обороте в круглой рамке, в поле с четырьмя виньетками по-бокам сохранилась часть символа веры:

«Нет бога, кроме аллаха, Мухаммад...».

Над именем правителя симметрично, с обеих сторон расположены так называемые «узлы счастья», широко известные в монгольском чекане.
Клады и отдельные монеты с чеканом Токтогу и Узбек-хана особенно распространены на территории Восточной Европы. А.П. Смирнов и Г.А. Федоров-Давыдов, основываясь на этом, писали: «...деньги появляются только в степях к западу от Волги...», «заволжские степи и Казахстан не дают находок монет. Видимо, кочевники этой части улуса Джучи сохранили в полной мере натуральное хозяйство»17. Позже Г.А. Федоров-Давыдов формулирует эту мысль еще более категорично: «И учет погребений с монетами, и регистрация находок кладов и отдельных монет показывают, что денежное обращение в обширных степях Казахстана совершенно отсутствовало. Здесь известно только одно кочевническое погребение с монетами»18. С таким мнением нельзя согласиться.

В степной части Казахстана и Средней Азии найдено немало монет монгольского времени. Перечислим хотя бы такие местонахождения:

1. Клад серебряных джучидских монет (1253 шт.), найден в середине прошлого столетия на территории Внутренней Киргизской орды (Западный Казахстан)19.

2. Серебряная и медная монеты из курганов в низовьях Узеней (Западный Казахстан), раскопанных в 1948—1950 гг. По определению И.В. Синицына, они золотоордынского времени20.

----------
16. С.А. Янина. Джучидские монеты из раскопок и сборов Куйбышевской экспедиции в Болгарах в 1953—1954 гг. МИА, № 61, т. II, 1958, стр. 404, № 31а.
17. А.П. Смирнов, Г. А. Ф е д о р о в-Д а в ы д о в. Задачи археологического изучения Золотой ррды. СА, 1959, 4, стр. 134.
18. Г.А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы, стр. 216.
19. В.В. Григорьев. Новооткрытые джучидские монеты. «Известия Восточного отдела Арх. об-ва», ч. I, вып. 1. СПб., 1858.
20. И.В. Синицын. Археологические исследования, стр. 98, 99, 124.

—50—


3. Серебряная джучидская монета Узбек-хана с чеканом Сарая-ал-Махруса 722 г. х. Случайная находка из урочища Козды-Кара Бок-сайского района Гурьевской области21.

4. Три серебряные монеты конца XIII—начала XIV в. открыты А. Г. Максимовой в 1963 г. в курганном погребении урочища Тос-Тобе близ с. Королевка Джамбулской области22.

5. Серебряная монета джучида султана Махмуда Джанибек-хана, чекан Сарая-ал-Джедид (749 г. х.), найдена Е. И. Агеевой в Сузак-ском районе, у р. Сартан-Сай, в 20 км северо-восточнее городища Баба-ата23.

6. Клад серебряных монет XIV в. (около 600 шт.), обнаружен в глиняном сосуде, найденном в 1928 г. на левом берегу р. Талас, в верхней части долины, на землях бывшего с. Иогансдорф (Киргизия). Он состоял из джагатаидских (546 шт.), джучидских (6 шт.) и монет бадахшанского чекана (4 шт.)24.

7. Три серебряные джагатаидские монеты извлечены А. X. Маргуланом из Жартасской группы курганов близ г. Караганды25.

8. Серебряная монета джучида Мюрид-хана (1361—1363), чекан города Гюлистана (763 г. х.). Случайная находка из городища Сыг-нак учителя А. Аманжолова из поселка Чиили26.

Кочевнические погребения с нумизматическим материалом, клады монет второй половины XIII—начала XIV в. найдены в Ахангеране27, долине Чирчика28, на Халчаян-тепе29.

----------
21. Хранится в отделе археологии ИИАЭ АН КазССР. Этот тип описан С.А. Яниной, (см.: МИА, № 42, 1954, стр. 434).
22. М.Б. Массон. К вопросу об изучении языческих курганных погребений. «Вестник АН КазССР», 1965, № 1, стр. 82—83.
23. Хранится в отделе археологии ИИАЭ АН КазССР. Подобный тип монеты отмечен в названной работе С. А. Яниной, только лицевая сторона ее совпадает с № 59,. а оборотная — с № 60 (стр. 438); М. Е. Массой. Монетные находки, зарегистрированные в Средней Азии в 1930 и 1931 годах. «Материалы Узкомстариса», выи. 5. Ташкент, 1933, стр. 12.
24. М.Е. Массон, Монетные находки, зарегистрированные в Средней Азии..., стр. 13—14.
25. А.X. Маргучан. Указ. работа; М.Е. Массон. Серебряные монеты XIV века из погребений могильника в бассейне реки Нуры, там же, стр. 262, 265.
26. Хранится в отделе археологии ИИАЭ АН КазССР. Этот тип описан С. А. Яниной (см.: МИА, № 42, стр. 445, № 95; МИА, № 61, стр. 410, № 95—95а).
27. М.Е. Массон. К вопросу..., стр. 83. Более раннее упоминание см. Ахангеран. Археолого-топографический очерк. Ташкент, J.948, стр. 25.
28. М.Е. Массон. По поводу нескольких монетных находок, зарегистрированных на территории Казахстана до 1947 г. «Вестник АН КазССР», 1948, № 7, стр. 59; его же. К вопросу..., стр. 83.
29. Г. А. Пугаченкова. Погребение монгольского времени в Халчаяне. СА, 1967, 2, стр. 253. Монета джагатаидского чекана найдена и при расчистке соседнего бугра на Ханака-тепе.

—51—


Монетные находки, хотя пока и немногочисленные, бесспорно, говорят о том, что степные племена Казахстана были втянуты в сферу товарно-денежных отношений с торгово-ремесленным и сельскохозяйственным населением городов Средней Азии и Поволжья золотоордынского времени. Другое дело, что из-за малого количества монет в настоящее время нельзя определить степень и масштабы развития денежного обращения, но это уже вопрос времени, зависящий от темпов развития средневековой археологии Казахстана. Пока же погребение из могильника Тасмола является самым северным пунктом в ареале джучидских монет на территории Казахстана.

Очень интересна этнографическая деталь погребального обряда — расположение монет во рту и в руке погребенного. Обычай захоронения покойника с монетой во рту неоднократно отмечен в разновременных погребениях Средней Азии, Китая, Восточного Туркестана и других районов30. Подобный ритуал, широко распространенный во многих странах с первых веков нашей эры вплоть до недавнего времени, был известен с середины I тысячелетия нашей эры и в Казахстане31. Исследователи объясняют его по-разному. В греческой мифологии монеты во рту погребенного служили платой за переправу через реку, разделявшую реальный мир от потустороннего. Но такая трактовка обычая едва ли приемлема для племен и народов древнего и средневекового Казахстана, погребальный обряд и религиозные представления которых не имеют ничего общего с греческой «моделью».

Наиболее правдоподобную, на наш взгляд, интерпретацию ритуала дает Дж. Г. Фрэзер, предположивший, что первоначальный обычай класть в рот покойнику какую-либо пищу несколько изменился, во рту стали оставлять деньги, на которые умерший мог якобы купить себе пищу32.

----------
30. М.М. Дьяконов. Работы Кафирниганского отряда. МИА, № 15, 1950, стр. 160—161, погребения 79 и 85; В. Ф. Г ай д у к е вич. Могильник близ Ширин-Сая в Узбекистане. СА, 1952, 6, стр. 334; А. М. Б е л е н и ц к и й. Археологические заметки. «Известия Отд. общ. наук АН ТаджССР», 1957, вып. 14, стр. 6—8; Б.А. Литвинский, Э. Гулямова, Т.И. 3еймаль. Работы отряда по сбору материалов для составления археологической карты (1956). Труды АН. ТаджССР, т. 91. Сталинабад, 1959, стр. 137—138; Б.А. Литвинский. Погребальный обряд древних ферганцев в свете этнографии. «Известия Отд. общ. наук АН ТаджССР», 1968, № 3, стр. 45. Здесь же имеются сведения о древнекитайском обычае класть монету в руку погребенному.
31. А.Г. Максимова, М.С. Мерщиев, В.И. Вайнберг, Л.М. Левина. Древности Чардары. Алма-Ата, 1968, стр. 259.
32. I.G. Frazer. Garnered sheaves. Essays, adresses and reviews. London, 1931, p. 19—20. Цит. по работе Б. А, Литвинского. Погребальный обряд..., стр. 46.

—52—


Заметим, что в основе обряда, независимо от вариантов его объяснения, лежит принцип снабжения покойника деньгами. В первом случае монета служит платой за «переправу через реку Стикс», во втором — за пищу на время «путешествия в потусторонний мир». Такой обычай не случаен, он порожден уже существовавшим тогда представлением людей о деньгах, как средстве обращения и мере стоимости. Если исходить из этого, то тасмолинский нумизматический материал еще более подтверждает тезис о наличии товарно-денежного обращения в степях Казахстана.

Соотношение археологических комплексов и этнических групп, известных по сведениям письменных источников, справедливо считается одной из самых сложных проблем древней и средневековой истории. В нашем случае дело облегчается тем, что средневековые авторы (Гардизи, Ибн Хордадбех, Ибн ал-Факих, Махмуд Кашгаровий) единодушно размещают кыпчаков и кимаков в степях Прииртышья и Центрального Казахстана. Мы уже говорили о полном сходстве погребального обряда и вещевых находок тасмолинского кургана с прииртышским кимако-кыпчакским комплексом.

Как известно, в XI в. имя кимаков сходит со страниц письменных документов33. Вероятно, XI в. и является тем рубежом, с которого курганные погребения Прииртышья и Центрального Казахстана следует называть кыпчакскими. Конечно, традиции материальной и духовной культуры кимаков не исчезли бесследно. Напротив, они нашли прямое продолжение в культуре вышедших из той же среды кыпчакских племен, впоследствии расселившихся на огромной территории евразийских степей.

Вспомним в этой связи и о специфических украшениях-серьгах в виде вопросительного знака (рис. 2, 7), сопровождающих большинство погребений кыпчакского облика. Исследования последних лет34 достаточно убедительно показывают, что этот тип серег следует считать этническим признаком кыпчаков и их западной ветви — половцев.

----------
33. В.В. Бартольд. Кипчаки. Статьи из энциклопедии ислама. Соч., т. V, стр. 349.
34. С.А. Плетнева. Печенеги, торки и половцы..., стр. 176; Г. А. Федоров-Давыдов. Кочевники Восточной Европы..., рис. 6 (VIa—б) й стр. 40—41; Н.Н. Вактурская. О серьгах со средневекового городища Шехрлик. Сборник к 60-летию С.П. Толстого. М., 1968, стр. 249, 252.