header photo

Главная - Костюм и ткани - Традиционный костюм

Курылев В. П. Казахские кожаные мужские пояса в собраниях МАЭ

Курылев В. П. Казахские кожаные мужские пояса в собраниях МАЭ // Памятники традиционно-бытовой культуры народов Средней Азии, Казахстана и Кавказа. Сборник Музея Антроп. и Этногр., выпуск 43. Л. 1989 г.

В собраниях отдела Средней Азии и Казахстана Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого АН СССР хранится 10 казахских кожаных мужских поясов. Девять входят в состав коллекций, которые поступили в музей в конце прошлого века (№ 403-8—11 — в 1898 г.; № 438-3, 4; 439-14, 15; 493-8 — в 1899 г.), и только один — в коллекцию начала нынешнего столетия (,№ 1278-19 — в 1908 г.). При поступлении в МАЭ они были впервые зарегистрированы и описаны как этнографические экспонаты, причем регистрацию их производил известный этнограф Д. А. Клеменц, за исключением № 493 (регистрировала Е. Петри). В 1960-х гг. эти коллекции были вновь перерегистрированы М. В. Сазоновой, Л. Л. Фирштейн и др.

Сбором и приобретением этих коллекций для МАЭ занимались специалисты, прогрессивные деятели России, а также сами казахи. Мы уже сообщали, что коллекция № 493 была приобретена С. М. Дудиным — известным собирателем этнографических экспонатов, характеризующим традиционную культуру и быт народов Средней Азии и Казахстана.1 Ценную коллекцию (№ 403) по этнографии южных казахов собрал и передал в МАЭ начальник Лепсинского у. Семиреченской обл. К. Н. де Лазари, по северным казахам (Петропавловский у. Акмолинской обл.) (№ 1287) — К. В. Щенников. Богатейшее собрание этнографических экспонатов (№ 439), бытовавших в Северо-Западном Казахстане (Тургайская обл.), преподнесли в дар Музею казахи Лаикжан Дербисалиевич Биркимбаев и Хасан Шу-Мухамедович Имамбаев. У нас нет почти никаких сведений о собирателях коллекции № 438, так как она была передана в МЛЭ из Русского географического общества. Однако в сумке одного из поясов этой коллекции (№ 438-4) мы обнаружили записку па довольно твердой бумаге, где сказано: «Киргизская (казахская. — В. К.) калта. Ременный пояс с сумкой, ножом и кожаными дробовницами. Доставлено П. И. Небольсиным от султана обл. Оренбургских киргизов Мугамет Тали-Тлукипом».

Наиболее употребляемое название казахских кожаных мужских поясов, судя по описаниям, кисе (kice).2 Впервые это слово как название мужского казахского кожаного пояса встречается в отчете И. Гладышева и Д. В. Муравина об их путешествии в Хиву в 1740—1741 гг.3 Первоначально же это слово означало кошелек, сумку, которую носят па поясе. Так, в поэме дидактического содержания первой половины XIII в. Ахмеда Югнекского упоминается; слово

1. Курылев В. П. Оружие казахов // Материальная культура и хозяйство народов Кавказа, Средней Азии и Казахстана. Л., 1078. С. 5. (СМАЭ; Т. 34).
2. МЛЭ, оп. № 403-9; 439-14; 493-8. Это находит подтверждений в работе выдающегося дореволюционного казахского ученого Ч. Ч. Валиханова, посвященной оружию и воинским доспехам у казахов, где среди доспехов, точнее, «сиарядов для ружейников» (?) дается краткое описание такого ремня и его название — kice (Валиханов Ч. Ч. Вооружение киргиз в древние времена и их военные доспехи // Собр. соч. Алма-Ата, 1985. Т. 4. С. 39). В книге И. В. Захаровой и Р. Д. Ходжаевой о казахской традиционной одежде мужские кожаные пояса называются так же (Захарова И. В., Ходжаева Р. Д. Казахская национальная одежда: XIX—начало XX в. Алма-Ата, 1964. С. 56)
3. Гладышев И., Муравин Д. В. Поездка из Орска в Хиву и обратно в 1740—1741 гг., совершенная поручиком Гладышевым и геодезистом Муравиным. Спб.. 1851. С. 68.

-85-


kica в значении кошеля, мошны (стамбульский список этой поэмы, арабским письмом конца XV—начала XVI в., строка 288).4 В. В. Радлов сообщает, что kica — это «кожаная сумка, носимая на поясе, в которой носят порох и патроны. . .».5 То те самое мы находим и у Ч. Ч. Валиханова.6 Отсюда можно заключить, что исследуемые нами предметы получили название кисе от одной из своих непременных принадлежностей, а именно сумки.

В одной из описей (№ 1287-19) встречается другое название пояса — кайыс белбеу. Согласно данным И. В. Захаровой и Р. Д. Ходжаевой, так казахи называли мужские кушаки из материи, которые «появились еще в XVIII в., но, очевидно, ими пользовались реже, чем кожаными поясами».7 Они сообщают также, что с середины XIX в. у казахов появляются: кожаные пояса, которые называются бельдик (белдік), кюмюс бельдик (куміс белдік) и кемер бельдик (кемер белдік). И наконец, Ч. Ч. Валиханов наряду с названием мужского кожаного пояса кисе употребляет слово калта.

Слово бельбеу (belbay), где бель означает «поясница», «пояс у человека», а баг // бау — «узел», «повязка», в знач. «пояс, кушак», встречается в легенде об Огуз-хане.8 Название пояса в двух указанных фонетических вариантах можно найти в словаре В. В. Радлова, где говорится, что это «пояс из ремня», т. е. из кожи.9 В этом же словаре имеется и другое название казахского пояса — бельдик.10 К сожалению, автор не раскрывает характеристику такого пояса. Об упомянутом Ч. Ч. Валихановым названии пояса калта можно сказать то же самое, что и в отношении кисе, так как, согласно В. В. Радлову, калта означает на казахском языке «кожаный кошелек» или же «кошелек для ношения при себе талисмана или молитвы, которые бы защищали против злых духов».11

Наиболее типичные, с нашей точки зрения, казахские мужские кожаные пояса из собраний МАЭ № 403-10 и 439-15, подробное описание которых мы и даем. Экземпляр № 439-15 представляет собой старинный с подвесками пояс из кожи, сложенный вдвойне и сшитый жильными нитками впритык посредине внутренней стороны. Все без исключения казахские пояса из фондов МАЭ двойные. Одни из них (№ 403-9; 438-3; 439-14) сделаны из цельного сложенного и сшитого, как и у описываемого экземпляра, куска кожи. Другие (№ 403-8, 10, 11; 493-8; 1287-19) сшиты из двух ремней. Это, вне всякого сомнения, наиболее характерно для казахских мужских кожаных попсов. Так, Ч. Ч. Валиханов сообщает: «Калтой или кесе называется ремень, прошитый из двойной (подчеркнуто нами. — Б. К.) русской юфты белой стороной ...» 12 Н. М. Пржевальский отмечает, что казахский кожаный пояс обычно состоял из двух или даже иногда трех слоев конской или коровьей кожи.13 К сожалению, в настоящее время невозможно определить, из какой кожи сделаны пояса, кроме № 439-15, о котором в описи сказано, что он из лошадиной кожи.14

Длина этого пояса 168 см. А из всех имеющихся в МАЭ казахских поясов самый длинный — 173 см — № 438-4, а самый короткий — 99 см — № 1287-19. В основном это соответствует данным, приводимым в книге И. В. Захаровой и Р. Д. Ходжаевой. «Длина была, — пишут они о поясах, — самой различной (от 130 до 200 см, чаще 150 см при ширине от 2.5 до 3 см)...» 15 В большинстве случаев и ширина поясов из МАЭ близка к указанной исследовательницами — от 2 (№ 403-10) до 4 см (№ 403-9). Исключение составляют только два пояса (,№ 403-8 и 438-3), ширина которых соответственно равна 7.5 и 8 см. Эти два

4. Древнетюркский словарь. Л., 1969. С. 310.
5. Радлов В. В. Опыт словаря тюркских поречий. Спб., 1899. Т. 2, ч. 2. Стб. 1380.
6. Валиханов Ч. Ч. Вооружение киргиз. . . С. 39.
7. Захарова И, В., Ходжаева Р. Д. Казахская национальная одежда. С. 58, 59.
8. Древнетюркский словарь. С. 93.
9. Радлов В. В. Опыт словаря тюркских наречий. Спб., 1911, Т. 4, ч. 2. Спб. 1617.
10. Там же. Стб. 1616.
11. Там же. 1899. Т. 2, ч. 1. Стб. 258.
12. Валиханов Ч. Ч. Вооружение киргиз. . . С. 39.
13. Пржевальский Я. М. Из Зайсана через Хами в Тибет. М., 1948. С. 127
14. МАЭ, оп. № 439-15.
15. Захарова И. В., Ходжаева Р. Д. Казахская национальная одежда. С. 56.

-86-


пояса отличаются от всех остальных устройством для застежки, а именно: они застегиваются с помощью пряжек.

Если еще к этому добавить, что из просмотренных нами семи казахских кожаных мужских поясов, хранящихся в ГМЭ, шесть с застежками в виде крючка и все. кроме одного, узкие, то можно в качестве предварительного соображения


Рис. 1. Мужские пояса.
1 — широкий с пряжкой (№ 403-8); 2-3 — узкие с застежкой с помощью крючка (№ 403-10; 439-15); 4 — фрагмент пояса № 439-15 с бляшками

высказать следующее. Казахские кожаные мужские пояса делятся на два типа: первый, наиболее распространенный – узкие пояса с крючком-застежкой (рис. 1, 2, 3), второй – широкий с пряжкой (рис. 1, 1; 2).

Итак, первый тип казахских кожаных мужских поясов застегивается с помощью крючка ,который вдевали в отверстие или кольцо пояса снизу вверх (рис 1, 2, 3). «На концах (поясов. – В. К.) прикрепляли металлические бляхи: одна имела крючок, на другом конце ремня, на некотором расстоянии от края, было несколько блях с круглыми отверстиями для крючка. Таких отверстий было до пяти. Когда пояс надевали, то его свободный конец вдевали в ремни

-87-


подвесок».16 На одном конце охотничьего пояса kice, который зарисовал Ч. Ч. Валиханов, отчетливо видно пряжку, завершающуюся крючком, а ближе к другому — пять сквозных отверстий. Крючок видно и на рисунке художника П. Кошарова «Оружие казахов Старшего жуза», который издатели собрания сочинений Ч. Ч. Валиханова поместили к его статье об оружии казахов.17 К сказанному о способе застегивания казахских кожаных мужских поясов с помощью крючка нужно добавить следующее. Во-первых, у всех них крючок расположен на правом конце ремня, а отверстия — на левом. Во-вторых, отверстий, как правило, 4—5, однако у одного из поясов МАЭ (Л» 403-9) их восемь, причем металлические обкладки-розетки отсутствуют у двух поясов (№ 439-15;


Рис. 2. Широкий пояс с пряжкой (№ 438-3).

493-8). Наконец, у одного пояса (№ 1287-19), который был отмечен нами раньше как самый короткий, крючок застегивается на петлю, которой заканчивается пряжка на левом конце его. Этим объясняется и необычно маленькая, по сравнению со всеми другими поясами, длина его (рис. 3).

Итак, отметим два наиболее типичных признака казахских поясов: 1) почти все пояса застегиваются с помощью крючка и 2) крючок расположен на правом конце ремня. Однако сразу же необходимо оговориться, что один пояс (№ 439-14) из собраний МАЭ отличается ото всех других способом закрепления: у него нет ни крючка, ни пряжки, и он застегивается с помощью двух узких кожаных ремешков, закрепленных па конце пояса (рис. 4). Очевидно, это самый древний способ закрепления пояса. Таким же образом завязывался накладной с золотыми бляхами пояс сакского вождя, найденный вместе с другими деталями одежды, богато украшенной также золотыми накладками, в кургане Иссык. Автор этих сенсационных раскопок известный казахский археолог К. А. Акишев датирует находку V в. до н. э. Более того, он считает, что «наборные пояса типа иссыкского, украшенные серебряными и бронзовыми бляхами и подвесками, были широко распространены у евразийских кочевников о VII—VI вв. до н. э. ... ».18

Логически рассуждая, можно прийти к единственно, казалось бы, правильному выводу, что застегивание ремня с помощью крючка является после завязывания ремешками наиболее простым способом, а следовательно, и более древним, чем с помощью пряжки. Однако имеющиеся в нашем распоряжении археологические материалы свидетельствуют об обратном, а именно о том, что издавна пояса, особенно наборные, застегивались на пряжку. Так, среди находок из раскопок, отнесенных археологами к концу II — началу I тысячелетия

16. Там же.
17. Валихаиов Ч. Ч, Вооружение киргиз. . . С. 38, 39.
18. Акишев К. А. Курган Иссык: Искусство саков Кавказа. М., 1978. С. 50—52.

-88-


До н.э., имеются уже поясне бронзовые пряжки (поселение Мало-Красноярка, Северный Казахстан) и даже костяная (из тех же раскопок). 19 В сакский период - -VII – I вв. До н.э. – для Казахстана характерно уже широкое распространение пряжек наборных поясов, причем часть их была фигурной. «Для


Рис. 3. Пояс с застежкой с помощью крючка (№ 1287-19).

прикладного искусства (саков. - В. К.) типичны ... пряжки костяные и роговые в виде свернутых в спираль кабанов. К концу VI в. до н.э. появляется многофигурные композиции в стиле "зоологической головоломки". Примером может служить фигурная пряжка из маральего рога. На ее поверхности, оформ-


Рис. 4. Пояс с. застежкой с помощью кожаных ремешков (М 439-14).

ленной в виде стилизованной головы орла, выгравирован сложный рисунок. На площади 15 кв. см мы видим фигуру бегущего кабана, головы трех козлов, волка и оленя. Древний художник расположил эти фигуры под различными углами и скомпоновал их так, что линия, ограничивающая одно изображение, служит в то же время началом другого, нового образа. Этот сюжет на роговой пряжке из кургана 3 Тасмола V - редчайший в Евразии и находит едва ли не единственную параллель в алды-бельских памятниках того же времени далекой

19. Черников С. С. Восточный Казахстан в эпоху бронзы // МИА. 1960, № 88. С. 43, 46.

-89-


Тувы».20 Кстати сказать, что в Туве приблизительно в то же время — V— III вв. до н. э. — кожаные ремни с накладками имели бронзовые пряжки. Они, как сообщает А. Д. Грач, «имеют округлый приемник и подчетырехугольную рамку, иногда оформлены в скифском зверином стиле (изображения горных баранов или хищника с разверстой пастью). На озен-ала-белигском этапе (IV— III вв. до н. э. — В. К.) часто встречаются пряжки с неподвижными язычками».21

О широком бытовании пряжек поясных ремней в более поздние периоды свидетельствуют археологические находки в южнорусских степях, Казахстане, Средней Азии и Южной Сибири и их изображения на росписях (Пенджикент), а также каменных изваяниях.22

И все-таки у нас имеется ряд указаний на применение крючков для застегивания поясных ремней в древности. В работе, посвященной исследованию зооморфных крючков скифского периода, В. И. Гуляев пришел к выводу, что часть из них определенно употреблялась для застегивания собственно поясного ремня. При этом он специально ограничился районами Среднего Дона и Прикамья, где скифский поясной набор отличался от бытовавшего в собственно геродотовой Скифии (Северное Причерноморье и Приднепровье). «. . .В кургане 10 группы "частных курганов" на тазовых костях погребенного, — пишет он, — были обнаружены бронзовые бляшки поясного набора и бронзовый крючок с изображением «фантастического зверя». В кургане у с. Мастюгино во время археологических исследований 1961 г. был найден бронзовый поясной крючок с изображением птицы. На его оборотной стороне благодаря действию медных окислов сохранились остатки закругленного конца кожаного пояса шириной 3—4 см. В Ананьинском могильнике в погребении IX—XI среди двойных бронзовых бляшек от поясного набора находился бронзовый крючок с головой лося на конце. К сожалению, основная масса крючков происходит из потревоженных погребений или случайных находок, так что трудно установить их первоначальное положение при костяке. Однако в двух случаях, когда крючки были зафиксированы in situ, они находились на тазовых костях погребенного».23

Представляется, что определить назначение крючка, а именно служит ли он как средство закрепления пояса, все-таки возможно в тех случаях, когда, во-первых, известно общепринятое, традиционное расположение его на ремне (на правом или левом конце) и, во-вторых, если изображение на крючке требует устойчивого, «фиксированного» положения. Например, когда это изображение животного или какой-либо его части. Так, если известно, что в определенном случае общепринята традиция закрепления пояса справа налево, то обнаруженный при захоронении крючок (даже и в не положении in situ) можно уверенно считать поясным, если, согласно нанесенному на нем изображению, рабочая, загнутая часть крючка окажется с левой стороны, причем она должна идти снизу вверх, т. е. закрепляться таким образом на петле ремня.

Далее: на найденной в Ордосе бронзовой человеческой фигурке можно проследить, что правый конец пояса переходит в крючок, застегнутый снизу вверх на петле поясного ремня, которой заканчивается левый его конец.24 Эта статуэтка датируется началом III в. до н. э.25

20. История Казахской ССР с древнейших времен до наших дней. Алма-Ата, 1977. Т. 1. С. 242, 244, 245
21. Грач А. Д. Древние кочевники в центре Азии. М., 1980. С. 35, 111, 113 и след.
22. Плетнева С. А. От кочевий к городам: салтово-маяцкая культура. М., 1967. С. 162:, 163, 165; Мандельштам А. М. Кочевники на пути в Индию//МИА. 1966. № 136; Распопова В. И. Поясной набор согда VII-VIII вв. // СА. 1965. № 4. С. 79-81; Грач А. Д. Древнетюркские изваяния Тувы. М., 1961; Шер Я. А. Каменные изваяния Семиречья. Л., 1966; Вайнштейн С. И., Крюков М. В. О6 облике древних тюрков // Тюркологический сборник. К шестидесятилетию Андрея Николаевича Кононова. М., 1968. С. 186, и др.
23. Гуляев В. И. Зооморфные крючки скифского периода // Население Среднего Дона в скифское время. М., 1969. С. 109—127.
24. Salmoni. Sino-Siberian Art. Paris. 1933. Р1. XVIII, 3.
25. Ibid. Р. 51.

-90-


Итак, перед нами полная аналогия манере застегивания с помощью крючка казахских мужских кожаных поясов. Конечно, мы не можем, да это и не входит в задачу данной работы, говорить не только о прямой их генетической, но и вообще о какой-либо связи. К тому же В. И. Гуляев строго ограничивает время бытования исследуемых им зооморфных застежек. «. . .Зооморфные крючки, пишет он, — употреблялись в течение сравнительно короткого отрезка времени (конец V в. до н. э.—середина III в. до н. э.). . .» 26 Очевидно, традиция употребления крючка для застегивания поясного набора сохранялась и в дальнейшем. Мы имеем, правда единичные, археологические находки поясных наборов, застегивающихся с помощью крючка, VI— VII вв. аа Алтае 27 и X—XII вв. — в Южной Сибири и Восточном Казахстане.28 Необходимо упомянуть, что И. Л. Кызласов отмечает: «Пряжки-петли и пряжки-крючки. . . не находят себе аналогий в материалах других культур».29

Есть сведепая, относящиеся уже к средневековью. М. В. Горелик, исследуя среднеазиатский мужской костюм по миниатюрам XV—XIX вв., пишет, что военные и знать предпочитали кушаку (из ткапи. — В. К.) довольно узкий кожаный ремень, который с середины XVI в. застегивается на пряжку, имеющую с одной стороны «петлю», а с другой — крючок».30

Естественно, мы пока далеки от мысли, что можем здесь окончательно решить вопрос о том, какие закрепляющие детали мужского наборного пояса более древиие: крючок или пряжка. Не исключено, что они сосуществовали и возникли одновременно. Для нас важно поставить этот вопрос. Представляется, что решить его возможно только в совместном комплексном археолого-этнографическом исследовании с широким привлечением всех имеющихся материалов по этой проблеме. При этом, очевидно, будет необходимо проследить этнокультурные связи.

Вернемся же к казахским поясным ремням из МАЭ. У всех них крючок для застегивания расположен на правом конце пояса. Несомненно, это также один из очень архаических приемов. Бесспорным доказательством этому служит уже упоминаемая нами выше бронзовая статуэтка из Ордоса III в. до н. э., у которой поясной крючок расположен справа. Из 58 прорисовок древнетюркских изваяний Тувы, опубликованных А. Д. Грачом, на четырех прослеживаются пряжки пояса, которые с очень большой долей вероятности расположены на правом конце поясных наборов (в тексте автор об этом, к сожалению, ничего не говорит).31 У Я. А. Шера, исследователя каменных изваяний Семиречья, из 145 изваяний только у трех прочерчиваются пряжки и только у одной из них прослеживается, что она расположена справа.32 Из этих же работ А. Д. Грача и Я. А. Щера можно видеть, что распашная одежда запахивалась, как в Туве, так и в Семиречье, справа налево, т. е. правая пола поверх левой. «Отчетливо (на изваянии № 22. — В. К.) показана манера запахивания одежды справа налево (правая пола наверху)».33 Надо отметить, что в литературе очень долго бытовало мнение, что древние тюрки запахивали одежду слева направо, т. е. левую полу поверх правой, и только в исследованиях С. М. Вайшптейпа и М. В. Крюкова об облике древних тюрок убедительно показано, что они делали это наоборот.34 Если при этом еще учесть, что казахи имеют обыкновение запа-

26. Гуляев В. П. Зооморфные крючки... С. 109
27. Степи Евразии в эпоху средневековья. М., 1981. С. 100. рис. 23, 9.
28. Там же. С. 191. рис. 71, 36, 37; Басендайка: Сб. материалов и исследований по архео­логии Томской обл. Томск. 1947. С. 42, 47, табл. 79, 35-37.
29. Кызласов И. Л. Аскизская культура Южной Сибири X-XIV вв. М., 1983. С. 53.
30. Горелик М. В. Среднеазиатский мужской костюм по материалам XV-XIX вв. // Костюм народов Средней Азхии: Ист.этногр. очерки. М., 1979. С. 63.
31. Грач А. Д. Древнетюркские изваяния Тувы. Прилож., сводная табл. Изваяний № 1, 8, 43.
32. Шер Я. А. Каменные изваяния Семиречья. Прилож., 1, 17.
33. Грач А. Д. Древнетюркские изваяния Тувы. С. 59, 60; Шер Я. А. Каменные изваяния Семиречья. Прилож., 1, 11, 12, 16, 19.
34. Вайнштейн С. И., Крюков М. В. Об облике древних тюрков. С. 185.

-91-


хивать левую полу на правую,35 то можно предполагать, что древнетюркская манера сохранилась у них частично лишь в застегивании поясов.

Выбранный нами как образец для описания казахский мужской кожаный пояс № 439-15 имеет сумку, расположенную на правой стороне его, два мешочка для пуль или дроби и ножны, которые прикреплены к поясному набору слева (рис. 5). Такой набор подвесок в общем-то типичен для казахских мужских кожаных поясов и имеется на трех поясах из МАЭ. У двух поясов (№ 403-11; 438-3) есть соответственно только сумка и ножны. У некоторых других поясных ремней (№ 403-9, 10; 493-8) по одному мешочку для пуль.

У всех экземпляров, которые хранятся в собраниях МАЭ, отсутствует еще одна подвеска — пороховница, о которой упоминают в своих описаниях казах-


Рис. 5. Пояс с набором подвесок и ножнами для ножа (№ 439-15).

ских поясов ряд исследователей. Так, И. Муравин и Д. В. Гладышев писали: «. . .а на оных поясах набиты железные бляшки, и к бляшкам прибиты кожаные сумки для кладки пулек и лядунка для пороха, на оных бляшках одни ремешки и большая сумка, в которую кладут кремни к огниву и протчее, что им потребно. . .»36 Ч. Ч. Валиханов пишет, что «прикреплен (к поясу. — В. К.) мешок в виде пирога, в котором хранятся огниво, кремень, запасной фитиль, сало для смазки ружья и роговая пороховница для фитиля, сзади пороховницы, а с правой стороны* — два мешочка для пуль и нож»; в пояснении к своему рисунку охотничьего пояса он указывает: «1 — сумка (kice), 2 — фляжка (куты), 3 — патронташ (окшантай), 4 — ножны (кын)».37

Наиболее полное описание принадлежностей казахских мужских кожаных ремней дано в работе И. В. Захаровой и Р.Д. Ходжаевой, поэтому приведем его полпостью. «Kice (пояс. — В. К.) имел специальные кожаные подвески, прочно прикрепленные на ремешках из такой же кожи. Их расположение и форма были совершенно однотипны, что говорит о древности этого типа пояса. Справа на двух-трех ремешках подвешивалась сумка (калта или kice) полукруглой формы с клапаном-крышкой, в которой хранилось огниво, кремень, запасный фитиль, сало для смазки ружья и роговая пороховница. С другой стороны прикреплялись два мешочка для пуль, овальной или грушевидной

35. Захарова И. В., Ходжаева Р. Д. Казахская национальная одежда. С. 134.
36. Гладышев И., Муравин Д. В. Поездка из Орска в Хиву. . . С. 68.
37. Валиханов Ч. Ч. Вооружение киргиз. . . С. 39.
* Автор, очевидно, перепутал стороны пояса, на которых находятся сумка и мешочки для пуль и нож, о чем и указано в примеч. 12 издателями работ Ч. Ч. Валиханова.

-92-


формы (окшонтай) и кожаные ножны (кып). Сзади подвешивалась пороховница (куты)».38

Изучаемые нами пояса из МАЭ соответствуют этому описанию, поэтому нам остается только остановиться на незначительных отклонениях от него (помимо тех, о которых уже сказали), а также некоторых дополнениях. Так, у одного из поясов МАЭ (№ 439-14) в отличив ото всех других, а также приведенного описания ремешки, на которых держатся подвески (сумка, 2 патронташа и ножны), переходят в петли, свободно движущиеся на основном ременном поясе.

Сумка одного из поясов (№ 439-15) — четырехугольная в отличие от типичной полукруглой формы или, как образно написал Ч. Ч. Валиханон, «в виде пирога», а у другою (№ 493-8), как сказано в описи, «имеет форму вытянутого пятиугольника». Однако самой главное дополнение состоит в том, что у ряда поясов сумка из двух отделений: меньшего — внутреннего и большего — наружного (№ 438-4; 493-8; 493-14). И. Б. Захарова и Р. Д. Ходжаева совершенно справедливо отмечали древность происхождения поясов с подвесками.39 Уже на многих древнетюркских изваяниях с поясом видно, что к нему с правой стороны подвешен круглый предмет — мешочек для хранения всякой мелочи.40

Археологические параллели из инвентаря кургана I, раскопанного в урочище Тадила на Алтае (Курайская степь), показывают, что по сути дела было два мешочка: внутренний и наружный, как и у казахских поясов. Наружный делали как из материи (китайского шелка), так и из кожи.41 «Любопытно, что такие мешочки на поясах были отмечены в 1253 г. голландцем Вильгельмом Рубруком у команов-кипчаков. Он же записал, что эти мешочки назывались "каптаргак"».42 «Традиция изготовления мешочков, — пишет А. Д. Грач, — оказалась весьма живучей. Л. И. Потапов наблюдал у алтайцев-охотников такие сумки, сделанные из кожи и имевшие, подобно древним прототипам, полукруглую форму. Алтайские названия этих сумочек — каитарга».43 Наш материал еще раз подтверждает вывод А. Д. Грача об устойчивости сохранения поясных сумок, в данном случае — у казахов.

С другой стороны, у одного пояса (№ 403-10) только имитация сумки и мешочка для пуль. Имитацией являются также два фигурно вырезанных украшения, повторяющие по форме мешочки для пуль у другого пояса (№ 439-14). Эти предметы потеряли свое утилитарное назначение и служат только как украшения пояса, из чего можно заключить, что данные два пояса были сделаны довольно поздно. О позднем изготовлении, по-видимому, свидетельствует вообще отсутствие на поясах всяких подвесок (№ 403-8; 1287-19). «К середине ХГХ в. в связи с измспепием казахского быта изменяется форма kice, постепенно исчезает необходимость в поясе с подвесками. kice начинает выполнять чисто декоративную роль. . . В это же время появляются кожаные пояса без подвесок, но такие же по форме и размерам и с металлическими бляхами (белдік, куміс белдік, кемер белдік). Старинный kice все больше превращается в парадный пояс, и в связи с этим пояса, сделанные в конце XIX—начале XX в., отличаются обилием украшений в виде бляшек, аппликаций и т. д.»44

Перейдем теперь к украшениям казахских мужских кожаных поясов. Наиболее богато украшенным является пояс № 439-15: во-первых, сам поясной ремень во всю длину украшен четырьмя тиснеными продольными линиями; во-вторых, он украшен также бляхами различной формы и отделки (рис. 1, 4). Рассмотрим их подробнее. Правый конец ремня пояса заканчивается серебряной бляшкой с крючком для застегивания пояса. Эта бляха продолговатой формы

38. Захарова И. В., Ходжаева Р. Д, Казахская национальная одежда. С. 56, 57.
39. Там же. С. 56.
40. Грач А. Д. Древнетюркские изваяния Тувы. С. 65; Мер Я. А. Каменные изяаяния Семиречья. Прилож., № 1, 5, 8, 11, 16, 17, 20 и др. С. 75—79, 81—84.
41. Евтюхова Л. А., Киселев С. Я. Отчет о работе Саяно-Алтайскои археологической экспедиции в 1935 г.//Тр. ГИМ. 1951. С. 541, табл. 2.
42. Путешествие в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. С. 96.
43. Грач А. Д. Древнртюркские изваяния Тувы. С. 65, 66.
44. Захарова И. В., Ходжаева Р. Д. Казахская национальная одежда. С. 58, 59.

-93-


прикреплена к коже гвоздиками, покрыта чернью и гравированным орнаментом в виде стилизованного цветка; на бляхе выгравировано арабским шрифтом, очевидно, имя первого владельца пояса — «Кадырбай». Справа налево по поясу идут: бляха серебряная с чернью (размер 3.5x3 см); она имеет форму четырехлисткового цветка, слегка продолговатую с наложенным сверху в центре цветком меньших размеров; вся бляха украшена гравированным орнаментом. Затем идет серебряная бляха шестилепестковая (размер тот же) с гравированным линейным орнаментом и вставленным в центре в оправу крупным сердоликом. Далее — две позолоченные серебряные бляхи ромбовидной формы. В центре пояса прикреплены гвоздиками, как и все остальное, рельефные изображения четырехлепесткового цветка (размер 3.8x3 см), украшенного штриховым орнаментом. На ремне пояса есть еще четыре серебряные бляхи (размер 5x3.1 см) в форме листа с округлыми фигурными краями. Они украшены с помощью гравировки и чеканки стилизованным растительным узором, И наконец, три серебряные бляхи позолочены и окаймлены сканью, имеют штриховой и растительный орнаменты. Левый конец поясного ремня заканчивается позолоченной серебряной пластинкой со стилизованным растительным орнаментом и сердоликом в оправе.

Богато украшены также бляхами сумка, мешочки для пуль и ножны пояса. По четырем углам клапана сумки расположены четыре бляхи, в центре их в оправе — сердолик (размеры каждой бляхи 7x7 см). Бляха большого размера (14x14 см) в виде ромба расположена в центре клапана сумки, причем выпуклая часть ее сделана в виде цветка, в центре которого помещен большой сердолик в двойной оправе. Края сумки обшиты зеленой шагреневой кожей.

Сумка держится на ремне пояса с помощью двух ремешков, которые также обшиты шагренью и украшены небольшими металлическими бляшками, расположенными впритык друг к другу. Их должно быть по пять на каждом ремешке сумки, на одном потеряна одна, на другом — две бляшки. Ремешки плотно закреплены на ременном поясе гвоздиками с большими в виде круглых блях шляпками (один потерян).

На таких же ремешках с шестью маленькими бляшками подвешены к поясу два мешочка для пуль (рис. 5), которые по краям также обшиты зеленой шагреневой кожей и с наружной стороны украшены различными по форме и размерам бляхами. Так, посередине каждого мешочка — бляха в виде ромба с сердоликом в центре. Круглая объемная пластина, на которой укреплен сердолик, гравирована и отделена чеканкой. В нижних частях мешочков по два металлических украшения в виде треугольников.

Ножны держатся на поясе с помощью ремешка с пятью маленькими металлическими бляшками. Верх ножен из кожи украшен фигурным металлическим ободком с чернью и гравировкой и надписью на арабском языке имени мастера — «Киншинебай уста». Нижний конец ножен обшит зеленой шагреневой кожей и заканчивается пришитым куском овальной кожи, на которой прикреплена серебряная пластинка такой же формы с узором и надпись арабским шрифтом, указывающая год изготовления пояса (1169 год Хиджры — 1755/56 г. нашего летосчисления), время, затраченное на его изготовление (63 дня), и его цену (300 р.). В описи сказано, что подписи прочитаны и переведены казахом Джанали Реимбетовым. Мы постарались прочитать эти надписи заново и получили разночтения. Так, имя владельца пояса, указанное на бляхе с крючком, Дж. Реимбетов прочитал как «Кадырдыбай», а мы — «Кадырбай»; мастера — как «уста Кенешибай», а мы — «Киншинебай уста»;

В заключение описания этого пояса добавим, что в его коллекционной описи сказано: «Такой пояс носили еще в середине XIX века и одевали обычно богатые люди и батыры поверх халата. По данным собирателя этот пояс принадлежал брату султана Кенесары».45

Как мы уже говорили, это наиболее богато украшенный экземпляр из всех поясов, имеющихся в нашем распоряжении. Два пояса вообще не имеют де-

45. МАЭ, оп. № 439-15.

-94-


декоративных бляшек, а в качестве украшений на одном (№ 438-3) вдоль всей длины идут по две тисненых линии. Ножны украшены изящным растительным орнаментом, нанесенным тиснением. Нижний конец их заканчивается кисточкой из тонких кожаных ремешков. Другой пояс (№ 439-14) без бляшек также украшен тиснением. Вдоль всего поясного ремня идут линии и выдавлены четыре группы мелких кружочков. Клапан сумки пояса украшен тиснением растительным и геометрическим орнаментом. Кроме этого, у него выреааны треугольники, под которые подложены кусочки красной и зеленой кожи и парчи. Края клапана обшиты зеленой шагренью. Две фигурно вырезанные подвески, имитирующие мешочки для пуль и дроби, также украшены стилизованным растительным и геометрическим орнаментом. На них тоже есть две вырезки в форме традиционного миндаля со вставками из шагреневой кожи. На поясе № 403-8 — тисненный растительный и геометрический орнамент. На правом конце два узких ремешка заканчиваются медными накладками с пряжками, как и два таких же ремешка слева. На этих четырех накладках выгравирован стилизованный растительный орнамент. У других трех поясов бляхи находятся только в местах закрепления на поясном наборе ремешков сумки и других подвесок, т. е. они выполняют не только декоративную, но и утилитарную функцию. Однако клапан сумки одного из этих поясов (№ 403-9) украшен большой узорной серебряной бляхой по центру и маленькими бляхами-звездочками по краям. Такие же украшения на мешочке для пуль. У другого пояса (№ 438-4) сумка, мешочки для пуль и дроби и ножны украшены тиснением по коже, отделаны зеленой шагренью. У пояса № 403-8 крючок для застежки с правой стороны пояса и левый конец его украшены металлическими пластинками с гравированным стилизованно-растительным орнаментом. На клапане сумки — большая металическая бляшка с овальным выпуклым украшением, в середине которого выгравированы арабские цифры. По-видимому, это поставлена дата изготовления пояса, которая в годах европейского летосчисления соответствует 1793 г. Наконец, у остальных трех поясов (№403-10, 11; 1287-19) большое разнообразие как количества блях, так и их расположения на ремне, их формы и размеров, причем они бывают неодинаковыми даже на одном ремне. Так, у пояса № 403-10 имеется 25 блях в виде цветков-розеток, с левой стороны пояса более вытянутых; на другом поясе (№ 1287-19) семь блях подквадратной формы, причем пять из них с сердоликами в оправе, а остальные шесть — более узкие. Все бляхи укреплены на ремне гвоздями с широкими шляпками, которые сами по себе являются элементом украшения. Бляхи подквадратной формы с фигурными краями, украшены сложным растительным орнаментом путем серебряной насечки. На пластинке, переходящей в крючок для застежки, нанесено насечкой украшение и слово арабскими буквами, очевидно, имя владельца пояса (прочесть его, к сожалению, невозможно, так как часть надписи попала под укрепление крючка). На обоих концах пояса — по одной металлической петле, свободно двигающихся на ремне, на которые серебряной пасечной нанесен сложный растительный орнамент.

По мнению И. В. Захаровой и Р. Д. Ходжаевой, «металлические бляхи на лицевой части пояса предохраняли его от износа. Бляхи прикреплялись и у ремешков подвесок, но, кроме того, они имели декоративное значение».46 Эти авторы также считают, что с середины XIX в. в связи с изменениями казахского быта исчезает необходимость в поясе с подвесками, они начинают выполнять чисто декоративную роль, появляются поясные наборы, отличающиеся обилием украшений в виде бляшек, аппликаций и т. д.47 Все это бесспорно, однако нельзя не учитывать, что бляшки на поясах — не только дань украшению, но и традиции, уходящей в глубь веков.

Сейчас трудно сказать о времени появления наборных поясов, да это и не ваша задача. По крайней мере уже в скифское время многие пояса были на-

46. Захарова Я. В., Ходжаева Р. Д. Казахская национальная одежда. С, 58.
47. Там же. С. 58, 59.

-95-


борные, т. е. имели бляшки.48 По мнению исследователей, мужские наборные пояса не только выполняли утилитарные функции, т. е. закрепляли одежду, но и указывали на социальное положение их владельца. С. А. Плетнева пишет по этому поводу: «Выводы, к которым пришли исследователи (в отношении поясов. — В. К.), состоят в следующем: 1. Несмотря на общую моду на пояса, распространившуюся среди кочевых и даже соседних оседлых народов, формы и орнаментация бляшек и пряжек позволяют выделить локальные варианты различных типов этих изделий и определить несколько центров их производства: Сибирь, Поволжье, Крым, Северный Кавказ и др. (в период IV—VII вв. н. э. — В. Я.). 2. Каждый кочевник, ставший воином, носил специальный "боевой" пояс... 3. Количество бляшек на поясе зависело от общественного положения воина: чем знатнее он был, тем больше имел бляшек на поясе. 4. Особое значение при этом придавалось конечным длинным бляшкам — "наконечникам", свисавшим с пояса. 5. Бляшки и пряжки каждого пояса были одинаковой формы, и их поверхность украшал одинаковый орнамент».49 Итак, когда-то для определения социального положения владельца пояса имело значение не только количество бляшек, но их форма, сочетание бляшек различных типов и их орнаментация. Однако со временем один за другим эти показатели утрачивали роль. Так, уже в салтово-маяцкой культуре (VIII—IX вв. н. э.) бляшки могли быть различной формы и типа, оставалось важным лишь их количество на поясе.50 Надо полагать, что и количество бляшек на казахских мужских кожаных ремнях со временем потеряло значение, осталось лишь смутное представление о том, что чем больше было бляшек на поясе, тем выше было социальное положение кочевника (это удачно сочеталось с представлением о богатом украшении поясного набора).

Определенную семантическую нагрузку издавна несли не только накладки в виде бляшек, их орнамент и количество, но и само опоясывание одежды, в том числе и с помощью кожаного наборного пояса. Так, крупнейший специалист по истории одежды пародов Средней Азии О. А. Сухарева пишет: «Опоясывание верхней одежды символизировало готовность к служению, к действию. Об этом говорит широко распространенное метафорическое выражение: "Камар ба хизмат бастан" (подпоясаться на служение). Таков был смысл опоясывания в культовых действиях и в древности. Мы видим, например, опоясанных мужчин на стенных росписях Балалык-тепе, изображающих совершение какого-то ритуала. Готовность к профессиональному труду означало опоясывание ученика ремесленника во время ритуала посвящения его в мастера. При дворе Бухарского эмира бухарские сановники носили пояса с ювелирными пряжками и обоймами в то время, когда находились при исполнении своих обязанностей. В X в. Нар-шахи, описывая Бухару перед, арабским завоеванием, упоминает юношей из знатных семей, которые группами, по определенной для них очереди являлись к правительнице Бухары в одежде с золотыми поясами. В средневековых миниатюрах опоясанными изображаются воины и служители. Халаты правителя и духовных лиц свободно распущены. Не подпоясан Тимур, выезжающий на войну, в то время как сопровождающие его лучники и идущий впереди музыкант опоясаны кушаками».51 К бесспорному утверждению автора, что «конечно, символическое опоясывание, примеры которого приведены выше, явление вторичное, первоначально оно имело практическое значение; распущенные полы одежды мешали свободе движений»,52 остается добавить, что это вторичное значение возникло очень давно. Однако, как нам кажется, этому предшествовало опоясывание как один из символов перехода из одного возрастного класса в дру-

48. Мандат А. П. О скифских поясах//СА. 1941. Т. 7. С. 27; Акишев К. А. Курган Иссык. С. 50; Распопта В. И. Поясной иабор согда...; Грач А. Д. Древнотюркские изваяния Тувы. С. 64, 65, и др.
49. Плетнева С. А. От кочевий к городам. С. 161.
50. Там же. С. 165, 166.
51. Сухарева О. А. История среднеазиатского костюма: Самарканд {2-я половина XIX— начало XX в.). М., 1982. С. 65.
52. Там же.

-97-


гой, о чем свидетельствуют материалы, которыми располагает М. В. Сазонова по узбекам Хорезма. Она сообщает, что пояс повязывался мальчику-подростку с 12—15 лет вместе с ножом и ножнами, причем этот пояс дарил отец «на всю жизнь». Со времени подпоясывания мальчика «считалось, что он из ребенка — ишблла или еш таудак становился иигитом, т. е. это означало один из моментов, помечавших переход в следующую половозрастную группу. . . После этого подросток в большой неразделенной семье имел право есть вместе с мужчинами и спать со стариками в мужской части дома. Раньше при этом устраивали той, резали барана и приглашали элат (община). Это было вхождение в элат нового члена».53 О. А. Сухарева также сообщает, что богато украшенные пояса делали в Бухаре мальчикам к празднику обрезания.54 Далее, М. В. Сазонова сообщает, что «поясу предназначалось особое место в обряде, сопровождавшем переход неженатых мужчин в следующую половозрастную группу, в свадебном обряде хорезмских узбеков». И наконец, «поясу отводилось место и в погребальном обряде узбеков южного Хорезма. . . Поверх савана на покойном завязывали пояс. . .Этот пояс снимали с покойного тогда, когда его укладывали в могилу».55 В измененной форме это обозначение горя, как отмечает О. А. Сухарева, сохранилось у всех узбеков. «Он (пояс, кушак, опоясанный поверх халата. — В. К.) был знаком скорби в похоронном костюме».56

К сожалению, мы в настоящее время не располагаем сведениями об упомянутых выше функциональных значениях пояса у казахов. Однако по сообщениям авторов XVIII—XIX вв. казахский мужской поясной набор был обязательной принадлежностью одежды казаха-скотовода, воина и охотника.57 Ч. Ч. Валиханов сообщает, что пояса «носили все киргизы (казахи. — Б. К.) без исключения».58

В заключение отметим, что поясные наборы, подобные казахским мужским кожаным поясам, бытовали у каракалпаков, киргизов, алтайцев, монголов и многих других народов, которые вели в прошлом в основном кочевой образ жизни.

53. Задыхина К. Л., Сазонова М. В. Мужская одежда узбеков Хорезма // Арх. авт. С. 64, 65.
54. Сухарева О. А. Позднефеодальный город Бухара конца XIX— начала XX в. Ташкент, 1962. С. 115.
55. Задыхина К. Л., Сазонова М. В. Мужская одежда узбеков... С. 69, 71.
56. Сухарева О. А. История среднеазиатского костюма. С. 65.
57. Небольсин П. И. Очерки Волжского низовья. Спб., 1852. С. 169; Левшин А. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсакских орд и степей// Этногр. изв. Спб., 1832. Ч. 3. С. 43.
58. Валиханов Ч. Ч. Вооружение киргиз... С. 39.

-98-