header photo

Главная - Костюм и ткани - Одежда и обувь

Швецов М.Л. О головном уборе половчанки

Швецов М.Л. О головном уборе половчанки // Проблемы археологии Поднепровья. Днепропетровск. 1993. c. 104-114.

Своеобразие и сложность головного убора женщин половецкой эпохи в степях Восточной Европы представляют живейший интерес не только для специалистов археологов и этнографов. Являясь элементом женского национального костюма, наряду с другими проявлениями

-104-


материальной культуры, он предстает как важный исторический источник. Несомненно, поэтому ему и уделялось внимание, как при публикации отдельных памятников / 1. С.223; 2. С.21-23; 3. С.47-50; 4. С.95; 5 /, так и в обобщающих работах /6. С. 170-171; 7; 8.С.41; 9; 10. С.37/. Однако наибольший акцент при этом делался на одну из ярких его деталей* - "рога" - "дугообразные полукруги из серебряных полуколец "обрамляющих лицо" и являющихся "типично кочевническим предметом" /6. С.171/, "изготовляемым самими кочевниками" /6. С. 190/. Тождество, рассматриваемых украшений из погребений поздних кочевников с аналогичными украшениями, изображенными на половецких каменных статуях, позволило высказать идею о принадлежности их половцам /10; 3; 5; 4; 9/. Однако С.А. Плетнева считает, что "распространение большинства вещей... не было принадлежностью какого-то определенного народа, а употреблялось всеми кочевниками, являясь порождением своеобразной "моды". Особенно ярким примером этой "моды" были серебряные полукольца на валиках головных уборов" /6. С.179/. Вопрос о времени распространения этих украшений специально не рассматривался, но рамки их бытования, по мнению автора, укладываются в ХII - первую половину ХIII в. /10; 8; 3; 4; 5; 9/.
Оригинальная форма своеобразных украшений головного убора или прически в виде "рогов" явно имела определенный магический смысл, что было отмечено С.А. Плетневой. Ею же было найдено удачное этнографическое объяснение, указывающее на связь данного убора с символикой барана и девушки-невесты /6. С.211/.
Завершая краткий обзор историографии темы, необходимо указать, что при имеющемся круге источников были решены вопросы территориального распространения изображений "рогов" на каменных изваяниях /8; 10/, связь их с аналогичными находками в погребениях /6; 7; 8; 9; 10/. Сделаны попытки описания деталей и украшений головного убора /6; 9; 10 /, определено общее время их бытования, поставлены вопросы этнической принадлежности и семантики.
В последние годы значительно увеличилась источниковедческая база на основе исследования могильников с погребениями, в которых находились "рога", часть из которых хорошо сохранилась** (рис. 1; 2), Анализ каленных изваяний, на которых изображены данные украшения,

-------------------
* В названии убора и месте их крепления у специалистов нет единого мнения, то ли это часть прически, то ли украшение шляпы.
** В могильнике у с.Пришиб в одном кургане их пять.

-105-



Рис. 1. Расположение "очелья" на изваяниях и в погребении
у с.Пришиб: 1-7 - изображение на изваяниях; 8 - деталь погребения 17: а,б - бусы, в - пластины, г - дерево, д - серьга; 9 - "очелье" из погребения №7: а - деревянная основа, б - парча, в - ткань, г - пластины; 10 - височное кольцо в полтора оборота

-106-


позволил, как нам представляется, вновь вернуться к указанной теме, поставив для рассмотрения следующие вопросы:
1. Определение связи головного убора ("шляпы") с роговидными украшениями и возможности их реконструкции.
2. Уточнение хронологических рамок и ареала распространения "рогов" в погребениях.
3. Выявление истоков, семиотики и семантики данного явления, возможности этнической атрибуции.
4. Индикатор социальной значимости.
В качестве исходного источника были проведены обследования каменных изваяний Донецкого, Мариупольского и Днепропетровского музеев. Использованы опубликованные коллекции изваяний (8). и материалы полевых исследований экспедиций Института археологии АН Украины*. Было отобрано тридцать пять погребений, в которых зафиксированы данные украшения, сделано детально описание.
Визуальный анализ изображений головных уборов и роговидных украшений - "очелья"**, на изваяниях дал следующие результаты:
1. Часто под большой шляпой (типы I,IV,V - по С.А. Плетневой) хорошо видна маленькая круглая шапочка, украшенная фигурным отворотом (рис. 1. 2-5).
2. В расположении роговидных украшений на изваяниях можно выделить несколько вариантов: а) от лба к ушам; б) от темени к ушам; в) от виска за уши к затылку; г) вокруг лица; д) поверх маленькой шапочки.
Как было отмечено выше, остатки головных уборов с очельем были найдены в материалах погребений поздних кочевников. Наличие медных, серебряных и позолоченных деталей убора создает определенные условия для лучшей сохранности тканных и войлочных изделий, а иногда и кожи. Из известных нам коллекций и описаний можно выделить интересные детали. В кургане Лучки-1 ( Поросье ) "найдена диадема с двумя продолговатыми валиками, обтянутыми материей с нашивками в виде бронзовых полуколец, обтянутых серебряной проволокой - 20 полуколец на каждом валике. Кроме того на диадеме был кусок темной шелковой материи с двумя рядами золотых нашивок по 30 в каждом ряду, шелковая лента с железной пряжкой, резная костяная бляха, венчающая диадему резным костяным шишаком" / 1. С.223;

-------------------
* В основу статьи вошли материалы раскопок автора на основе которых было сделано и первое сообщение в 1982 г.
** Расположение данных ''роговидных" украшений вокруг лица и лба дает возможность, как нам кажется, называть их."очельем"

-107-


10. С.37; 7. Рис. 2). В других случаях костяные детали отсутствуют, но фигурирует кожаная шапочка. Так, например, найденные в кургане у Верхней Тарасовки уборы представляли собой "невысокую кожаную шапочку, плотно облегающую голову. На шапку был нашит "ивовый" прут, обшитый кожей, который являлся каркасом роговидного украшения. Снаружи шапка была обшита пестрой шелковой тканью, поверх ее были нашиты бронзовые полукольца, составляющие роговидные украшения. У висков на шапочку были пришиты свинцовые кольца, обтянутые бронзовой фольгой" /9/. В погребениях у с. Пришиб от головного убора сохранились не только "очелья", но и кусочки кожи от шапочки. В данном случае, войлочное покрытие (рис. 1. 9; 2. 1б.) деревянной основы укреплялось плотной тканью, а затем витой толстой нитью ( рис. 2.1а,г ), ее закрывал шелк или парча и крепились волнообразные пластины (рис. 2. 1д,е). По-видимому, в отличие от Верхне-Тарасовского убора, очелье крепилось прямо, на кожаную основу шапочки. В погребении №7 кургана 1 у с. Пришиб "очелье" отличалось не только формой пластин (рис. 2. 9г), но и отсутствием витых ниток, их заменяла плотная ткань и парча (?) (рис. 1. 9б,в). Существование специальной кожаной шапочки под верхним убором подтверждается не только археологически, но и системой крепления височных колец к краю шапочки (рис. 2. 2в) /9/. Височные кольца не единственные украшения, сопутствующие "очелью". Анализ изображений их на изваяниях и в погребениях дает возможность выделить определенный набор (гарнитур) украшений. В том случае, когда в комплекс входят височные кольца в полтора оборота их дополняют бусы (стеклянные, настовые глазчатые, рифленые, биконические, янтарные); кораловые подвески /3; 7; 8; 10/; амулеты /10; 7; 8; 4; 3/. Ожерелья в погребениях и на изваяниях иногда два, три (одно на шее, два на груди ) /6; 8. С.48; 10. Рис. 20/. Второй набор состоит из "рогатых колтов" /2. С.21, табл.5.1; 14. С.55-89/, лазуритовых подвесок, гривен и иногда бус /7; 8/.
Известны случаи сочетания составных, но они редки /8; 10/. Иногда в погребении две-три гривны /4/. Предложенные гарнитуры украшений дополняют "очелья", "что хорошо видно даже по предложенным С.А. Плетневой таблицам /8. Табл.9,10,II/. На сегодняшний день, к сожалению, нельзя разделить гарнитуры по памятникам территориально, но их локализация показательна (рис. 3).
Как было отмечено ранее, хронологические рамки, рассматриваемых украшений умещаются в XII - первую половину XIII в. В ранней

-108-



Рис. 2. Головные уборы с "рогами". Реконструкция и аналогии.:
1 - деталь "очелья": а - деревянная основа, б - войлок, в - ткань, г - витая нить, д - парча, е — пластина; 2 - деталь погребения №3 -у с. Жовтневе: а - рога козы, б - пластины, в - серьга; 3-4 - реконструкция очелья; 5-7 - модные прически и шлем с рогами - Западная Европа XIII-XIV вв.; 8 - прическа с бараньими рожками VI-VIII вв. (5-8 - по К. Стамерову)

-109-



Рис. 3. Таблица распространения "очелья" на изваяниях. и з погребениях: а - 10 статуй;
1) первое деление - наличие "рогов" на изваяниях;
2) второе деление - их отсутствие;
3) третье деление - наличие "очелья" в погребениях.
(первое и второе деления - по С.А. Плетневой ).

-110-


работе С.А. Плетнева предлагает даже XI в. /8. С.171/, но в дальнейшем отмечает, что "только к XII веку формируются статуи Ш периода, на которых изображены "очелья" /12. С.110,112/. По мнению Г.А. Федорова-Давыдова, комплекс из погребения Лучки-1 относится к IV периоду (золотоордынской эпохе) /10. С.185/. Однако необходимо отметить, что из всех имеющихся в нашем распоряжении памятников нет явно золотоордынских. Материалы же погребений, обряд и инвентарь датируются XII - первой половиной XIII в., что подтверждается также византийским солидом Мануила Комнина второй половины XII в., пряслицами из розового овручского шифера (Большая Белозерка, курган II, погребение №2). Не исключая существования данных украшений в ХШ в., интересно ответить, что столь эффектный головной убор половецких красавиц не мог ускользнуть от внимания Плано Карпини, Гийома Рубрука и Сюй Тин-Чжи, давших детальное описание головных уборов модниц золотоордынского времени /10. С.36/. Рассматривая вопрос распространения "очелья" и его истоки, считаем необходимым согласиться с авторами, указывающими на отсутствие таковых в Сибири и Средней Азии /9/ и на то, что,"они неизвестны ни на Руси, ни в Грузии, ни в Византии, нет их и в крымских городах /12. С.124/. Что касается истоков данного убора и его семантики, несомненный интерес представляет погребение у с. Жовтневе в бассейне р. Северский Донец, на левом берегу р. Оскол /13. С.93, рис.8.3/. На "погребенном был оригинальный головной убор, от которого сохранились два рога (!) козы, каждый из которых перевит четырьмя оборотами выпуклой бронзовой пластины шириной около 1 см. Ниже основания рогов, с обеих сторон черепа, лежали бронзовые серьги из толстой проволоки, обрубанной по концам и свернутой в кольцо" (рис. 2.2в). Авторы относят погребение ко времени существования памятника VIII-X вв. /13. С.94/, связывая его с болгарами, считая возможным указать на причастность погребенной к "шаманству" /13/. Наличие наиболее раннего аналога рассматриваемым «украшениям с явными элементами архаики в конструкции и семантике, отсутствие прямых аналогий на других территориях соблазнительно наводит на мысль о местных истоках и традициях "роговидных украшений".
Высказанная С.А. Плетневой мысль об их магическо-смысловом значении и связи с символикой барана /6. С.211/ явно находит подтверждение в археологическом материале. В то же время это не является достаточным объяснением, так как не отображает истоков семантики атрибута. Культ животных, в контекст которого входит

-111-


поклонение барану, явление сложное, многообразное, прошедшее долгий путь развития. Корни его уходят в начальные этапы становления кочевого общества /15; 16; 17/ и сохраняются до позднего средневековья. Свидетельством этому является не только положение костей барана в могиле умершего в качестве напутственной или жертвенной пищи, но и отдельные захоронения (могильники) этого животного /16/. У древних иранцев баран - воплощение Фарна, божества славы, удачи /11; 19.С.110/. Его украшения венчают скипетры, булавы, посуду, пояса, сбрую. Черепа животных украшают вход в жилище /11 .С. 112; 12.С.110/. До поздних времен сохраняются представления об охранительных свойствах этого животного, частей тела, рогов /20. С.40/. Наиболее широко особенно у ираноязычных народов прослеживается связь культа барана с культом женского божества, с идеей плодородия /19. С. 107-108; 21. С. 17,100; 20. С.115-116/. По-видимому, правильно было бы говорить об этом явлении как надэтническим, ибо связь культа барана с культом, женского божества и плодородия известна почти у всех народов Европы и Азии. Наиболее широко он известен у всех тюркоязычных и монголоязычных народов. Устойчивость и длительность связи культа женского божества с культом барана, по мнению З.П. Соколовой, объясняется тем, что баран у многих народов был символом плодовитости и плодородия /20. С.115/. Сохранилось это и этнографически /21. С. 118; 22. С.213/.
Продолжать рассматривать указанные аспекты в символике и семиотике народов Восточной Европы, Сибири и Азии можно значительно шире и глубже. Однако мы не ставим это необходимой целью, наша задача показать, что культ барана и атрибут его изображения "рога" свойственны и существовали как у тюркоязычных, так и у ираноязычных народов степи Восточной Европы в древности и средневековье. Поэтому именно в степях Восточной Европы при симбиозе двух, а может и более мировоззренческих систем и возникает обычай (а не традиция) украшать головные уборы женщин очельем в виде "роговидных украшений, отражающих идею или образ "барана" - символ плодовитости, плодородия и благосостояния.
Рассматривая вопрос о возможности этнической атрибуции "очелья", мы указали на существование двух мнений /10; 3; 5; 4; 9; и сравните 6. С.179/. Причиной сомнений автора, предлагающей не половецкую принадлежность этих украшений как на изваяниях, так и в погребениях, по-видимому, является "вынужденная" ранняя датировка их XI в. и разнобой в обряде погребения выделенной ею

-112-


группы /6. С.169-171/. В дальнейших работах автор уходит от этого, указывая на появление статуй с "рогами" с XII в. /12. С.110/ и принадлежность изваяний половцам /8/. Рассматривая выше истоки и семантику данных украшений мы отметили отсутствие их на территориях, не связанных с половцами, но они неизвестны и на прародине /9; 12/. Это еще раз убеждает нас в возможности формирования данных украшений в степях Восточной Европы и органического восприятия и использования их половцами как деталей женского этнического костюма.
Завершая небольшой обзор, связанный с разбором украшений головного убора женщин половецкой эпохи, остановимся еще на одной детали. Проведенный антропологический анализ погребенных дал интереснейшие результаты*. Так, из тридцати отобранных документированных памятников антропологически удалось обследовать двенадцать. Все они принадлежат женщинам в пору расцвета, 25-35 лет, и два - в возрасте 35-40 лет. Это, как мы видим, подтверждает специфику головного убора и возможность принадлежности его к свадебному (сохраненному согласно существующей традиции: брака-смерти). Редкость находок этих уборов в погребениях может отражать уровень их социальной значимости и принадлежности к определенным слоям общества, но это не более чем предположение. В дальнейшем "мода" на головные уборы и прически с "рогами" распространяется на Западную Европу и не исключено, что она и там связана с половцами (сравните прически византийских модниц времен аварских посольств в Византии).

Библиографические ссылки

1. Труды XII археологического съезда. М., 1905. ГИМ. Ед. хр. 97, 48а; 3/3; 69/25а.
2. Федорова-Давыдова Э.А. Раскопки курганной группы Шахаевская II на Маныче // Древности Дона. М., 1983.
3. Журнал раскопок Бранденбурга, 1984.
4. Швецов М.Д. Богате кочовницьке поховання з Донбасу //Археологія. Київ, 1974. Т. 13.

-------------------
* Считаю необходимым высказать признательность Е.Шепель за проведение антропологического определения и представление данных.

-113-


5. Горбенко. А.К., Кореняко В.В., Максименко В.Е. Погребение в кургане Джурива могила // СА. 1974. №4. .
6. Плетнева С.А. Печенеги, торки, половцы в южнорусских степях // МИА. 1958. №62.
7. Плетнева С.А. Древности Черных Клобуков // САИ. 1973.
8. Плетнева С.А. Половецкие каменные изваяния // Там же. 1974. Вып. Е4-2.
9. Загребельный В.Н. Половецкий головней убор // Открытия молодых ученых Украины. Киев, 1974. Вып. 2.
10. Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной-Европы под властью золотоординских ханов. М;, 1966.
11. Щапова Ю.Л. Стеклянные браслеты Чернигова // Культура Средневековой Руси. М.-Л., 1974.
12. Плетнева С.А. Половцы. М., 1990. .
13. Пархоменко О.В. Поселение салтовской культуры у с. Жовтневе // Земли Южной Руси в IX-XIV вв. Киев, 1985.
14. Бессонова С.С., Черных Л.А., Куприй С.А. Курганы у с. Филатовка // Курганы степного Крыма. Киев, 1984.
15. Вадецкая Э.Б. Проблемы интерпретации окуневских изваяний // Памятники и рисунки древних культур. Новосибирск, 1989.
16. Данилов СВ. Ритуальные захоронения баранов // СА. 1982. Вып. 1.
17. Алексеев Н.А. Ранние формы религии тюркоязычных народов Сибири. Новосибирск, 1980.
18. Кузьмина Е.Е. В стране Кавата и Афросиаба. М., 1977.
19. Литвинский В.А. Семантика древних верований и обрядов памирцев // Средняя Азия и ее соседи в Древности и Средневековье. М., 1984.
20. Соколова З.П. Культ животных в религиях. М., 1972.
21. Гаджиев Г.А. Верования лезгин, связанные с животными // СЭ. 1973. №3.
22. Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. М.-Л., 1950.

-114-