header photo

Главная - Библиотека - Археология

Кирпичников А. Н. Погребение воина XII-XIII вв. из Южной Киевщины (по материалам экспозиции АИМ)

Кирпичников А. Н. Погребение воина XII-XIII вв. из Южной Киевщины (по материалам экспозиции АИМ) // Сборник исследований и материалов Артиллерийского исторического музея. Вып 4. Л., 1959. с. 219-226.
OCR — Ровдо Роман

В 1888 г. заведующий Артиллерийским музеем Н. Е. Бранденбург начал исследовать курганы Киевского Поросья. Эти раскопки, давшие большое количество разнообразного вооружения, настолько захватили ученого, что он увлеченно занимался ими все последние 15 лет своей жизни. С годами в Артиллерийском музее накопилась большая коллекция вещей из южнорусских раскопок, но обобщить проделанную работу Н.Е. Бранденбург не успел.1 Внимательно описанный и отлично систематизированный материал этих раскопок оставался долгое время неопубликованным. Археологи обратились к нему лишь в последнее время.2
Из всей коллекции поросских древностей (ныне находящейся в Эрмитаже) в Артиллерийском историческом музее сохранился комплекс вещей из погребения воина из кургана № 106 (261) у с. Бурты быв. Каневского уезда Киевской губернии, раскопанного в 1891 г. Среди примерно сорока военных погребений южной Киевщины, раскопанных Н.Е. Бранденбургом, это погребение очень типично и в то же время оно — одно из самых богатых по составу и разнообразию найденного вооружения.
Погребение найдено в одном из нескольких курганов, расположенных группой в северной части села, на берегу пересохшей р. Сухой Кагарлык. Оно было произведено в могиле, вырезанной в материке и прикрытой сверху курганной насыпью (размеры ямы: длина 250 см, ширина 80 см, глубина 70 см). В могиле находился дубовый гроб, сбитый большими (длиной 25 см) железными костылями (рис. I, 9). На крышке гроба лежало копье с узким граненым пером и воронковидной тульей3 (рис. I, 5). Судя по размеру могилы, длина древка копья несколько превышала 2 м. В гробу обнаружен плохо сохранившийся мужской костяк, одетый в кольчугу длиной около 60 см (рис. II) с короткими рукавами.

-219-



Рис. I.
Погребение из кургана у с. Бурты.
1 - шлем (реконструкция); 2 - стремя; 3 - удила; 4 - наконечник стрелы; 5 - наконечник копья; 6 - костяные накладки; 7 - кресало; 8 - пряжка; 9- костыль для скрепления гробя: 10 - сабля.

-220-


При погребенном найдены следующие вещи: шлем с остатками бармицы, высота корпуса которого — 20 см, ширина 25х20 см (стоял у правого плеча, рис. I, 1), сабля в ножнах, лежавшая вдоль костяка4. Клинок сабли равномерно изогнут


Рис. II.
Предметы из погребения у с. Бурты. (Экспозиция АИМ).

(рис. I,10). Максимальный изгиб клинка равен 2 см. От ножен остались наконечник и два кольца для пристегивания к ремню. На кольчуге обнаружен наконечник плоской широкой стрелы5 (рис. I, 4) с частью сохранившегося древка, обернутого тонкой полоской бересты. Там же найдены: прямоугольное замкнутое кресало6 (рис. I, 7), железная пряжка (рис. I, 8),

-221-


обломки железа и дерева. Рядом с гробом с северной стороны находился остов оседланного и взнузданного коня. Конь лежал животом на земле с подогнутыми ногами, морда уткнута в землю; это говорит о том, что конь был убит здесь же. В зубах коня — коленчатые удила (рис. I, 3). Кроме этого, рядом с остовом коня лежали стремя килевидной формы (рис. I, 2), незначительные остатки уздечки со следами украшений из бронзовой проволоки. В гробу и у скелета коня оказались костяные пластинки (рис. I, 6), одна из которых, длиной 14 см и шириной 1,6 см, представляет собой, очевидно, серединную накладку от лука. Лук, по-видимому, был положен рядом с конем, так как около самой пластинки были кусочки бересты от обклейки луковища. Человек и конь были ориентированы головой на запад.7
Наконец, в ногах человеческого скелета лежал бронзовый тонкостенный котел с железной дужкой, а в самой курганной насыпи с западной и восточной сторон найдено по одной отрубленной конской голове.
Все найденные предметы составляют, безусловно, полный набор вооружения конного воина-лучника, очевидно, представителя знати. В последнем убеждает еще наличие в могиле шлема и кольчуги, попадающихся в захоронениях лишь в исключительных случаях. Например, если в южнокиевских курганах Н.Е. Бранденбург нашел 19 сабель и столько же копий, то при этом ему встретилось только 3 шлема и 3 кольчуги.
Историческое прошлое района, где обнаружено рассматриваемое погребение, достаточно известно. Здесь (левый берег р. Рось) в XII-XIII вв. осели тюркоязычные кочевники — черные клобуки, находившиеся в зависимости от киевского князя и составлявшие иноплеменную часть русского войска.8
Особенно ценно, что погребения черных клобуков сохранили много оружия XII-XIII вв., чего мы не имеем для других районов древней Руси. Рассмотрение оружия «своих поганых» позволит определить сходство или различие русского и кочевнического вооружения и поставить вопрос о южнорусском оружии вообще. Остановимся на оружии погребения из Бурты.
Найденный шлем сохранил изящную сфероконическую форму, по-видимому, был увенчан высоким шпилем и имел наносник. В передней части корпуса сохранились окологлазные выкружки. Подобные шлемы9 приблизительно с XII в. были и в русском войске. Они очень напоминают форму, которая в Московской Руси получила название шишака. Похожий шлем XII в. за пределами Руси встречен только один раз, на территории Венгрии.10

-222-


Среди сабель, найденных в раскопках Н.Е. Бранденбурга, буртинский клинок — один из лучших по сохранности. Все клинки этого времени имеют равномерный, не очень сильный изгиб лезвия, в наивысшей точке составляющий 2-3,5 см. В специальной литературе подробно обсуждались восточноевропейские сабли VIII-XI вв., когда они получили значительное распространение на юго-востоке нашей страны.11 Сабли же XII в. нередко представляют сильно изогнутыми; в действительности кривые, сильно заостренные к концу клинки появились лишь в XIII—XIV вв.12 Между последними и саблями раннего средневековья были еще умеренно искривленные широкие клинки XII в., типичным представителем которых и является рассматриваемая здесь сабля. Таким образом, типологическое развитие восточноевропейской сабли получило недостававшую ему последовательность и законченность.
На южнорусских городищах XII-XIII вв. (Княжа-гора, Сахновка и др.) неоднократно находили сабельные перекрестья, части ножен, а иногда и сами клинки. Все эти находки почти не отличаются от кочевнических поросских сабель. Очевидно, этот вид оружия в то время у русских и их южных соседей был одинаковым.
Копье рассматриваемого погребения имеет узкое граненое перо, его определенно можно назвать пикой. Этот тип копья почему-то никем не изучался. Между тем, во многих южных русских городах, погибших при монгольском нашествии, и в кочевнических погребениях их найден не один десяток. Пики описанной формы встречены и севернее, например, в костромских и ленинградских курганах. Можно даже утверждать, что в боевой практике XII-XIII вв. этот тип копья в отдельных русских районах, очевидно, получил преобладающее распространение. Это, несомненно, кавалерийское копье — легкое, маневренное, оно рассчитано на пробивание кольчуги и других доспехов и, очевидно, распространилось в XII-XIII вв. на юге Руси под воздействием легкоконной борьбы с кочевниками. Назначение узких граненых пик точно определил один андалузский источник второй половины XIV в. «Часто его (копья. — A.K.) наконечник квадратен в сечении, легок и тонок, чтобы протыкать доспехи и другие инструменты защиты».13 В Уставе XVII в. «Учение и хитрость ратного строя пехотных людей», между прочим, сказано, что «четверогранные (копья. — А.К.) против конных добры». В русском войске узкие бронебойные копья находили применение до конца средневековья.14 Очевидно, одна и та же форма копья в разные времена и у разных народов была порождена одинаковыми условиями борьбы — усилением и распространением доспеха и активизацией конных стычек.

-223-


Упомянутый выше плоский широкий наконечник стрелы тоже имеет много прямых аналогий в русских и кочевнических памятниках XI-XIII вв. от Молдавии до Новгорода. Особенно распространен этот тип у кочевников южных степей и несколько раз найден в самих поросских курганах. Есть версия, что такие стрелы применялись против коней противника.15 Заметим, что в погребениях кочевников XII-XIII вв. распространены именно широколистные стрелы и почти полностью отсутствуют узкие бронебойные. Это объясняется тем, что листовидные стрелы обладали большей точностью и правильностью в полете, чем узкие стержневидные стрелы.
Отмеченный выше тип стрелы следует отличать от поперечнолезвийных, более удлиненных срезней, которые всюду в находках на Руси отмечают путь монгольских полчищ в 40-х гг. XIII в. Общность, по-видимому, только в том, что поперечнолезвийные срезни вообще центральноазиатского происхождения.
В заключение отметим, что найденное в погребении прямоугольное кресало общерусской формы относится по типологическим признакам к первой половине XIII в.16 Этим же временем определяется и стремя с дужкой килевидной формы, также известное в находках из русских городов.
Таким образом, при рассмотрении буртинского оружия можно прийти к выводу, что боевое снаряжение русского и черноклобуцкого всадников в XII-XIII вв. было одинаковым, что типы найденного оружия особенно характерны для южной Руси. По-видимому, много оружия черные клобуки непосредственно получали из русских городов.
Старое оружеведение настойчиво искало в русском вооружении восточное или западное влияние, исключая возможность самостоятельного развития. Однако такой подход к проблеме является односторонним и поэтому неправильным. Особенностью многовекового развития русского оружия было то, что оно использовалось на двух фронтах борьбы: западном и юго- восточном. В этих чрезвычайно сложных и разнохарактерных условиях и выковывалось вооружение русского войска, сочетавшее в себе восточные и западные черты.
Замечательно просто и точно написал о своеобразии русского оружия в своем трактате «Политика» (1663-1666 гг.) сербский книжник, живший в России, Юрий Крижанич. «В способах ратного дела мы (русские.— А.К.) занимаем среднее место между скифами (подразумеваются турки и татары.— А.К.) и немцами. Скифы особенно сильны только легким, немцы только тяжелым вооружением; мы же удобно пользуемся тем и другим и с достаточным успехом можем

-224-


подражать обоим упомянутым народам, хотя и не сравняться с ними. Скифов мы превосходим вооружением тяжелым, а легким близко к ним подходим; с немцами же совершенно наоборот. А потому против обоих мы должны употреблять обоего рода вооружение и создавать преимущество нашего положения».17
Таким образом, изменение и развитие русского вооружения было определено внутренними и внешними потребностями развития военного дела и совсем не сводилось к одним лишь внешним воздействиям.
В южных районах, в условиях постоянной и тяжелой борьбы Руси с кочевой степью, распространялись или совершенствовались некоторые формы доспеха и оружия (копье, сабля - в нашем обзоре).
На примере разбора кочевнического поросского вооружения видно, что Русь сама могла стать источником влияния в формах оружия на своих южных соседей.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Отчет о раскопках был издан после смерти Н.Е. Бранденбурга под названием «Журнал раскопок Н. Е. Бранденбурга 1888-1902 гг.». Спб, 1908.
2. Плетнева С.А., Печенеги, торки и половцы в южнорусских степях, «Материалы и исследования по археологии СССР», № 62, М., 1958, стр.151 и сл.
3. Длина наконечника - 25 см, длина лезвия - 13 см, его ширина - 1,6 см, ширина втулки - 3,5 см.
4. Общая длина - 98 см, ширина клинка в средней части - 3,5 см, ширина перекрестья - 7,5 см. У оконечности клинок несколько суживается.
5. Длина лезвия - 4, ширина - 2,2 см.
6. Длина - 7, ширина-2.5 см.
7. «Журнал раскопок...», стр.69-70; Бранденбург Н.Е., Путеводитель по С.-Петербургскому Артиллерийскому музею, отдел доисторический, Спб, 1902, стр.55, №138. Н. Е. Бранденбург неправильно датировал погребение IX-XI веками.
8. Черные клобуки включали несколько племенных групп (берендеи, торки и др.).
9. См. Кирпичников А.Н., Русские шлемы X-XIII вв., «Советская археология», 1958, № 4. стр.60-61, рис. 6, 1-4.
10. Archaeologiai Ertesito, vol. 85, 1958, стр.191, табл. LIII, 1.
11. Мерперт Н.Я., Из истории оружия племен Восточной Европы в раннее средневековье, «Советская археология», 1955, XXIII, стр.130 и сл.
12. Тип клинка см. Арциховский А.В, Основы археологии, М., 1954, стр.198, рис. 85.

-225-


13. Ali ibn’ abd ar-Rahman ibn Hodeil al-Andalusi. La Pature des Cavaliers et l'insigne des preux, Paris, 1924, стр.243.
14. Cp. Труды ГИМ, вып. XX, M., 1948, стр.39, рис. 7.
15. Медведев А.Ф., Оружие Великого Новгорода, «Материалы и исследования по археологии СССР», № 65, М., 1959, стр.166; рис. 13, 24.
16. Плетнева С.А., упом. соч., стр.169.
17. Безсонов П., Русское государство в половине XVII в., рукопись времен царя Алексея Михайловича, ч. II, М., 1860, стр.168.