header photo

Главная - Костюм и ткани - Традиционный костюм

Сухарева О. А. Опыт анализа покроя традиционной туникообразной среднеазиатской одежды

Сухарева О.А. Опыт анализа покроя традиционной «туникообразной» среднеазиатской одежды в плане их истории и эволюции // Костюм народов Средней Азии. - М.: Наука, 1979. - С. 77 - 102 (фрагмент)


Одной из важнейших задач, которые должны быть решены при изучении одежды в плане ее истории, является вопрос о принципах конструирования, т. е. покроя. Покрой — это основа одежды, технологическое решение задачи приспособления материала, прежде всего наиболее распространенного — ткани, к формам человеческого тела. В том, как решается

-77-


эта задача, проявляется специфика культурных традиций каждого народа или нескольких народов одного региона, отражаются культурные связи между ними. Конечно, покрой традиционной одежды, сложившейся еще в те времена, когда не существовало переменчивой моды, обрел свои черты далеко не сразу, на это потребовалось долгое время. От момента, когда для одежды была впервые использована ткань, и до того времени, когда каждый этнос оказался обладателем своего собственного красочного, своеобразного костюма, прошло много веков. История этого костюма отложилась, в частности, в покрое, анализ которого в плане его эволюции представляется необходимым шагом в исследовании истоков народного костюма.

Хотя сведений о покрое различных видов среднеазиатской одежды недостаточно, их накопилось столько, что назрела нужда в обобщении и осмыслении, необходимых при постановке широких работ по изучению народной одежды для историко-этнографического атласа. Привлекая литературу и используя свои многолетние наблюдения, а также изучение музейных коллекций, автор высказывает в качестве рабочей гипотезы свои соображения о том, как следует представлять историю традиционных для Средней Азии и Казахстана покроев, пути сложения тех форм старинной одежды, которые дошли до нашего времени. Нет нужды говорить, что, как и всякая гипотеза, она подлежит критическому рассмотрению в свете новых, постоянно накапливающихся фактов, которые могут дать материал для углубления и расширения исследования или для пересмотра выдвинутых положений.

При выяснении генезиса старинной традиционной одежды народов Средней Азии как в целом, так и в отдельных деталях, в частности в ее покроях, нас ждет немало трудностей. Недостаточная изученность, с одной стороны, современного национального костюма, с другой — костюма эпохи древности и средневековья препятствует выделению общих черт и различий. Особенно затруднено сравнение покроев одежды: художники древности отнюдь не задавались целью отразить конструктивные особенности изображаемой ими одежды — эти особенности могут быть выявлены только специальным анализом при учете условности изображений. В этом отношении отметим интересный опыт реконструкции покроев древнего костюма народов Ирана, сделанный иранскими учеными: показывая одежду, изображенную на памятниках прошлого, они как бы развертывают ее, расправляют складки1. Подобных попыток в отношении Средней Азии пока не предпринималось, и вопрос о покрое одежды, изображенной на памятниках, по существу, еще не поставлен. Первая попытка такого-рода сделана Н. П. Добачевой в настоящей книге.

Характерной чертой старинной одежды народов Средней Азии и Казахстана было свойственное ей единство или близость покроев одежды разных полов и возрастов. Эта черта была отмечена путешественником XIII в. Чань-Чунем, по наблюдению которого в Самарканде «рубахи у мужчин и женщин были одинаковы»2. Единообразие форм одежды разных полов было присуще многим народам. Рубрук и Плано Карпини, наблюдавшие народный быт монголов в XIII в., сообщили, что «одеяние как у мужчин, так и у женщин сшито одинаково». Если монгольских жен-

-78-


щин выделяли головные уборы, то «девушек и молодых женщин с больщим трудом можно было отличить от мужчин, так как они одевались во всем так, как они»3. Эта черта, наблюдаемая у многих народов, потребовала ее осмысления и объяснения. Такую попытку сделал Н. Харузин. «Странное, на первый взгляд, явление — что одежда мужчин почти не отличается по своему покрою от женской», — он правильно объяснил несложностью ранних форм одежды, полагая, что «дифференциация одежды мужской и женской наступает лишь постепенно, по мере развития народности»4. Н. Харузин, однако, не учитывал, что у народов с достаточно высокой культурой, сохранявших традиционные формы одежды, последняя долго не утрачивала этого единства. Издавна выработанные покрои сохранялись, так как простота их не препятствовала проявлению в ней социальных различий — они выражались в материале для одежды и в ее украшении. Покрой, удачно найденный, приспособленный к бытовым привычкам и к климату, не менялся веками.

Единство покроев должно рассматриваться как черта архаическая, и общие для обоих полов формы следует считать наиболее древними. В отношении Средней Азии и Казахстана в исследованиях исторического и теоретического плана именно такие формы одежды представляют первостепенный интерес. При этом следует рассматривать прежде всего покрой в целом без подразделения на женскую и мужскую одежду, отмечая черты, присущие одежде разных полов как признак второстепенный. Без сомнения, различия в женской и мужской одежде появились позднее, в ходе ее эволюции.

Среднеазиатская плечевая одежда, как распашная, так и нераспашная,— одежда того покроя, который в этнографии данного региона принято условно называть туникообразным, хотя она не имеет ничего общего с греческой туникой5. Покрой этот для Средней Азии описывался неоднократно, однако здесь нельзя не дать его общую характеристику, чтобы у читателя не оставалось сомнений, о чем конкретно идет речь.

Среднеазиатская одежда туникообразного покроя делается из прямого куска ткани, перегнутой вдвое на плечах, так что из одного куска образуется основная часть одежды — ее стан. Прямые невырезные рукава пришиваются к стану по прямой нитке; с боков, под рукавами, захватывая их, помещаются боковины6. Такой рукав можно назвать «входящим», так как он вводится внутрь покроя. На месте стыка рукавов с боковинами по большей части, хотя и не всегда, вшиваетря ластовица, предохраняющая это место от разрыва. Ластовиц не было, например, в припамирской одежде7. Если на одежде (обычно мужской) делали карман, то это был карман вертикальный, внутренний, его вшивали в шов, соединяющий боковину со станом.

Покрой наплечной одежды, единый в своей основе, имеет две главные разновидности: первая, более простая, — крой по прямой нитке, без всяких скосов, иногда путем разрывания ткани, без применения режущего орудия; вторая разновидность — крой со скашиванием полотнищ, из которых шьется одежда, что осуществляется за счет раскашивания боковин и рукавов. Именно такой покрой — с раскашиванием — описал для XIII в. Чань-Чунь: «...рубахи самаркандцев, и мужчин и женщин, шились из

-79-


тонкой шерстяной материи белого цвета, сшитой в виде мешка, кверху узко, книзу широко, с рукавами»8. Если одежда делалась из домотканой — очень узкой — ткани, так что и для стана, и для боковин приходилось сшивать по нескольку полотнищ, у некоторых этнических групп (например, у припамирцев) раскашивалось каждое полотнище, в результате чего в подоле одежда, особенно женская, сильно фалдила9.

Очень редко в поздних образцах одежды применяется другой прием раскашивания: расширяющие клинья вставляются между прямыми станом и боковинами, а иногда и в рукава. Этот покрой появился очень поздно — кое-где, возможно, уже в советское время (он характерен для туркменских женских платьев-рубах).

Из двух основных вариантов покроя туникообразной одежды более архаичным был, несомненно, крой по прямой нитке, без раскашивания ткани. Когда появился покрой с раскашиванием, неизвестно. Свидетельство Чань-Чуня зафиксировало его для Самарканда XIII в. Конечно, этот вариант покроя исторически представляет собой результат дальнейшего развития и усложнения покроя. Ему предшествовал покрой без раскашивания. В некоторых местах замена первого вторым прослеживается, например, в Ташкенте: эта замена произошла на памяти людей, родившихся в начале второй половины XIX в.10 В других местах, наоборот, покрой с раскашиванием заменился покроем по прямой нитке. Такую эволюцию покроя А. К. Писарчик удалось проследить по воспоминаниям пожилых людей в Нурата, где прямой покрой появился в конце XIX в. под влиянием бухарской моды11. Возможно, когда-то покрой с сильным раскашиванием боковин и рукавов был распространен и в Самарканде, где в начале XX в. обычная одежда кроилась с очень маленьким скашиванием. Однако самаркандские женские халатики мунисак старинного покроя, уже вышедшие из обычного употребления (они остались в похоронном костюме), имели сильно сужающиеся к концам рукава и расширялись к подолу. Видимо, таков был в старину (примерно в начале второй половины XIX в.) обычный покрой самаркандской одежды.

Принцип туникообразного покроя — с раскашиванием или без раскашивания ткани — проявлялся, как правило, во всех деталях: если раскашивались рукава, то были раскошены и боковины. Иногда это правило нарушалось, но, видимо, это было явлением поздним.

Характерной особенностью среднеазиатского варианта туникообразного покроя, как известно распространенного в народной одежде и других регионов, было то, что для рукавов ткань располагалась поперек, а не вдоль руки и пришивалась к стану кромкой. Таким образом, при опущенной руке ткань оказывалась на рукавах поперечной (что было особенно четко видно в одежде из полосатых тканей), а при руке, вытянутой горизонтально на уровне плеча, — продольной.

Помимо единства покроев всех полов и возрастов, древней чертой среднеазиатского костюма была ограниченность его видов — как имеющихся вообще, так и носимых единовременно. Несомненно, когда-то на заре истории одежды люди ограничивались одним единственным ее видом. В Средней Азии еще в древности сложился обязательный комплекс из двух предметов одежды — наплечной и набедренной (штаны). Наплеч-

-80-


ная одежда во многих глухих, отдаленных от городских центров местах была в обычной жизни в начале XX в. представлена одним видом — нераспашным или распашным. Лишь при выходе «на люди», а иногда при выезде из селения считалось необходимым надевать поверх нательной одежды и халат. У богатых людей или в торгово-ремесленных центрах, где тканей было достаточно и они были недорогими, появился обычай носить при выходном костюме несколько надеваемых друг на друга одежд одного вида (у мужчин — несколько халатов, у женщин — несколько рубах или рубаха и халат).

Рассмотрим среднеазиатскую нераспашную туникообразную одежду (рис. 1). Основным ее видом была рубаха, мужская и женская, которая служила прежде всего нательной одеждой. Особое значение для характеристики нераспашной одежды имеет форма ворота. В Средней Азии было два основных вида — вертикальный и горизонтальный. Анализ показал, что у подавляющего большинства этнических и локальных групп форма ворота имела не этногенетическое, а функциональное значение: вертикальный ворот делали для кормления ребенка грудью, поэтому он был характерен для одежды женщин-матерей; у мужчин и девушек, а также у молодух до рождения первого ребенка ворот был горизонтальный. Когда различие в одежде женщин и девушек исчезло (уже в советское время), у тех и других распространение получил вертикальный ворот. Таким образом, у одной и той же этнической или локальной группы бытовали единовременно обе формы ворота старой туникообразной одежды — вертикальный и горизонтальный.

Горизонтальный ворот имел несколько разновидностей, незначительно отличавшихся в разных районах друг от друга: ворот, достаточно широкий для того, чтобы в разрез свободно проходила голова; более широкий, несколько приоткрывающий плечи (иногда спускающийся на одно плечо); с завязками у концов разреза (чаще с одной стороны); горизонтальный, с округлым вырезом на шее (такой вырез имели, например, женские рубахи у туркмен). Эти различия должны рассматриваться как локальные варианты, появившиеся в результате дальнейшего развития простого горизонтального ворота. Однако в их распространении проявляется известная закономерность: тот или иной вариант бытовал у определенных этнических групп.

Вертикальный ворот на распашных вариантах одежды традиционного туникообразного покроя, т. е. на одежде типа халата, обычно обрамляется воротником, в развитой форме идущим от шеи к груди и здесь смыкаю-

-----------
Р и с. 1. Нераспашная одежда. Варианты покроев
1 — мужская рубаха с горизонтальным воротом; 2 — женская рубаха с вертикальным воротом; 3 — мужская рубаха с горизонтальным воротом и дополнительным вертикальным разрезом; 4 — туркменское женское платье; 5 — ферганская мужская рубаха с воротником; 6 — модифицированный покрой без входящих рукавов; 7 — женская рубаха с вставными клиньями; 8 — казахская рубаха с отложным воротником; 9 — казахская рубаха со стойкой без боковин; 10 — казахское туникообразное платье с отрезной юбкой; 11 — женская рубаха конца XIX в. со стоячим воротником; 12 — верхняя мужская одежда XVIII в.

-81-


-82-


-83-


щимся с клиньями, пришитыми к передним полам. Эволюция этой детали покроя будет специально рассмотрена ниже.

Особняком стоит круглый отложной воротник мужской рубахи, бытовавший у казахов наряду с другими формами ворота12. Возможно, в своем генезисе он связан с таким же воротником у башкир, который исследователи считают формой поздней, ибо раньше у них «был просто прорез для шеи»13. Отличается также воротник рубахи припамирцев (например, в Шугнане воротник был стоячий, с разрезом, немного сдвинутым к плечу, как у русской косоворотки). Сведений о времени его появления не имеется, возможно, он вошел в быт не так давно. К чертам, общим для одежды мужской и женской, относилась в старину и длина нательной одежды — в абсолютных цифрах она была примерно одинаковой. Однако при более высоком росте мужчин их рубахи и нательные халаты оказывались немного ниже колен, а в наиболее отдаленных кишлаках верховьев Зеравшана рубахи доходили иногда до щиколоток14, в то время как женские рубахи — до середины икры и немного ниже. В дальнейшем мужская нательная одежда стала короче, а женская — длиннее, дойдя в начале XX в. во многих районах почти до земли. В рубахах мужчин в это время появились возрастные отличия: молодые стали носить рубахи до середины бедра, старики сохраняли прежнюю длину.

Распашная одежда в ее традиционном варианте представляла собой разного рода халаты (рис. 2). Не имея существенных различий в покрое, она различалась в названиях: легкие халаты, на подкладке и без нее (тадж.— якгак, узб. — джегде) 15, стеганные на вате халаты (узб. — тун, чапон, тадж. — джома), суконные халаты без подкладки (узб., тадж.— чакман, чекмен). Распашная одежда имела в основном тот же покрой, что и нераспашная, единственной существенной чертой, ее отличающей, был передний разрез. Остальные черты — пришивной воротник, клинья, пришиваемые к передней поле, отделка — для характеристики распашных вариантов не имели принципиального значения и появились позже. Их постепенное появление знаменовало собой новые шаги в развитии верхней одежды, усложнив ее покрой и лучше приспособив эту одежду к способу ношения, широко распространенному в Средней Азии, без застежки16 и неподпоясанной.

Важнейшей из дополнительных деталей халата был пришивной воротник. Появление воротника следует рассматривать как особую ступень в развитии одежды: на нательной нераспашной рубахе, генезис которой, вероятно, восходит к самым начальным ступеням истории одежды, воротник еще отсутствовал. Нет воротника и на халатике мальчика из погребения XV в.17 Это, конечно, не значит, что в то время воротников не было: они изображены на средневековых миниатюрах (см. статью М. В. Горелика в настоящей книге).

Широко распространенной формой воротника в Средней Азии являлся воротник из двух клиньев, сшитых поперечной стороной. Концы клиньев, дойдя до груди, смыкались с клиньями, пришитыми к передним полам18. Несмотря на всю простоту кроя такого воротника, он не был в Средней Азии самой ранней формой: мы знаем воротники и более примитивные. На халате из Самарканда, относимом к XVIII в. (он был реликвией,

-84-


приписывался Ходжа Сафо — основателю последней каландарханы), воротника, в сущности, еще нет, его заменяет прямая полоса ткани, вставленная сзади по шее и втачанная на линии плеч в слегка подрезанные полы. Эта короткая и широкая полоса образует подобие стоячего воротника, который прилегает к шее и по внешнему виду очень напоминает воротник из двух клиньев.

Сходную, но более развитую форму такого воротника можно видеть на очень широких выходных бухарских халатах и на халатах припамирцев. И на тех и на других воротник тоже сделан из прямой полосы ткани, но более длинной, доходящей до груди. Полоса втачана в подрезанную полу, с которой в Бухаре она составляет прямую линию, а у припамирцев в этом месте образуется небольшой выступ.

Генезис такого воротника можно связать с прямой полосой, нередко совсем узкой, пришиваемой сзади к вороту женских халатиков мунисак, а иногда и рубах, предназначаемых для надевания поверх другой (или других) рубахи и служивших, таким образом, одеждой верхней. В Нурата такие выходные верхние женские рубахи назывались якканок, т. е. «с воротником» (яка — узб. «ворот»)19. Следовательно, население трактовало эту деталь как воротник. В некоторых районах полоска была довольно широкой, близкой к той, которую можно видеть на самаркандском халате XVIII в. Она тоже образовала подобие стоячего воротника. Таким образом, узкая полоска на мунисаках и нуратинских выходных рубахах может считаться исходной формой среднеазиатского воротника, с которой он начал свою эволюцию. Она закончилась разработкой покроя воротника из двух клиньев, генетически связанного, возможно, с появлением покроев с раскашиванием деталей: а такой конструкции воротника, вероятно, тоже проявлялся этот принцип раскроя одежды. Таким образом, пришивной воротник — деталь покроя, свойственная распашной одежде.

Лишь в одном регионе — в Ферганской долине — пришивной воротник встречается и на мужских нераспашных рубахах, которые там имеют глубокий вертикальный разрез, открывающий грудь. Эта черта придает своеобразие ферганскому варианту туникообразной традиционной одежды. Однако исследование показало, что такой воротник на нераспашной нательной одежде, на рубахах, — явление вторичное и сравнительно недавнее. Нераспашной рубахе в мужском костюме ферганцев предшествовала распашная нательная одежда — легкий халат, без передних клиньев. По сведениям Е. М. Пещеревой, в таджикской части Ферганской долины «до прихода русских мужчины рубах не носили, а одевались в длинные нательные халаты с прямыми спереди полами»20, т. е. без пришивных клиньев. Воротник такого нательного халата и унаследовала ферганская рубаха, генети¬ески представляющая собой сшитый спереди нательный халат. При старинном покрое халата — с прямыми полами, которые заканчивались кромкой двух узких полотнищ, образующих стан, — превратить его в нераспашную одежду было очень нетрудно — достаточно было сшить спереди полы. Однако этот шаг был сделан, как свидетельствуют материалы Е. М. Пещеревой, только в конце XIX в.

Нательную рубаху с длинным вертикальным разрезом ворота и пришивным воротником носили по всей Ферганской долине. Следовательно,

-85-


-86-


в этой культурно-исторической области исконной формой мужской нательной одежды была не рубаха, а легкий халат. По описываемому признаку к тому же культурному региону относились, возможно, Казахстан21 и Киргизия, где традиционность нательной распашной одежды мужчин, называемой ачик койнок или джегде, проявляется в том, что надеваемая на покойника несшитая «одежда» тоже именуется джегде22 (термин джегде, егде восходит к тадж. яктак — легкий халат, буквально «однослойный»).

Возможно, издревле нательная распашная одежда была свойственна и тюркоязычному населению Восточного Туркестана, где мужчины тоже носили легкие нательные халаты, а не рубахи23. Распашная нательная одежда у мужчин бытовала также в Припамирье. М. С. Андреев считал, что там халаты были основным видом мужской одежды, так как, по его сведениям, например, во время работы на жаре надевали только нательный халат24.

Следует, однако, отметить, что в горном Таджикистане при ношении мужчинами легких халатов как одежды нательной существовал обычай делать к ним особую манишку, имитирующую выглядывающую из-под халата рубаху с горизонтальным воротом25. Можно думать, что здесь
----------------
Р и с. 2. Распашная одежда
1 — халат без воротника и пришивных клиньев, XVIII в., Самарканд; 2 — халат с воротником из прямой полосы, Бухара; 3 — халат с воротником из двух клиньев; 4 — женский халат с прорезями у плеча; 5 — мужской стеганый халат с воротником и пришивными клиньями; 6 — легкий халат с пришивными клиньями и воротником; 7 — женский припамирский шерстяной халат; 8 — женский халат мунисак; 9 — туркменская короткая распашная одежда.

-87-


более правильной с точки зрения традиции признавалась одежда из двух компонентов: нательной нераспашной рубахи и надетого сверху халата. По сообщению 3. А. Широковой, именно так одевались люди более состоятельные, остальные довольствовались халатом с манишкой. Таким образом, эта форма одежды имела ярко выраженный социальный оттенок. Следует заметить, что ношение нательного халата с манишкой было распространено среди малосостоятельных слоев населения во многих районах Средней Азии26. Это может свидетельствовать о традиции ношения мужчинами рубахи с горизонтальным воротом, замещать которую и была призвана манишка. Вопрос о времени появления манишки в горном Таджикистане, как и в других местах, нуждается в дальнейшем выяснении.

В свете всех приведенных материалов можно думать, что в процессе эволюции распашной наплечной одежды воротник был самой главной и первой дополнительной деталью, появившейся в ходе усложнения покроя — раньше, чем клинья, и что халат когда-то не имел ни того, ни другого, отличаясь от рубахи только наличием осевого разреза. Если для мужских халатов воротник сделался обязательным, то клинья появились позже и не на всех видах халатов. Что касается самых ранних из известных нам образцов — детского халата из погребения XV в. и халата XVIII в., приписывавшегося Ходжа Сафо (оба образца из Самарканда), то на первом воротника нет вовсе, а на втором воротник имеет неразвитую зачаточную форму. Ни на том, ни на другом нет и пришивных к полам клиньев. Последняя деталь встречалась не везде еще и в начале XX в.

Важным представляется появление в костюме мужчин верхнего халата, надеваемого поверх нательной одежды (нераспашной или распашной, в зависимости от района). Обыкновение носить одновременно два вида наплечной одежды было результатом значительного повышения культуры одежды и явилось естественным следствием историко-экономического и культурного развития в целом. Вероятно, именно тогда, когда халат вошел в комплекс костюма в качестве верхней одежды, его покрой стал развиваться и усложняться, пока не приобрел те особенности (наличие воротника и передних клиньев, оторочка из тесьмы, разрезы внизу на полах, подкладка и нарядные подполки, а в зимних вариантах — и стежка), которые отличают этот вид одежды и поныне.

Эти усложнения покроя появились не одновременно в разных районах. Как мы видели, в Бухаре — при высокой степени развития всех отраслей материальной культуры, в частности культуры одежды, — гораздо дольше сохранялся более архаический тип халатов: без передних клиньев и без воротника из двух клиньев. Вероятно, тот факт, что в Бухаре халат не перешел на следующую ступень развития, объясняется особенностями бухарского костюма, для которого характерны очень длинные и просторные одежды, сшитые из нераскошенных полотнищ. Понятно, что, если самый принцип раскашивания здесь не применялся, не мог появиться и воротник из клиньев. Бухарская одежда не стимулировала развития халатов с передними клиньями, которые были особенно необходимы там, где одежда была более узкой и облегающей (как в Фергане). Можно думать, что именно в таких районах могли прежде всего выработаться те детали халата, которые усложнили его покрой.

-88-