header photo

Главная - Костюм и ткани - Одежда и обувь

Левинсон-Нечаева М.Н. Одежда и ткани XVI-XVII веков

Левинсон-Нечаева М.Н. Одежда и ткани XVI-XVII веков // Государственная оружейная палата Московского Кремля. Сб. научных работ по материалам Государственной оружейной палаты. Москва, 1954, с. 305-386.
OCR — Ровдо Роман

Собрание одежд и тканей Оружейной палаты в значительной мере расширилось в советский период. К собранию царских и придворных одежд и материалов Конюшенной казны, хранившихся в Оружейной палате, присоединились вещи из патриаршей ризницы; сюда же были собраны многочисленные старинные изделия из тканей, ранее находившиеся в ризницах монастырей и отдельных церквей. Впервые были собраны в одном месте наиболее выдающиеся образцы древнего ткацкого дела и русского орнаментального шитья.
По собранным в Оружейной палате образцам можно проследить не только развитие и состояние ткацкого мастерства XVI-ХVII веков в разных странах мира, но и торговые и политические связи Русского государства, обусловившие поступление этих тканей в Россию. В собрании одежд и тканей Оружейной палаты не случайно преобладают иностранные ткани - западноевропейские и восточные. В то время Русское государство не имело своего шелка. Эти ткани ввозились из Византии, потом из Италии, Франции и Испании.
Много шелковых тканей ввозилось из стран Ближнего, Среднего и даже Дальнего Востока (Китая). Тонкое сукно поступало преимущественно из Англии и Голландии. Трудностью хранения шерстяных тканей можно объяснить тот факт, что в собраниях Оружейной палаты сохранились лишь отдельные одежды из сукна. Привозные шелковые и шерстяные ткани стоили очень дорого и были доступны лишь крупным боярам и очень богатым купцам. Рядовые феодалы, не говоря уже о посадском, ремесленном населении и крестьянах, носили одежду из простого сукна и льняного полотна.
Собрание одежд и тканей Оружейной палаты представляет ценность мирового значения не только по своей полноте, разнообразию и исключительным художественным достоинствам, но и по связи отдельных вещей с теми или иными историческими событиями и отдельными историческими деятелями. Надо также отметить, что в отношении русских светских одежд XVI-XVII веков собрание Оружейной палаты является единственным в своем роде и поэтому подлежит особо пристальному изучению.
К сожалению, в кремлевском собрании не сохранилось ни одного женского одеяния XVII века. Три предмета такого рода имеются лишь в собраниях Государственного Исторического музея.
Одежды из драгоценных шелковых и золотых тканей с замечательными по красоте и богатству украшениями занимали одно из главных мест в общем декоративном облике царского двора XVI-XVII веков.

-307-


Пышные одежды московского царя создавались с определенным политическим расчетом. Почти во всех донесениях и рассказах иностранцев, посетивших Москву и бывших во дворце, описываются одежды царя и его приближенных 1. «Мантия великого князя была совершенно покрыта алмазами, рубинами, смарагдами и другими драгоценными камнями и жемчугом величиной в орех... А его венец по своей ценности превосходит диадему его святейшества папы и короны королей испанского и французского и великого герцога тосканского и даже корону самого цесаря и короля венгерского и богемского» - так описывал одежду московского царя Ивана IV посол германского императора Ганс Кобенцель, бывший в Москве в 1576 году 2. Несколько кратко, но достаточно убедительно дана картина приема царем Федором Ивановичем в 1587 году иранских послов: «... царь и великий князь сидел... в царском платье, в диадеме и в царской шапке... и сидели бояре и дворяне... все в золотом платье. А в сенях и в проходной палате и по крыльцу и по средней лестнице были дворяне и дети боярские и приказные в золотом же платье» 3. Для таких случаев парадные одежды выдавались из царской казны и, чтобы одеть такое множество народа надлежащим образом, в казне должны были находиться большие запасы тканей и готовых одежд.
Так же роскошно одевали русских послов при отъезде в чужие страны, когда важно было, чтобы представители московского царя являлись во всем блеске и пышности широких и длинных одежд, придававших величавость движениям и поступи русских бояр.
В настоящем исследовании мы рассматриваем собранные в Оружейной палате одежды и ткани в их исторической последовательности. Это дает возможность если не написать историю развития русской одежды, то хотя бы наметить отдельные его этапы.
В результате изучения дворцовых и церковных сокровищ и сопоставления их с сохранившимися архивными документами советские историки материальной культуры обогатили сведения о собранных в Оружейной палате предметах многочисленными новыми данными.
Уточнение истории каждого вещественного памятника на основе сличения сохранившихся предметов с описями одежд и другими документами позволило исправить много неточных датировок и установить принадлежность отдельных вещей определенным историческим лицам.

I

Шелковые, бархатные и золотные ткани превращались в руках искусных мастеров царской Мастерской палаты в одежды, отвечавшие как формой, так и характером украшений требованиям русского национального вкуса. Верхние одежды были длинные, широкие в подоле, с длинными рукавами; они скрывали человеческую фигуру, но в то же время придавали ей известную величавость, а ее движениям — плавность. Некоторые из одежд - кафтаны - были притянуты в талии, расходясь к подолу сборками. Этот покрой придавал фигуре стройность и молодцеватость.
Множество разнообразных деталей раскроя, иногда, казалось бы, незначительных, а также различных видов украшения создавали большое разнообразие в формах русской одежды. Этому разнообразию соответствовали и многочисленные наименования одежд: охабни, опашни, различных видов шубы, зипуны, ферези, ферезеи, однорядки, кафтаны, платна и прочие.
В течение XVI-XVII веков формы одежды почти не менялись, и некоторые из них, например однорядки, ферези, применялись в народном быту длительное время. Но можно отметить и тот факт, что одни типы одежды со временем отмирали, другие входили в обиход. Так, охабни, встречающиеся в большом количестве в описях XVI века, к середине XVII века занимают незначительное место.
Другая же одежда - ферезея - появляется только к середине XVII века и становится в придворной среде одной из самых излюбленных.

-308-


Сохранились лишь наиболее ценные одежды, принадлежавшие представителям правящей верхушки, по материалам и украшениям резко отличавшиеся от одежды народной, образцы которой, к сожалению, до нас не дошли. Все же, изучая собрание Оружейной палаты, можно получить некоторое представление об общих чертах, присущих русской одежде; вместе с тем можно выделить особенности одежды социальной верхушки.
В комплекс мужской русской народной одежды входили рубаха, штаны, зипун, однорядка, охабень, шуба и кафтан. Эти виды одежды носились и знатью. От общенародной одежды они отличались лишь ценностью тканей и украшений.
Другая группа одежд - платна, ферезеи, кабаты, кафтаны с широкими короткими рукавами - была принята лишь феодальной верхушкой.
К XVI веку относятся две одежды собрания Государственной Оружейной палаты. Одна из них - восточный кафтан из иранского атласа с изображением борьбы Искандера с драконом, несомненно, происходит из царского имущества (см. Рис. 21). Другая одежда - предмет более широкого обихода. Это - верх шубы (Рис. 1) митрополита Филиппа (1566-1569), относящейся ко времени его ссылки 4. Шерстяная чернокоричневого цвета ткань домашней выработки, характерная для русского ткачества XVI-XVII веков, бытовала в широких слоях населения. Покрой шубы несложен: перед и спина состоят из прямых полотнищ, к которым присоединены скошенные полотнища и клинья в подоле, ширина которого достигает 344 см. Своеобразен покрой рукава с необычайно широкой проймой - 65 см. Рукав, очень широкий вверху, постепенно суживается книзу до 16 см. Воротник небольшой, отложной. Рукава, ворот, полы и подол были обшиты бараньим мехом коричневого цвета, в большей части утраченным. Спереди на полах, от ворота до самого низа, 30 пар нашивок из узкой коричневой тесьмы с обшивными пуговицами на правой поле и петлями на левой.
Совершенно такую же по покрою шубу можно видеть на гравированном портрете великого князя Василия III 5: тот же покрой рукава с очень широкой проймой, та же меховая обшивка у ворота, рукавов и на полах. Еще одно известное изображение русской шубы на портрете Герберштейна 6 (посла германского императора), разнится от вышеописанных в покрое тем, что рукава у нее внизу значительно шире. Разница между этими тремя шубами - в тканях и в отделке.
Если шуба митрополита Филиппа является образцом народной одежды, сделанной из простой русской ткани, и обшита простым бараньим мехом, то шуба Василия III, по-видимому, сшита из привозного сукна и отделана ценным мехом. Шуба же Герберштейна, подаренная ему Василием III, сшита из драгоценного венецианского бархата с крупным золотым узором, с богатым меховым воротником и обшивкой у рукавов.
Среди вещей первой половины XVII века выделяется так называемый кабат (Рис. 2), приписываемый царю Алексею 7. Название кабат в применении к данной одежде явно ошибочно, так как рассматриваемая одежда ни по своему покрою, ни по размерам, ни по характеру отделки не соответствует этому понятию.
Кабатами обычно назывались длинные одежды с длинными узкими рукавами. Они шились из сравнительно скромных тканей - атласа, камки, тафты - без вышивок и пышных украшений, часто подкладывались ватой и даже мехом, так как служили домашней теплой одеждой, но никак не выходной; подобные кабаты встречаются в описях царских и боярских одежд, например в имуществе боярина Н.И. Романова 8.
Что касается одежды, хранящейся в Оружейной палате под названием кабата, то, судя по описям царского имущества XVII века, это название было присвоено ей лишь в 1670-х годах, когда ее настоящее назначение, очевидно, было забыто. По покрою это короткая куртка своеобразной формы с короткими широкими рукавами, косыми полами и незашитыми боками

-309-



Рис. 1.
Шуба митрополита Филиппа из русской шерстяной ткани. 1566-1569 годы. (К стр. 309)

-310-



Рис. 2.
Налатник царя Михаила Романова, шитый золотом. Около 1633 года. (К стр. 309)

и рукавами (с внутренней стороны). Никаких следов застежек не имеется. Верх из красного (червчатого) атласа, почти сплошь вышитого разного вида золотом геометризированным растительным узором. Подкладка - тафта голубая, подпушка - желтый атлас. Первоначально, начиная с описи 1633 года, одежда эта определялась как «налатник, по червчатому атласу шит золотом волоченым и пряденым, подпушка атлас желт, подкладка тафта лазорева». То же самое наименование и описание сохранялись в описях 50-х годов XVII века 9.
При определении данной одежды как налатника, носимого поверх доспехов, вполне объясняются ее оригинальный покрой, незашитые бока и рукава, отсутствие застежек и т.п.
Таким образом, устанавливается, что сохранившийся налатник принадлежал первоначально не Алексею Михайловичу, а его отцу, Михаилу Романову, в описи имущества которого, относящейся к 1633 году, значатся четыре налатника из бархата и атласа, украшенные вышивками и золотными кружевами. О подобных одеждах можно найти упоминание у иностранцев, посещавших Русское государство в XVI веке. Так, англичанин Ченслер, прибывший в Москву в 1553 году, описывая военное снаряжение русских, говорит: «...у некоторых

-311-


кольчуги, покрытые бархатом и золотой парчой» 10. То же отмечает и Флетчер о вооружении русских военачальников: «Сами они в щегольской броне, называемой булатной, из прекрасной блестящей стали, сверх которой обыкновенно надевались еще одежды из золотой парчи с горностаевой опушкой» 11.
Таким образом, Оружейная палата является обладательницей единственного сохранившегося налатника - редкой принадлежности русского парадного воинского доспеха XVI-XVII веков. Имеются документальные сведения о том, что этот налатник надевался царем Алексеем Михайловичем во время походов. Так, в описи его платья указано, что в 1654 году он в числе трех других налатников был «взят к государю в Грановитую палату, а из палаты взят в поход». В описи же 1654 года 12 он помещен под заголовком: «Налатники, что были с государем в походе в 1654 году», то есть в походе на Смоленск.
От времени царя Алексея Михайловича из его богатейших одежд почти ничего не осталось. Сохранился только принадлежавший ему опашень 13. Это длинная прямая широкая одежда (Рис. 3) из белого сукна с очень длинными рукавами, у которых спереди, от самого плеча, пройма не зашита. Такие рукава откидывались назад, иногда завязывались за спиной узлом. Спина совершенно прямая, скроена из цельного полотнища сукна; в полы внизу вшиты большие клинья, сильно расширяющие подол спереди. Кроме того, полы внизу имеют прорехи: незастегнутые полы падали книзу пышными складками. Под рукавами вшиты небольшие ластовицы, а над ними, в самом рукаве, - небольшой кусочек квадратной формы того же сукна. Никакой отделки, кроме белого шнура у ворота, у опашня не сохранилось.
В описи оружейной палаты 1884 года дано описание этой одежды, но совершенно не указано ни время изготовления, ни кому она принадлежала 14. Более определенные сведения об этом опашне дает оценочная книга 1700 года царскому платью, предназначенному к продаже, перечисляя его в группе одежд, ранее принадлежавших лично Алексею Михайловичу. Среди его платья, выделенного к продаже, значатся «два спорка с опашней, сукно бело, - цена одному три рубля, другому два рубля». К первому сделана приписка: «Не продавать», ко второму: «Продать» 15. Согласно этому распоряжению спорок опашня, оцененный в три рубля, не был продан и сохранился до нашего времени.
Однако есть основания сомневаться в правильности определения данной одежды как опашня. В комплексе одежд XVII века опашень занимает видное место как верхняя летняя одежда, надеваемая нараспашку поверх других одежд. Среди одежд Ивана IV их сравнительно мало; при 59 ферезях, 22 кафтанах и т. д. опашней упоминается только два. В перечислении одежд Грозного и его сыновей во время ливонского похода 1577 года упоминаются опашни, но в сравнительно небольшом количестве, и они далеко не так парадны, как ферези и кафтаны 16. В описи пожитков Годунова опашней значительно больше. В XVII веке же опашень являлся непременной летней одеждой, как мужской, так и женской.
Опашни шились из объяри, легкой шерстяной ткани зуфи, но никогда не подбивались мехом. В царском быту опашни бывали очень роскошны. Так, в день поставления на царство царя Федора Алексеевича, 17 июня 1676 года, на нем был «опашень объярь, по серебряной земле травы золоты аксамичены; нашивка и кружево низано жемчугом в одно зерно,пуговицы изумрудные» 17.
Белый суконный опашень ни в царских «выходах», ни в кроильных книгах, ни в описях не встречается. Да и вообще опашень, как одежда самая легкая, летняя, почти никогда из сукна не делался. Но среди одежд Алексея Михайловича с 25 сентября 1660 года часто упоминается ферезея - сукно «скарлатбел». В 1670 году 25 октября на нем была «ферезея новая, сукно скарлатбел, испод пластины собольи, кружево плетеное широкое золотное с городы» 18. И далее имеется ряд упоминаний ферезеи из белого сукна.
По сведениям Забелина 19, такая одежда кроилась для стольников еще в 1648 году, но в обиходе царя она появляется лишь с 1654 года и становится одной из самых излюбленных,

-312-



Рис. 3.
Ферезея царя Алексея Михайловича из белого сукна. 1670-е годы. (К стр. 312)

-313-


модных одежд в течение 60-70-х годов XVII века. В летнее время ферезея носилась параллельно с опашнем и также надевалась на кафтан или ферезь.
Можно предположить, что покрой опашня и ферезеи был одинаков; но в то время, как опашень носился исключительно летом, ферезея надевалась и зимой, но не взамен шубы, скорее как парадная одежда. В качестве примера можно указать на свадебный наряд царя Алексея 1671 года, в который входила ферезея из белого сукна на собольем меху с украшением «образцами из жемчуга и золотых запон с алмазами» 20. Разница между опашнем и ферезеею, поводимому, заключалась лишь в том, что последняя делалась на меху, тогда как опашень на меху никогда не делался, и ферезея была более парадной одеждой, чем опашень.
Сходством покроя и следует объяснить то, что спорок белой суконной ферезеи, лишенный своей меховой отделки и всех украшений, был впоследствии занесен в опись под названием опашня.
В ферезее изображен стольник П.И. Потемкин на портретах работы Кнеллера и Каррено 21 (Рис. 4); тут верхняя одежда, украшенная на груди богатой жемчужной вышивкой, выглядит весьма пышной, декоративной. Эта декоративность, может быть, и сделала ферезею, как наиболее соответствовавшую пышности московского двора, излюбленной одеждой придворной знати. Участник польского посольства 1678 года Таннер, описывая наряд дворян-жильцов, встречавших иностранные посольства, говорит: «На них ловко сидели красные полукафтанья, а другие, вроде длинного плаща, были накинуты на шею, мастерски вышитые, подбитые соболем; они называют их ферези. На каждой ферезее на груди по обе стороны виднелись розы из крупных жемчужин, серебра и золота. Они носили эти ферезеи, отвернув их у правого локтя и забросив за спину» 22.
Что касается одежды придворных чинов, то во второй половине века, особенно к 80-м годам, замечается определенное стремление регламентировать ее. В документах, касающихся дворцовой жизни этих годов, можно найти много сведений об изготовлении единообразных одежд для различных групп свиты царя, например спальникам, карлам и т.п. 23. Об этом же говорит и закон 1680 года «о различии одежд, в которых разные чины должны являться в праздничные и торжественные дни при государевых выходах» 24.
Пышно и разнообразно были оформлены одежды царской свиты при поездке царя Федора Алексеевича в 1680 году в Троице-Сергиев монастырь, причем каждая группа дворцового персонала имела особую форму одежды. Так, певчие ехали в «греческом» платье, карлы - в бархатных кафтанах, 400 конных стрельцов - в алых кафтанах с золотыми и серебряными нашивками, 20 человек Конюшенного приказа - в объяринных золотных и серебряных и объяринных гладких терликах 25.
Сохранившиеся в Оружейной палате пять кафтанов (Рис. 5), одинаковые по покрою, ткани и отделке, очевидно, принадлежали к «форменным» одеждам какой-нибудь группы дворцового персонала. Они отличаются от всех прочих одежд покроем и украшениями и в описи Оружейной палаты названы «сокольничьими» 26.
Верхняя часть этих кафтанов - в виде лифа с большим клапаном на груди, застегивающимся на плече и на боку. Нижняя пришита к лифу у талии в сборку, как юбка, но с расходящимися полами спереди. Кафтаны не длинны, рукава вверху очень широки и собраны в сборку, а от локтя переходят в длинный узкий обшлаг е зубцеобразным окончанием у кисти. Кафтаны сшиты из гладкого малинового бархата и украшены на груди и спине крупными, шитыми золотом по рельефу двуглавыми орлами под тремя коронами с московским гербом - Георгием Победоносцем - на груди орла. Подол обшит полосой косматого плюша коричневатозолотистого цвета, имитирующего мех. Внутри в верхней части одежда подложена светло-коричневым киндяком, а полы и обшлага подшиты итальянской камкой алого цвета с мелким золотистым цветочным узором. Как покрой, так и украшение этих кафтанов придают им вид

-314-



Рис. 4.
Портрет русского посла П.И.Потемкина в ферезее. (К стр. 314)

-315-


одежды, рассчитанной на определенный декоративный эффект, и выделяют их из всех прочих одежд, дошедших до нашего времени.
По описи Оружейной палаты, как уже отмечено выше, эти кафтаны названы «сокольничьими» без каких-либо доказательств. Но уже в «Древностях Российского государства» 27 высказывается поэтому поводу сомнение на том основании, что в «Уряднике чина сокольничьего пути» описывается наряд сокольничьих: «...цветной кафтан суконный с нашивкою золотною или серебряною, к какому цвету, какая пристанет». В этом описании виден самый обычный кафтан, ничего общего не имеющий с декоративным оформлением сохранившихся кафтанов.
В богатом собрании конского убранства XVII века в Оружейной палате имеются попоны 28, которые по материалу и украшениям напоминают эти кафтаны. Они сшиты из такого же малинового гладкого бархата и по углам украшены подобными же шитыми золотом двуглавыми орлами. Попоны поступили из собрания Конюшенной казны и служили, очевидно, для оформления царских выездов, которые обставлялись всегда с большой роскошью. На этом основании можно предположить, что кафтаны были одеждой возничего, или ухабничего, или какого-либо иного чина Конюшенного приказа, обслуживавшего царские выезды.
Имеется довольно много сведений, говорящих о том, что одежды возничих шились особым покроем и были достаточно нарядными. В 1614 году 14 декабря четырем казенным портным дано на корм 4 алтына - «делают возницам терлики бархатные», а 19 шапочных мастеров делают «государевым возницам рукавицы бархатные» 29.
В описи казны патриарха Никона 1658 года описано несколько возничих кафтанов: «Кафтан возничий таусинной бархатной, на нем нашивка серебряная, подложены полы камка желтая, а под ними киндяк лазоревый»; «Два кафтана возничьи бархатные на оба лица: с лица бархат червчат, а с другого лица шелк зеленый с белым, у них же по 13 пуговиц серебряных, гладких, золоченых» 30. К сожалению, по описаниям нельзя установить покроя одежды. По документам можно видеть, что в царской казне сохранялось большое количество возничих терликов. Из этого можно сделать заключение, что наиболее типичной одеждой возничих был именно терлик. Савваитов определяет его как узкий кафтан с перехватом, с короткими петлями и короткими рукавами.
Забелин приводит большой материал для характеристики терлика и совершенно правильно отмечает, что в XVII веке терлик становится чем-то вроде мундира. Терлики, очень разнообразные по тканям и украшениям, употреблялись различными группами лиц, обслуживавших дворцовый быт, - например, рындами, стоявшими у трона, возничими, ухабничими, бывшими при царских выездах, дворянами-жильцами и т.д. 31; терлики бархатные червчатые и объяринные разных цветов были на жильцах, которые стояли с алебардами и протазанами у Грановитой палаты при приеме царем Алексеем в 1668 году Антиохийского патриарха Макария 32. По названию - терлик - целой группе людей, носившей эту одежду, присвоено было наименование «терлишники». В 1684 году при приеме царевной Софьей шведского посла во дворе стояли «терлишники с протазаны и стрельцы» 33.
Одной из самых характерных черт покроя рассматриваемых бархатных кафтанов является отрезная нижняя часть, пришитая сборами у талий, чего мы ни у одной из сохранившихся одежд не видим. Кроме того, некоторым подтверждением предположения, что по покрою данные кафтаны являются терликами, служит одна деталь, приведенная в описании терлика 1634 года в описи Казенного приказа: «Терлик атлас турецкой, по червчатой земле в травах серебро и шолки, по перебор снизу на соболях...» Этот «перебор», возможно, и был темп сборами у талии, которые характерны для описанных кафтанов и не применимы ни к какому другому типу одежды.
Ни в одном из известных нам описаний терлика нет ни малейшего упоминания о каких-либо специальных украшениях на груди кафтана, вроде шитых двуглавых орлов. Однако есть

-316-



Рис. 5.
Кафтан бархатный - терлик. Середина XVII века. (К стр. 314)

-317-


сведения о помещении изображения орла на форменной одежде - например, почтарей XVII века, которые в 1672, 1675, 1681 годах имели белые сермяжные кафтаны с красными суконными орлами на груди 34.
Большая часть одежд, сохранившихся в Оружейной палате, относится к концу XVII века. Среди них выделяется своим парадным видом значащийся по описи 1884 года «кафтан становой» 35, который в действительности является платном и под этим названием значится в описях одежд Петра I 1691 и 1722 годов. Он сделан из гладкого аксамита или «золотного атласа», который поступил в царскую казну в 1689 году.
Кафтан этот (Рис. 6) прямого покроя, не прилегает к талии и сильно расширяется книзу, где в боках вставлены большие клинья, что создает значительную ширину в подоле. Ворот вырезан по шее, круглый, без воротника. Широкие рукава не доходят до кисти. Полы, подол и рукава обшиты серебряным плетеным кружевом. Подкладка у кафтана из алой объяри. На левой поле сохранилось восемь петель из тонкого шелкового шнурочка, а на правой видны следы пришивки восьми пуговиц.
Из последующих описей царской казны можно видеть, как богато отделан был этот кафтан. Кроме сохранившегося серебряного плетеного кружева, на нем была соболья опушка, «шесть пуговиц изумрудных, в закрепке по яхонтику червчатому да семь пуговиц золотых, в них по искре яхонтовой, да две серебряных» 36.
Платно как форма одежды являлось самым парадным царским костюмом, предназначавшимся для коронационного ритуала, больших праздничных выходов в соборы и торжественных приемов иностранных посольств. Оно кроилось в виде длинной прямой рубахи с широкими рукавами и было очень близко по покрою к архиерейскому саккосу. На иконах, миниатюрах XVI века и различных изображениях русских царей и князей можно часто видеть одежду, близкую по покрою к этому типу платна, и на этом основании можно было бы предположить, что в XVI веке платно уже было введено в царский быт. Однако сохранившиеся довольно полные описи одежд Ивана Грозного, Бориса Годунова, описание одежд Грозного и его сыновей при поездке в Псков и Новгород в 1577 году 37 совершенно не упоминают о платне. Из приводимых описаний XVI века выделяется как самая парадная одежда ферезь, которая, однако, часто играла роль и домашней одежды. Она всегда стоит на первом месте в списках одежд, и можно заметить, что богаче и наряднее ее одежды не было. Ни при венчании на царство Ивана IV, ни при той же церемонии Бориса Годунова платно как царская одежда не упоминается. Но в торжественных случаях применяется выражение «царское платье». Впервые платно как парадная одежда, соответствующая царскому сану, встречается в описи 1628 года и с тех пор неизменно встречается в описях в течение всего XVII века.
Трудно судить в точности о детальном покрое платна начала XVII века. Возможно, оно было более широким, соответствовало форме саккоса. То платно, которое сохранилось в собрании Оружейной палаты 8 принадлежало Петру I, имеет несколько иной покрой: оно более узко вверху, бока скошены, сильно расходясь книзу. Пройма спереди несколько скруглена. Такого же вида платно изображено на портрете даря Федора Алексеевича работы И. Салтанова 38, писанном в рост на доске.
В изображении платна Федора Алексеевича интересно отметить отделку в виде полос, украшающих полы, подол и рукава одежды. Эти полосы составлены из небольших прорезных золотых пластинок - запон с драгоценными камнями и эмалью, являющихся типичными образцами ювелирной работы греческих мастеров XVII века, живших в Константинополе. Такие запоны в большом количестве привозились в Москву и довольно широко применялись как украшение на самых разнообразных вещах, начиная от головных женских и мужских уборов, кафтанов и прочих предметов одежды и кончая парадными седлами и стременами в царской Конюшенной казне. Изображенная на портрете Федора Алексеевича отделка, или, как она называлась

-318-



Рис. 6.
Платно Петра I из «золотного атласа». 1691 год. (К стр. 318)

-319-


в то время, «круживо», перешедшая после его смерти к брату Ивану Алексеевичу, сохранилась до нашего времени в собрании Оружейной палаты 39, состоит из 106 пластинок и является редким памятником богатейшего декоративного убранства русских парадных одежд XVII века.
При кажущемся однообразии форм старой русской одежды все же можно заметить, даже по относительно небольшому количеству кафтанов в собрании Оружейной палаты, большие различия в их деталях. Все одежды, относящиеся к концу XVII века, можно объединить общим для всех характерным покроем спины, но в остальных чертах кафтаны сильно разнятся между собой и могут быть отнесены к отдельным группам. Так, пять кафтанов представляют собой совершенно одинаковые по форме длинные одежды с короткими и очень широкими рукавами, с широкими округло вырезанными проймами 40. Спина прилегает в талии, но полы не обтягивают корпуса, а ложатся свободно, не заходя друг на друга: застежка располагается вдоль края пол при их соединении. В бока вставлены клинья, сильно расходящиеся книзу и создающие большую ширину в подоле. Ворот низко вырезан. Одинаковые по покрою, эти кафтаны разнятся по тканям, из которых они сшиты, и в этом отношении представляют некоторое разнообразие.
Самым парадным из них в отношении ткани является кафтан 41, сшитый из гладкого золотого аксамита, или согласно описям XVII века «атласа венецейского». Подкладка у кафтана из тафты красного цвета. Ворот, рукава, полы и подол обшиты широким плетеным золото-серебряным кружевом с округлыми зубцами. В описи платья Петра I 1691 года 42 этот кафтан записан под заголовком «Кафтаны верхние золотные». О нем сказано: «Атлас венецейский, по золотой земле травы золоты с серебром, кружево плетено золото с серебром, опушен собольми. Подкладка тафта жаркая». Это же самое описание повторяется в описи 1689 года 43.
Следующий из этой группы кафтанов, бархатный абрикосового цвета, подкладка - объярь красная с белым 44, отделан золото-серебряным плетеным кружевом с острыми зубцами. В той же описи 1691 года записан: «Кафтан, верх бархат песочен, подкладка объярь двоеличная, круживо золото с серебром с городы», но с добавлением собольей опушки. В описи 1689 года этот кафтан не значится; очевидно, он был сделан между 1689 и 1691 годами.
Третий кафтан 45 - суконный темнозеленого цвета, того же покроя и размеров, что и предыдущие, и также значится в описи 1691 года, где он описан как «кафтан суконный, осиновый, подкладка камка осиновая, круживо золотое плетеное с городы». В описи 1689 года его нет.
Четвертый кафтан из белой, чуть пожелтевшей объяри (тип муара), подложен такого же цвета атласом и обшит плетеным золото-серебряным кружевом с городками. В описи 1691 года в группе кафтанов верхних холодных имеется описание: «... кафтан, объярь гулинной цвет, круживо золото с серебром, опушен собольми. Подкладка атлас алый». Здесь замечается несовпадение цвета подкладки с дошедшей до нас: возможно, что она выцвела. Во всяком случае, рассматриваемый нами кафтан настолько близок по покрою, размерам и отделке к описанным выше, что не возникает никакого сомнения в его принадлежности Петру I в те же годы.
К этой же группе относится кафтан из плотной шелковой рубчатой ткани розовато-брусничного цвета (которую мы считаем байбереком московского дела - см. стр. 384), у него подкладка из алой камки. Полы, ворот, подол и рукава обшиты золото-серебряным плетеным кружевом с городками (Рис. 7). По описям прослеживается до 1689 года.
Таким образом, мы имеем целую группу кафтанов Петра I, носивших название «верхних холодных с широкими рукавы», по покрою относящихся к «становым», так как они плотно облегали стан.
В сохранившихся иллюстративных материалах времени паря Алексея Михайловича нигде нельзя отметить одежду такого покроя, тогда как прямые кафтаны (ферези, однорядки)

-320-



Рис. 7.
Кафтан Петра I из шелковой ткаип - байберека брусничного цвета. Около 1689 года. (К стр. 320)

-321-


повторяются постоянно. Таким образом, можно предположить, что этот покрой был введен сравнительно поздно, в третьей четверти XVII века.
Такого рода кафтаны, как это отмечено в описях, служили верхней одеждой и надевались поверх других кафтанов несколько иного покроя, о которых сообщено будет ниже. В зависимости от тканей, из которых делались эти кафтаны, они были выходными или домашними. Рассмотренная нами группа скорее относится к домашним, кроме одного аксамитного, явно парадного назначения, и к летним - холодным.
Это предположение подтверждается и покроем рукавов, коротких и очень широких, дававших возможность показать рукав нижнего кафтана или зипуна, иногда с очень богатой отделкой из жемчуга и драгоценных камней.
Вторую группу составляют три кафтана с таким же раскроем спины, как и предыдущие, но в остальном имеющие существенные отличия от них. Полы этих кафтанов заходят одна на другую, правая застегивается на левом боку. Ворот небольшой, стоячий, рукава длинные, очень широкие вверху, от локтя книзу сильно суживаются. Между собой эти три кафтана разнятся в деталях. Один из них 46 сшит из светлодымчатого атласа, по краям обшит узеньким золотным плетешком; у ворота и рукавов имеет пуговки. Подкладка из белой тафты. Подобные кафтаны встречаем на портретах Нарышкина и Люткина в собрании Государственного Исторического музея. У обоих поверх описанных кафтанов надеты еще верхние кафтаны.
Другой кафтан - зеленого гладкого атласа, стеганный на вате продольными полосами 47. Общая его форма одинакова с формой предыдущего белого кафтана: те же клинья в боках, рукава широкие вверху, суживаются книзу, стоячий воротничок, правая пола, застегивающаяся на левом боку на одну пуговицу. Подкладка - зеленая тафта. У рукавов пришиты крючочки, прикрытые металлическими гладкими чашечками, названными в описи «гапельки» (такие крючочки с «гапельками» появляются, очевидно, в третьей четверти XVII века, так как ранее они не встречаются).
В описи платья Петра I 1691 года имеются «стежные зеленые зипуны», очень близкие к описываемому нами. В описи государевой Мастерской палаты 1689 года 48 приводятся два зипуна зеленого атласа, стеганые, причем под одним из них подкладка-тафта зеленая. Третий кафтан (Рис. 8), сшитый из сукна темнозеленого цвета, разнится от первых двух. У него боковые клинья сделаны по-иному, чем у всех прочих; они вшиты вверху не в виде угла, а в виде сборок, расположенных по прямой растянутой линии. Поэтому боковые полотнища падают не фалдами, а мягкими складками. Рукав вшит по тому же принципу, что и у других, но он гораздо умереннее в размерах: не так широк вверху, у кисти расширяется в виде отворота. Полы и подол по краям, так же как и подрезы на боках, обшиты серебряным шнурком, на боку была пуговица (ныне утрачена). Подкладки нет, но полы подложены желтым атласом. Внизу в подоле разрезов нет, тогда как у других кафтанов они имеются.
В описи царской Мастерской палаты 1722 года есть описание, соответствующее этому кафтану: «... кафтан русский суконный крапивный, по полам подпушен атласом желтым, вокруг шнурок золотной, пуговица серебряная сканная» 49. Здесь интересно отметить, что в описи этот кафтан записан как «русский», чего не указывается в отношении других одежд, сходных с ним по покрою. Возможно, что такие детали - прямые клинья и пришивка их в сборку у талии - придали известную специфику данной одежде.
При описании старых одежд детали покроя обычно не отмечались, а по одним названиям трудно представить себе форму их. К упомянутому кафтану по покрою подходят три записи, относящиеся к 1679 году, в которых приводятся одежды Федора Алексеевича: «Кафтан ездовой новой с прямыми клиньями, объярь рудожелтая гладкая, испод горностаевой», «кафтан ездовой теплой с прямыми клиньями, сукно светлобрусничное», «кафтан ездовой» опять с

-322-



Рис. 8.
Кафтан русский темнозеленого сукна. 1670-1680-е годы. (К стр. 322)

-323-


прямыми клиньями «сукно рудожелтое» 50. Все три перечисленных кафтана, очевидно, не относились к категории парадных одежд: они менее нарядны, но более практичны и удобны и, судя по покрою, могли иметь применение в более широких слоях населения.
Особый интерес представляет сохранившийся в Оружейной палате кафтан 51, сшитый из тафты малинового цвета, на котором сохранились следы когда-то наклеенного поверх тафты малинового сукна; ни отделки, ни подкладки кафтан не имеет. Покроем он сближается с группой разобранных выше кафтанов, но значительно проще их: в боках - небольшие сборы, рукав прямой, длинный, с разрезом внизу. В описи царской Мастерской палаты 1722 года 52 значится: «Кафтан, по тафте набит сукном малиновым, ветхой». Никаких других сведений о нем нет. Кафтан этот представляет собой очень интересный вид одежды московской аристократии XVII века. Такого рода кафтаны служили дождевыми плащами. В дождливую погоду обычно надевалась одежда, носившая название однорядка или емурлук-епанча. В описании царских выездов часто упоминаются эти одежды; например, в 1677 году «... на дороге из села Пахрина на бумажную мельницу (царь Федор Алексеевич. - М. Л.) изволил ферезею переменить, а надел епанчу сукно осиново да шляпу для того, что был дождь» 53.
Обычно эти одежды делались из сукна (епанчи бывали и валеные). У В.В. Голицына был «емурлук на атласе коришнем, наведено сукно замша, обшит кругом шнуром золотым» 54. По-видимому, на атлас было наклеено сукно, обработанное каким-то составом, задерживавшим влагу и придававшим ему сходство с замшей. Подобное сукно «под замшу» упоминается в описи имущества того же В. В. Голицына: «... тафта брусничная, 5 аршин без 2 вершков, по ней наведена суконная замша». В описи платья царя Федора Алексеевича 1682 года встречаются кафтаны, носящие специальное название «дождевых» и очень схожие по описаниям с дошедшими до нас. Об одном из этих кафтанов в описи сказано: «... кафтан осиновой тафтяной, подбит сукном светлоосиновым, с галуном золотным»; о втором - «... китайский клееный, подложен атласом китайским кропивным» 55.
Как проклеивалась такая тафта и чем пропитывалось сукно, нам неизвестно. Сохранилась лишь запись о том, что ткани обрабатывались особым образом. Так, в 1681 году 29 июня по указу царя Федора Алексеевича «велено сделать ему в. г. кафтан дождевой из сукна мартобасной, а к тому мартобасному делу на состав Оружейной палаты иконописцу Ивану Масюкееву пять рублев»; и «августа в 25 день» по указу царя Федора «велено сделать ему в. г. верхней дождевой кафтан по тафте набит сукном осиновым, а на состав мартобасного дела мастеру Ивану Масюкееву пять рублев» 56. Но слова «мартобасный» или на «мартобасное дело» не расшифровываются. Можно думать, что ткани пропитывались составом из клея и олифы. В описи имущества князя В. В. Голицына указан «спорок кафтанный олифленой (пропитан олифой. - М. Л.) с пуговицами костяными белыми - цена 20 алт. и еще спорок таков же короткий» 57.
Находящийся в Оружейной палате так называемый польский кафтан 58 (Рис. 9), шитый из красного сукна, по основному покрою похож на описанные выше повседневные одежды, но отличается от них богатством отделки и некоторыми деталями: так, рукава вверху значительно шире, чем у других кафтанов, а в нижней части намного длиннее и с очень широким раструбом у кисти. Сзади он прилегает в талии, а в боках имеет очень много сборок. Спереди застегивается посередине и имеет 8 пар нашивок, чего на других кафтанах нет. Кафтан отделан нашивками из серебряного шнура с кистями и сложными плетеными, так называемыми кафимскими, узлами по концам и узкой золотной вышивкой, идущей по всем швам кафтана, по проймам рукавов, на плечах, боках и вдоль боковых сбор. Эта отделка придает особую нарядность кафтану и сильно отличает его от прочих.
Ни в описи царской Мастерской палаты 1722 года, ни в описи 1691 года не значится кафтан, который носил бы название «польский», во дошедший до нас кафтан легко узнается

-324-



Рис. 9. Кафтан красного сукна, принадлежавший Петру I. 1690-е годы. (К стр. 324)

-325-


по записям 1691 года: «Кафтан, сукно червчато, расшито шнурками золотными» 59. Когда и на основании чего этому кафтану было присвоено название «польский», сказать трудно. Хотя для последней четверти XVII века характерно известное сближение одежды русской знати с украинскими и польскими одеждами, но для этого кафтана трудно найти точную аналогию среди польских одежд; во всяком случае, по основным своим очертаниям он далеко отошел от длиннополых с широкими рукавами парадных кафтанов, которые были описаны выше. Некоторая усложненность формы, несвойственная русским кафтанам, может быть, заставила позже (в XIX веке) присвоить ему название «польский» в описи Оружейной палаты 1835 года. Сходный в некоторых чертах кафтан изображен на портрете стольника Г.П. Годунова 1686 года 60. У него видны рукава, очень широкие вверху, суживающиеся книзу и переходящие в широкий раструб, расшивка по швам на плечах и пройме рукава, невысокий стоячий воротник и петли, по-видимому, жемчужные. Кафтан подпоясан кушаком кизылбашским, надевавшимся к такого рода одеждам.
Для 90-х годов XVII века это был, по-видимому, наиболее распространенный тип одежды. Так, на изображении приема посольства в Гааге в 1697 году Петр I и члены русского посольства одеты в такого рода кафтаны: те же широкие вверху, узкие с раструбами внизу рукава, нашивки на груди, кушак и, наконец, та же характерная длина кафтана немного ниже колен.
Рассмотренные нами одежды, принадлежавшие Петру I, довольно полно характеризуют те формы, которые были приняты московской верхушкой в конце 80-х - начале 90-х годов XVII века. По документальным материалам начала 90-х годов XVII столетия, по книгам расходным и кроильным Мастерской палаты можно проследить, как в связи с новыми политическими и культурными течениями старые типы одежды сменялись новыми. Так, в 1690 году появляется название кафтана «потешный» 61. В том же году 28 декабря скроен «кафтан потешной, сукно червчато, обшит шнурком золотным» 62. В 1692 году 18 марта скроены два кафтана потешные суконные, в том числе «...сукно червчато, да дикой цвет, обшиты шнурками золотными» 63. По этим записям нет возможности точно установить покрой потешных кафтанов, можно только отметить характерную для них черту - расшивку золотным шнурком.
Потешные кафтаны значительно короче других; так, в 1691 году 4 октября скроен Петру I «кафтан потешной, атлас бел, длина полтора арш.» 64. По сравнению с кафтанами «верхними с широкими рукавами» он короче на полметра, по отношению к так называемому польскому - он короче на 23 см. Название «потешный» нельзя, конечно, рассматривать как предназначенный для забавы, для потехи; вернее, в этом названии сказывается то новое, что было заведено Петром I, - военные упражнения, при которых старый покрой длинных одежд был неудобен.
Иноземного покроя «немецкое» платье впервые было сшито для Петра в апреле 1690 года 65. К этому платью взяты среди прочих вещей у Франца Лефорта «накладные волосы» ценой в 3 рубля. В 1691 году немецкое платье для Петра I шьют чаще, оно становится более разнообразным по внешнему виду. Все же это еще не было официально признанной одеждой.
В 1698 году, возвратившись из заграничного путешествия, Петр I предпринял первые шаги к введению в обиход русской знати иноземного платья. Куракин в своих записках 66 говорит о том, что в этом же году был издан указ об обязательном ношении венгерского платья, а через полгода - немецкого. Но такого закона ни в 1698, ни в 1699 году не было, а издан он в 1700 году 4 января. На эту же дату указывают и Желябужский, и Голиков 67. Возможно, что такое распоряжение Петра и было дано ранее, но стало законом для всех, кроме крестьян и духовенства, лишь в 1700 году. Во всяком случае, уже с ноября 1698 года начинают встречаться случаи пошива венгерских кафтанов. Одна из первых встретившихся нам записей

-326-



Рис. 10.
Кафтан короткий светлозеленого сукна. Конец XVII века. (К стр. 328)

-237-


говорит о пошиве кафтана для шута Филата Шанского: «Верхний кафтан венгерской, теплой суконной, кармазиновый темнокрапивный, испод подложить лисий червий, рукава бельи хрептовые, вместо нашивки положить тесьму золотную, к нашивке вместо кистей нашить бахрому золотную. На обшивку того кафтана кругом и на росшивку по швам положить шнур «золотный» 68. В 1699 году уже было много случаев пошивки кафтанов венгерских. Они шьются самому Петру I, его генералу - Головину, полковникам Адаму Вейде, Якову Брюсу, Ивану Блюмбергу, иноземцам-трубачам и т. д. Нам неизвестен покрой венгерского кафтана, и только отдельные детали могут быть отмечены: шнурок, которым обшивается кафтан, и нашивки из тесьмы с кистями или бахромой и с пуговицами. Из записи 1701 года, говорящей о выдаче «на приклад к трем кафтанам суконным теплым венгерским Преображенского полка каптенармусу... сержанту и солдату... 18 рублей» 69, видно, что венгерский кафтан применялся в военном обмундировании. Вполне вероятно, что введение венгерского кафтана было связано с созданием регулярной армии, обученной, вооруженной и обмундированной по новому образцу.
В 1698 году Адам Вейде поднес Петру I составленный им новый воинский устав. В воинском уставе 70 имеется много иллюстраций. На них изображены солдаты в коротких кафтанах, притянутых в талии и расходящихся широкими клиньями вниз. Рукав, не очень широкий вверху, от локтя суживается; воротник небольшой, стоячий; на груди простые тесьмяные нашивки с пуговицами. На головах солдат шапки двух видов: типичная старая русская с высокой тульей и меховыми отворотами и нового типа для гренадеров - круглая с ровным дном. В Оружейной палате хранится кафтан 71 светлозеленого сукна (Рис. 10) с 9 парами серебряных тесьмяных нашивок с пуговицами на груди. Все черты, отмеченные нами выше, имеются налицо в этом кафтане: тот же прямой невысокий воротничок, неширокие рукава и значительная укороченность по сравнению с описанными выше кафтанами. Его можно отнести к группе русских одежд конца XVII века, перед официальным изменением костюма дворянства и армии по приказу Петра I.

* * *

Характерной особенностью русской национальной одежды являлись разнообразные отделки и украшения. Одежды крестьян, посадских людей украшались нитяными нашивками, медными или оловянными пуговицами, вышивками цветными нитями или отделкой (на рубахе - ластовицы, выпушки) из окрашенного в яркий цвет холста. На одежде бояр, особенно на царской, украшения были разнообразны и богаты; они изготовлялись из золота, драгоценных камней и жемчуга с финифтью и чернью и часто представляли собой тончайшие произведения прикладного искусства, выполненные талантливыми русскими мастерами.
За некоторым исключением, украшения светских и церковных одежд были тождественны: те же шитые и тканые кружева, жемчуг и драгоценные камни. Известен ряд случаев переноса украшений с царских кафтанов па патриаршие облачения. Выбор украшений на этих одеждах и их размещение строго регламентировались: к определенному типу полагались определенные украшения. Так, ферезеям полагались спереди завязки, а не пуговицы; на тегиляй же нашивались пуговицы, причем в количестве, превышающем действительную потребность в них. Например, на тегиляе Грозного было нашито до 56 пуговиц. Кафтаны, шубы и другие одежды обшивались спереди вдоль пол, по низу рукавов и по подолу ценным мехом, плетеным золотым кружевом и тканым галуном. На груди, иногда и ниже, нашивались особо характерные для русской одежды нашивки из галуна, различных тканых тесем и драгоценных запон как русской работы, так и привозных.

-328-


Спрос на украшения, в особенности на те из них, которые удовлетворяли потребностям широких масс, вызвал развитие ряда отраслей мелких ремесел. Известны категории ремесленников - «завязочники», «кружевники» (ткачи), «нашивочники», «торочечники» и т. д., - продававших свои изделия в торговых рядах. Отделки и украшения для одежды высшей знати изготовлялись в кремлевских мастерских и закупались в торговых рядах.
Как бы значителен ни был декоративный эффект тканей, в русской одежде он дополнялся еще своими национальными украшениями, среди которых вышивка занимала главное место. Она не только дополняла общий художественный облик одежды, но имела самостоятельное значение как по выразительности композиции узора и по мастерству его выполнения, так и по богатству и разнообразию применяемых в ней материалов. Современники, описывавшие парадные одежды, как правило, отмечают украшавшие их вышивки, низанные жемчугом кружева и т.п.
Собрание одежд Оружейной палаты (в основном ритуального характера) дает богатый материал для изучения древнерусского орнаментального шитья, оригинального и самобытного, опирающегося на народные мотивы и не связанного (в отличие от изобразительного шитья) мертвящими канонами религиозных традиций.
От вышивки на саккосе митрополита Петра (XIV век), очень сдержанной и лаконичной, выполненной гладкими дробницами и мелким жемчугом, и до одежд XVII века, украшенных вышивками, сложными по разнообразию узоров и по технике выполнения, можно проследить основные русские декоративные мотивы, видоизменявшиеся и усложнявшиеся согласно требованиям времени. Искусство вышивания в древней Руси с давних времен занимало важное место среди других отраслей декоративного искусства. Вышивка как украшение одежд и других бытовых предметов имела распространение в самых различных слоях населения: она применялась и в народном быту, и в придворном, и в предметах церковного обихода. Но качество ее выполнения и материалы были, конечно, различны по ценности.
При дворе царицы и у знатных боярынь существовали мастерские, в которых работали искусные русские вышивальщицы. Подобные мастерские существовали и при женских монастырях. Особенно тщательно отбирали мастериц, так же как и художников-«знаменщиков», в кремлевскую мастерскую, находившуюся в ведении царицы; туда привлекались наиболее одаренные вышивальщицы, обладавшие большим художественным вкусом и владевшие высокой техникой исполнения. Вышивки, имеющиеся на различных предметах собрания Оружейной палаты, принадлежат к числу высокохудожественных памятников русского мастерства (см. Рис. 38 и 41).
Вопрос о развитии русского орнаментального шитья представляет собой большую и сложную тему, требующую специального исследования; однако, говоря об общем облике старой русской одежды, нельзя не упомянуть об этой важной отрасли русского декоративного искусства.

II

Драгоценные шелковые ткани шли на одежды царя и окружающих его бояр и дворян, на облачения высшего духовенства, на всевозможные бытовые предметы - завесы, подушки, покрывала, на обивку мебели и экипажей и т.д., - ими награждали за какие-либо заслуги государственного значения или лично перед царем, посылали в качестве подарков иноземным правителям при дипломатических сношениях.
Дорогие ткани широко использовались в быту русских князей еще в Киевской Руси. В летописях X-XII веков и в княжеских духовных завещаниях встречаются названия византийских

-329-



Рис. 11.
Атлас золотный. Деталь саккоса митрополита Петра. 1322 год. (К стр. 330)

тканей, аксамитов, объярей и т. п., поступавших на русскую землю в результате торговых и культурных связей Киевской Руси с Византией. Так, княгиня Ольга при крещении в Царьграде в 955 году получила «дары многи» 72, среди которых были и «паволоки», то есть драгоценные ткани. Такие древние ткани дошли до нашего времени лишь в незначительных фрагментах 73; то, что имеется в Оружейной палате, относится к более поздним временам - к XV веку. Основное же собрание относится к XVI-XVII векам.
Древнейшей в этом собрании византийской тканью является атлас на саккосе (церковное облачение высшего духовенства) митрополита Петра (Рис. 11), сделанном в 1322 году.
Он светло-синего (лазоревого) цвета с вертикальными золотыми полосами, в которых помещаются круги несколько приплюснутой формы с четырехконечными крестами. Лазоревые просветы имеют 1 см ширины, тогда как золотые полосы достигают 5 см. Эти детали очень простого узора, и соотношение золота с лазоревым фоном придают ткани особую гармоничность и сдержанную красоту. Такого рода крещатые ткани предназначались специально для культовых целей и шли исключительно на облачение иерархической верхушки - митрополитов, епископов и т. п. Иметь облачение из крещатой ткани считалось знаком большого достоинства. Подобные облачения часто воспроизводились в древнерусской живописи в изображениях различных «святителей». В период усиления Московского княжества и развернувшейся борьбы между ним и Владимирским княжеством митрополит Петр (1308-1326) решительно стал на сторону московского князя Юрия Даниловича и в 1325 году переехал на жительство из

-330-



Рис. 12.
Атлас золотный. Деталь саккоса митрополита Симона. 1496-1511 годы. (К стр. 332)

Владимира в Москву, перенеся туда, таким образом, центр верховной церковной власти. Этот факт имел в то время большое политическое значение.
К тому же типу крещатых облачений относится саккос митрополита Алексея (1354-1378) 74, крупного политического деятеля Московской Руси, бывшего правителем государства в юные годы Дмитрия Донского. Следует, однако, отметить, что как саккос митрополита Алексея, так и два замечательных саккоса митрополита Фотия (1408-1431)75 выделяются главным образом высоким искусством вышивки. Ткани в данном случае служат лишь фоном для вышивки, сделанной руками русских мастериц.
Большой интерес представляет ткань саккоса митрополита Симона (1496-1511) 76, относящаяся к византийскому типу позднего времени, когда Константинополь был уже захвачен турками. Это плотный атлас вишневого цвета с довольно крупными восьмиконечными крестами, тканными золотом, с лазоревыми контурами. По сторонам помещаются сердцевидные клейма, тканные красным шелком, с серебряным орнаментом восточного характера и золотыми четырехконечными равносторонними крестами. Ткань своеобразна как по сочетанию красок - вишневой и красной с золотом, серебром и голубым контуром, - так и по узору, в который

-331-


наряду с типичными византийскими мотивами вплетаются элементы восточного орнамента. Несомненно, эта ткань (Рис. 12) принадлежала к редким и очень дорогим тканям того времени. Саккос украшен на плечах и рукавах прекрасными, обнизанными жемчугом золотыми дробницами русской работы с рельефными изображениями «святых».
К тканям чисто культового назначения принадлежат два редчайших атласа XVI века, из которых сделаны саккосы митрополита Дионисия (1581-1586) 77. Один из них - голубого цвета, на фоне которого вытканы повторяющиеся изображения Христа, сидящего на престоле (Рис. 13). Одна рука Христа поднята в благословляющем жесте, другая поддерживает евангелие. По сторонам престола помещены символы евангелистов и ветки гвоздик и тюльпанов. Между изображениями Христа вытканы золотом четырехконечные равносторонние кресты византийской формы - с расширенными концами. По сторонам - обычные надписи.
Другой атлас - белого цвета с изображением богоматери с младенцем (Рис. 14 и 15); по сторонам богоматери - летящие ангелы. Фон заполнен цветами гвоздики и тюльпанов; одни цветы даны на тонких стеблях в изящных изгибах, типичных для иранского искусства, другие, мелкие цветы, образуют легкие остроовальные клейма, внутри которых помещены золотые кресты византийского типа.
В этих тканях наблюдается смешение двух различных стилей: поздневизантийского, в лицевых изображениях, крестах и надписях и чисто иранского в трактовке растительных элементов. Строгие, несколько суровые изображения богоматери и Христа смягчаются окружающим их орнаментом из цветов. Можно еще отметить незначительные детали в орнаментации того и другого атласа: на белом - присутствие кружка с полулунками, скомбинированными по три, это так называемая «тамга Тамерлана» - мотив, часто встречающийся в турецком декоративном искусстве; на голубом атласе выделяется узор в виде шестилучевой розетки, близкой по типу к элементам восточного декоративного искусства. Стилистическая разнохарактерность в орнаментах этих тканей затрудняет четкое определение места их производства. Вернее всего, их можно отнести к восточной работе, поскольку в изображениях видны византийские традиции, а в орнаменте - приемы иранских ткачей. Несмотря на некоторые недостатки в передаче человеческих фигур (например, изображения богоматери имеют различные пропорции - одни шире в плечах и ниже ростом, другие более стройные и высокие; Христос представлен благословляющим левой рукой вместо правой; некоторые надписи вытканы в обратном порядке), все же ткани эти являются высокими образцами ткацкого искусства XVI века.
Описанные саккосы митрополита Дионисия сделаны в 1583 году по приказу Ивана IV. Поэтому саккосы были сшиты из особо ценимых в России тканей и богато украшены жемчужным шитьем с камнями и золотыми дробницами. Саккос с изображением богоматери сохранил на себе все украшения и низанную жемчугом надпись о том, что саккос является царским вкладом, с указанием даты. Отдельные надписи исполнены вышивкой золотом (например, над изображениями ангелов).
Саккос - голубой, с изображениями Христа, не имеет первоначальных украшений, так как они целиком были перенесены с него в 1654 году на новый аксамитный саккос патриарха Никона. Это исключительное по богатству шитье на вороте, рукавах, спереди и по подолу исполнено московскими мастерами крупнейшим жемчугом, драгоценными камнями, золотыми дробницами, на которые нанесены тончайшей чернью изображения различных святых. Тогда же, невидимому, на саккос митрополита Дионисия вместо снятого украшения была положена вышивка золотом и серебром, подражающая аксамиту.
Подобного вида культовые ткани с изображениями фигур святых, херувимов или крестов вырабатывались в Константинополе, по-видимому, и в XVII веке. Однако с течением времени их отделка утрачивала строгость, предписываемую византийскими канонами. Из такого рода тканей культового характера имеются в Оружейной палате три облачения. Это

-332-



Рис. 13.
Атлас. Деталь саккоса митрополита Дионисия. 1583 год. (К стр. 332)

два саккоса патриарха Иосифа (1642-1652) 78 и саккос 1690 года. Ткань одного из саккосов патриарха Иосифа (Рис. 16) сплошь заткана серебром и изображениями сидящего на престоле Христа в золотой одежде и херувима над ним. Изображения оконтурены красным шелком. В этой ткани наблюдается утрата художественной выразительности, свойственной тканям предыдущего периода. Изображение Христа безжизненно, серебряный фон с красными линиями чрезвычайно однообразен. Об этом саккосе говорится в приходо-расходных книгах Патриаршего приказа времени патриарха Иосифа: «1648 года августа в 30-й день выдан от государя патриарха из кельи в домовую казну атлас турецкий двойной, по серебряной земле образы спасовы на престолех, деланы в золоте, а поверх их херувим, в мере 8 аршин без двух вершков. А тем атласом государь, царь и великий князь Алексей Михайлович всея России дарил святейшего патриарха на праздник всемилостивого спаса нынешнего 1648 года, а по указу святейшего патриарха велено в том атласе сделать сак... и тот сак сделан и отдан в ризницу» 79. Очень близкая по типу ткань - «...атлас по золотной земле, ткан образ вседержителя в святительском сане, промеж образов кресты» - отмечена в описи царской Мастерской палаты (1633 -1634) как привезенная из Турции русскими послами Афанасием Прончищевым и Тихоном

-333-



Рис. 14.
Саккос митрополита Дионисия из белого атласа. 1583 год. (К стр. 332)

-334-



Рис. 15.
Деталь саккоса митрополита Дионисия. 1583 год. (К стр. 332)

Ермоловым в 1634 году 80. Другие две ткани, хранящиеся в Оружейной палате, - одна красная с золотом, другая белая, также с золотом, - на саккосе патриарха Адриана (1690-1700) 81 покрыты узором из кругов и клеток, в которых помещены изображения херувимов, кресты и надписи. В.К. Клейн 82 определяет эти ткани предположительно как объяри греческие афонской работы, однако документы XVII века именуют их турецкими, очевидно, на том основании, что они поступали из Константинополя и скорее всего могли быть местного производства. Относительно выработки таких тканей на Афоне сведений нет.
Перечисленными примерами исчерпывается группа культовых тканей, связанных с византийскими традициями. Установившиеся в XV веке сношения с Венецианской республикой и с Ираном, завязавшиеся торговые сношения с Турцией, которая захватила в свои руки все торговые пути на Ближнем

-335-


Востоке, создали условия для поступления к великокняжескому двору тканей из других стран. Судя по духовной грамоте верейского князя Михаила Андреевича, умершего в 1486 году, эти ткани попадали также и к удельным князьям. Так, в этой духовной в описи мужских и женских одежд и различных бытовых вещей встречаются объяри, камки, атласы, бархаты и даже такая ценная ткань, как аксамит.
Большинство перечисленных тканей, судя по их описаниям, вероятно, итальянского производства, но есть упоминание и о персидской камке. Еще разнообразнее и богаче опись тканей в духовной грамоте княгини Ульяны Волоцкой. Здесь приводятся и «бархат золотный», и «золотная камка бурская», и английские и французские сукна 83.
Особенно увеличился приток ценных восточных тканей после военных походов Ивана IV на Казань и Астрахань в 1552 и 1556 годах, в результате которых открылись широкие возможности для торговли с Востоком, в частности с Ираном, Шемахой и Бухарой. С 1553 года начались постоянные торговые связи с Англией, поддерживавшиеся в течение всей второй половины XVI века.
В имуществе царей Ивана Грозного, Федора Ивановича и Бориса Годунова имелся богатейший подбор одежд и драгоценных тканей разных стран. Все, что было наиболее ценного и изысканного в области ткацкого производства Запада и Востока, можно найти в описях царского платья XVI века 84. Венецианские золотные бархаты, гладкие и двоеморхие, атласы с золотыми и серебряными узорами, тафты венецианские и шемаханские, камки бурские и мисюрские, сукна, выбойки, миткали - трудно перечислить все виды поступавших тканей; с уверенностью можно сказать, что по разнообразию их видов московский двор мог поспорить с любым из европейских дворов, в особенности в части восточных тканей 85.
Ткани ценились дорого и часто служили почетной наградой, иногда за военные или политические заслуги, как, например, за «осадное сидение», за удачные военные операции, иногда выдавались за случайную услугу или в возмещение за понесенный ущерб. Например, царь Федор Иванович, посадив царевича Мустафалея на касимовское княжество в 1584 году 12 февраля, одарил его роскошной шубой (из бархата бурского, «шелк червчат да зелен большой земли, на соболях, цена 70 рублей») и разными тканями («камка бурская розны шелки с золотом, камка венедицкая червчата, сукно») 86.
Большой расход тканей на пошивку платья пришлось произвести царской казне при приезде в Москву в 1598 году семьи сибирского царя Кучума, когда каждый из ее членов был заново одет. Так, царевичу Асманаку были посланы «ферязи багрецовые, кафтан камчат, шапка черная (лисья. - М. Л.), сапоги сафьянные желтые, рубашка да порты». «Большой царице шуба, камка адамашка рудожелта на куницах, опушена атласом с серебром, круг ее круживо шелк черн с серебром, пуговицы корольковые» 87.
В XVII веке пожалования тканей приобретают еще более широкий характер.Усиленный спрос на ткани требовал постоянного пополнения казенных запасов. Уже при Федоре Ивановиче впервые возникла мысль об организации собственного производства парчи и бархата, для чего был приглашен итальянский мастер Марко Чинопи. К сожалению, нет никаких сведений ни о продолжительности его пребывания в Москве, ни о результатах его деятельности, и лишь косвенно известно, что мастерская его помещалась под «Иваном Великим» и что в 1601 году он был еще в Москве. О последующей судьбе как мастерской, так и самого Чинопи ничего неизвестно. В XVI веке для царского двора покупались лучшие ткани, применявшиеся в то время в западноевропейском костюме, хотя последний сильно отличался по покрою от костюма, принятого в России.
К числу самых ценных и часто упоминаемых тканей в описях имущества Ивана Грозного и его преемников принадлежат бархаты венецианского производства, или, как они назывались, «виницейские» или «венедицкпе» 88. Роскошные «венедицкие» бархаты, отличавшиеся

-336-



Рис. 16.
Атлас серебряный. Деталь саккоса патриарха Иосифа. 1648 год. (К стр. 333)

необычайным эффектом глубоких красочных тонов и пышностью золотого узора, широко использовались для пошивки парадных одежд русских царей и крупных бояр. Так, в описи нарядов Ивана IV первая группа - самая парадная - начинается с «ферязи бархат венедицкий, шелк червчат с золотом и с петлями, месяцы и звезды»; далее идет «кафтанец короткий, бархат венедицкий зелен двоеморх с золотом и с петлями, вокруг развода витая» 89.
К такого типа бархатам в собрании Оружейной палаты принадлежит кусок 90 изумруднозеленого цвета с очень крупным, тканным золотом узором так называемой «готической розы», внутри которой помещается стилизованный цветок граната. Вся композиция заключена в овальное обрамление, на котором вытканы отдельные ветки цветов. Такого рода бархат с крупным узором использовался в Западной Европе на декоративные предметы: завесы, подушки, на обивку мебели, а также на одежды. Другой тип бархата представлен на саккосе (Рис. 17) митрополита Макария (1543-1564) 91. Его узор состоит из вертикальных полос фона и орнамента, чередующихся между собой. Полосы фона затканы ленточным золотом, а орнамент в виде бесконечно изгибающихся растительных побегов исполнен бархатом темнофиолетового, или, по-старому, «таусинного», цвета. Узор построен в строгом стиле раннего Возрождения и хорошо гармонирует с цветовым оформлением бархата. Такого рода узоры и также расположенные в узких полосах встречаются на западных военных доспехах XVI века. Ткань эта по своей орнаментации очень редка и, несомненно, рассчитана на тонкий вкус, так как не отличается

-337-


поражающей глаз эффектностью. По бокам и по подолу одежды по вишневой камке вышита в кремлевских мастерских серебром надпись о том, что саккос этот вложен Иваном IV в 1549 году в Успенский собор 92.
Третий вид бархата представлен на одном из стихарей Соловецкого монастыря (Рис. 18). Это так называемый рытый бархат, по гладкому золотному фону тканный темнокрасным бархатным узором, выполненным почти графически тонко. Узор состоит из круглых клеим с плодами граната, затканными золотыми и серебряными петлями. От клейма отходят в разные стороны изгибающиеся побеги и завитки. По характеру узора и по технике эта ткань принадлежит к типу итальянских, но некоторая сухость линий дает повод предполагать, что она может быть и испанского производства. Как указано выше, такого рода бархаты были очень приняты в аристократическом быту Западной Европы. В русском быту из таких бархатов делались не только одежды, но и предметы церковного обихода. В загорском музее хранится покров на престол из такого же бархата, украшенный в России превосходно выполненным шитьем жемчугом и камнями 93.
Из других тканей итальянского производства XVI века в Оружейной палате сохранилась группа алтабасов - плотных шелковых в основе тканей, затканных тончайшей, как волос, серебряной или золоченой проволочкой. Этим они сильно отличаются от всех прочих золотных тканей, в которые вводились крученые золотные нити 94. Присутствие чистой, хотя и очень тонкой металлической проволочки придает алтабасам своеобразные свойства. Они жестки, не падают, как другие ткани, мягкими складками, на сгибах ломаются.
Но эти же черты усиливают впечатление величественности и представительности тех, кто их носит. Вот почему алтабасы очень приняты были для царских одежд XVI-XVII веков и только к концу этого времени постепенно исчезают из ассортимента используемых тканей. Итальянские алтабасы отличались от восточных прежде всего тем, что в них сохранялась красочность в фоне или в узоре, тогда как восточные представляли собой сплошную металлическую поверхность из золотых серебряных нитей.
Почти все алтабасы Оружейной палаты датируются определенными годами, и часть из них относится ко времени Ивана Грозного. Хотя алтабасы дошли до нас лишь в церковных облачениях, имеются основания предполагать, что они применялись и в парадных царских одеждах. Из четырех хранящихся в Оружейной палате алтабасов наиболее ранний по узору и по датировке находится на саккосе митрополита Иоасафа (1540) 95. Он темнокоричневого, или «гвоздишного», цвета с мелким золотым узором побегов и завитков, расположенных в вертикальных полосах, очень близким по своему характеру к узору описанного ранее бархата макарьевского саккоса. Группа из трех более поздних алтабасов резко отличается по своему стилю от только что описанного. Один из них (Рис. 19) - мягкого фиолетового цвета с золотым, заполняющим почти весь фон узором очень крупных разводов, образованных перевивающимися жгутами. В центре, между разводами, помещается ваза с букетом крупных цветов и листьев удлиненной формы. В изгибах между разводами выткана также ваза с цветами, но иного рисунка. Весь узор, трактованный реалистически, дан необычайно живо и насыщенно, и хотя он одноцветен - тусклого золота, - но придает ткани большую пышность и эффектность. В элементах узора замечается отход от обычных, характерных для итальянских тканей мотивов: яблоко, бутон граната, шишки пинии и т.п. Их заменили изображения вазы с цветами, помещенной в традиционном клейме. По этим признакам ткань можно отнести ко второй половине XVI века; это подкрепляется тем, что она находится на саккосе митрополита Антония (1577-1580).
Второй из этой группы алтабас относится к несколько более позднему времени, он находится на саккосе (Рис. 20) 96 первого русского патриарха Иова (1589-1605). Ткань - мягкого алого цвета с крупным золотым узором клейм, образованным перевивающимися растительными

-338-



Рис. 17. Бархат золотный. Деталь саккоса митрополита Макария. 1549 год. (К стр. 337)

побегами. Внутри клейма в остроовальном обрамлении из тонких веток помещен цветок граната, заполняющий все пространство. Узор частично выполнен мелкими золотыми петлями, то есть аксамичен, что придает ткани сдержанную пышность. По сравнению с вышеописанным алтабасом он не так эффектен, но более утончен. Третий из группы - алтабас серебряный с лиловым фоном - находится на фелони (предмет церковного облачения) 97. Его узор, такой же крупный, как и у двух предыдущих, представляет ту же схему и состоит из тех же элементов. Разводы, образующие клеймо, внутри

-339-



Рис. 18. Бархат рытый; золотный. Деталь стихаря. XVI век. (К стр. 338)

которого помещена ветка граната, составлены из плотного чешуйчатого орнамента. Весь облик этой ткани, холодный и четкий, дает основание предположить, что она изготовлена в Испании. Некоторое стилистическое изменение в деталях, например ветка вместо плода граната, заставляет относить эту ткань ко второй половине XVI века.
Если в отношении тканей западноевропейского производства казна московских царей могла соперничать со многими иностранными дворами, то в части восточных тканей - турецких и особенно иранских - она далеко превосходила их. Московский двор очень охотно приобретал восточные ткани: в одних случаях покупал, в других - получал в дар.
Особенно ценились кизылбашские ткани, которые по своим узорам и колориту отличались исключительной изысканностью, свойственной декоративному искусству Ирана XVI-XVII веков. Разнообразные и часто сложные по композиции узоры сочетают большое богатство изобразительных мотивов.
Особенно характерно для иранских тканей XVI-начала XVII века изображение людей, животных и птиц, что в турецком декоративном искусстве, связанном предрассудками религиозного учения, никогда не встречается.
Иранское декоративное ткачество достигло своего расцвета к концу XVI века. В тканях этого периода часто воспроизводились целые сцены из придворной жизни, сцены на сюжеты,

-340-



Рис. 19.
Алтабас. Деталь саккоса митрополита Антония. 1577-1580 годы. (К стр. 338)

-341-


взятые из популярных поэм и народных легенд. Эти произведения искусства иранских ткачей тесно связаны со всеми отраслями изобразительных искусств. В иллюстративной миниатюре, в произведениях прикладного искусства - коврах, тканях, керамике и художественной отделке оружия - были использованы общие сюжеты, применены общие приемы изображения, нередко отличающиеся манерностью.
Такого рода тканей сохранилось немного, и они ныне являются большой редкостью. Но в описях одежды Ивана IV, Федора Ивановича и Бориса Годунова, а также в описях царской одежды первой половины ХVII века они встречаются часто под названием «камки кизылбашской». В инвентаре одежд Ивана Грозного 98 к его шестьдесят второму наряду относится «тегиляй камка кизылбашская, на вишневе розные шелки - мужики, и ребята, и птицы».
В 1588 году иранские послы поднесли царю Федору Ивановичу много шелковых материй со сценами охоты (например, «камка кизылбашская, шелк бел да черн, на конях люди, промеж людей барсы имают козы») 99. А в 1590 году среди подарков гилянского царя Ахмета, присланных «конюшенному боярину Борису Федоровичу», находилась одежда «платно кизылбашское, делано золотом да серебром с шелки, по нем круги. А в кругах люди на конях, а иные пешие, да звери и птицы» 100.
В собрании Оружейной палаты хранится единственный в своем роде кафтан 101 (Рис. 21) восточного покроя, сшитый из редкой иранской ткани - камки кизылбашской насыщенного голубого цвета с тканными яркими шелками изображениями сцены борьбы человека с драконом, - человек приготовился бросить в дракона огромный камень (Рис. 22). Позади этих фигур изображено дерево с сидящей на нем фантастической птицей. На голове у мужчины тюрбан, типичный для времен шаха Аббаса I (1587-1628). В манере изображений птицы и дракона явно сказывается влияние китайского искусства. Сюжет этой сцены заимствован из легенд об Александре Македонском, по-ирански Искандере, из книги Искандер-Намэ. Ткань замечательна по красоте цветовых сочетаний, своеобразию узора и по своей добротности 102. Неизвестно в точности, кому принадлежал описанный кафтан, но по стилистическим признакам и по характеру узора он, несомненно, относится к последней четверти XVI века. Как отмечено выше, подобные ткани часто встречаются в описях царских одежд. Ткань, весьма схожую с тканью кафтана, мы находим в записи казны царевича Ивана Ивановича: «Спорок ферезной, камка кизылбашская, на голуби розные шелка, без золота, мужики и птицы» 103. Вполне возможно, что кафтан с изображением Искандера находился в царской казне с XVI или начала XVII века, тем более что такого рода ткань с изображением человеческих фигур была среди даров,присланных шахом Аббасом I царю Михаилу в 1626 году.
В XVII веке сюжеты узоров на иранских тканях становятся все более сложными, в ряде случаев даже перегруженными. Примером такой сюжетной перегрузки может служить камка кизылбашская из подарков богатого ярославского купца Надей Светешникова, поднесенных им в 1616 году царю Михаилу Федоровичу: «Камка кизылбашская на одно лицо, по ней люди стоячие с сабли и со щиты и луны, и мечети, на них по два человека. По углам барсы и птицы и люди на слонах и сулейки; шелк празелен, ал, бел, зелен, светлозелен с золотом» 104.
Выше были описаны атласы на саккосах митрополита Дионисия, на которых соединены декоративные изображения на христианские темы с растительным орнаментом, типичным для Ирана. Известно, что в иранском искусстве, как в рисованных миниатюрах, так и в текстильных изделиях, встречались изображения, заимствованные с западноевропейских образцов. Встречались и изображения на христианские темы. В 1600 и в 1603 годах шах Аббас прислал венецианскому дожу в дар золотные ткани шелковые и бархатные с изображением «благовещения» и «распятия» с «предстоящими» Марией и Иоанном. По словам послов, эти ткани были изготовлены по специальному приказу шаха для подарка в собор св. Марка 105.

-342-



Рис. 20.
Алтабас. Деталь саккоса патриарха Иова. 1589-1605 годы. (К стр. 338)

-343-



Рис. 21.
Кафтан из камки кизылбашской. Вторая половина XVI века. (К стр. 342)

-344-



Рис. 22.
Деталь кафтана. (К стр. 342)

К тканям такого типа принадлежат два хранящиеся в Оружейной палате покровца из легкой золотной парчи - объяри 106. В типично иранский орнамент этих тканей вплетены чуждые ему мотивы: на одном из них дважды изображен герб Венеции - лев св. Марка с открытой книгой, на втором выткан дважды герб Римской империи - двуглавый орел. Совершенно ясно, что покровцы ткались для вывоза в европейские страны по специальному заказу. Когда и при каких обстоятельствах они попали в казну русских царей, в которой значатся с XVII века, неизвестно; можно предположить, что они привезены среди подарков какого-либо посольства. Стилистические признаки и гамма расцветки позволяют относить их к концу XVI-началу XVII века. Орнамент этих тканей состоит из алых и лазоревых цветов гвоздики, шиповника, тюльпана на слегка изогнутых стеблях с зелеными листьями. Эти цветы очень типичны для иранских тканей и встречаются в различных вариантах и размерах. Прелесть растительных мотивов заключается в том, что они, несмотря на свою условность, все же очень живы; расположенные у стилизованного озерка или на лужайке, они как бы тянутся вверх от своих корней.
Одной из важных деталей русского костюма XVI-XVII веков были кушаки, надеваемые поверх кафтана. Они были очень разнообразны по материалам, украшению и стоимости.

-345-


Кушаки бывали кумачные, из бумажных тканей, тафтяные и из дорогих иранских и турецких тканей с золотом и шелками, с тончайшими узорами, выполненными искусными ткачами. Последние часто встречаются в описании одежд московских царей второй половины XVI века: «Кушак гирейский (алый), на але широкие полосы, шелк лазорев, бел, черн, зелен с розными шелки и золотом. По концам по три полоски желты» 107.
Среди подарков, привезенных в 1621 году послом шаха Аббаса I царю Михаилу Федоровичу, было двенадцать кушаков с золотом и серебром 108. В собрании Оружейной палаты имеется такого типа кушак 109, сделанный из мягкой шелковой ткани золотистого цвета с двусторонним узором в виде нешироких поперечных полос, золотистых, белых и желтых, разделенных более узкими полосками. На одних полосах выткан черным шелком узор в виде парных фигур зайцев, а по сторонам - цветки гвоздики. На других полосах повторяется один и тот же узор из растительных элементов, но в различных цветовых комбинациях. Конец кушака заканчивается полосой синего цвета с узором белых гвоздик и трав. Очень скромная по своему художественному оформлению, эта ткань весьма изящна и в то же время сложна в передаче тончайших деталей узора и в распределении цветовых соотношений.
По общему характеру узора, по присутствию в нем изображений животных ткань кушака следует отнести к концу XVI века. Сохранившийся кушак ценен и тем, что является, вероятно, единственным экземпляром, относящимся к XVI веку. Он представляет собой классический тип иранского кушака.
К редким образцам рытого иранского бархата принадлежит обивка золотого трона Бориса Годунова, присланного ему в подарок шахом Аббасом в 1604 году. Трон отличается не только тонкой чеканной работой по золоту и украшениями из драгоценных камней, но и красотой ткани обивки 110. Это - рытый бархат (Рис. 23) с золотым фоном, на котором зеленым, оранжевым и синим бархатом выткан геометризированный орнамент, составленный из стилизованных растительных элементов, отличающихся изяществом линий и тонкостью выполнения. Аналогичной ткани мы не встретили нигде: ни в вещевых памятниках, ни в иллюстративных материалах, хотя отдельные элементы и мотивы в разных вариантах можно проследить в орнаментах иранских тканей XVI - начала XVII века.
Говоря об иранских тканях, относящихся к XVI веку, нельзя не остановиться на одной небольшой группе бархатов, так называемых копытчатых. Впервые они нам встретились в описи имущества Бориса Годунова 111, где записаны два кафтана «бархат черн, копытца белы». Эти кафтаны не сохранились, но в собрании Оружейной палаты имеется седло 112 с подушкой из такого бархата и чалдар 113, также из черного бархата, с белыми копытцами (Рис. 24). Бархат чисто шелковый с тонким ворсом черного цвета, со скромным узором в виде подковок, или копытцев, белого цвета, расположенных в шахматном порядке. Узор на первый взгляд очень прост и однообразен, но при более внимательном рассмотрении выявляется особая прелесть уступчатого рисунка внешнего контура копытца. Этот прием, отчасти вызванный техническими условиями, создает игру линий и устраняет возможную монотонность. Как по характеру узора, так и по технике бархат, несомненно, восточного производства - иранского или бухарского.
Интересно отметить, что такого типа бархаты, очевидно, охотно применялись в русских одеждах, так как нам встретились описания кафтанов из копытчатого бархата не только в имуществе Бориса Годунова, но и позднее, у царя Михаила Романова, лишь в обратном цветовом соотношении. О сохранившемся черном бархате с белыми копытцами на седле и особенно на чалдаре можно высказать предположение, что для их пошивки был использован кафтан, вышедший из употребления. Правильность этого предположения подтверждает то, что чалдар явно перешит из какой-то одежды и собран из девяти кусков и клиньев разной формы и размеров.

-346-



Рис. 23.
Бархат золотный. Деталь обивки трона царя Бориса Годунова. 1604 год. (К стр. 346)

Таким образом, целый ряд сохранившихся в собрании Оружейной палаты тканей дает ясное представление не только о пышности и разнообразии русских придворных одежд XVI века, но и об излюбленных узорах и наиболее распространенных цветовых сочетаниях.
Ткани иранские, в большинстве имевшие мелкие узоры, окрашенные в сдержанные и гармонические тона с мягким блеском металлической нити, уступали в смысле декоративной эффектности тканям турецким, обладавшим обычно крупным узором и резкими контрастами в расцветке, хотя гамма красок турецких тканей была более или менее ограничена и однообразна; это - глубокий малиновый цвет в атласах с золотом, с голубым или зеленым шелком и темнокрасный, червчатый, - в бархатах, также с золотом, с зелеными и частично голубыми деталями. Но при известной резкости цветовых сочетаний турецкие атласы и бархаты были весьма декоративны и охотно применялись в России для всевозможного бытового оформления и для верхней одежды - ферязей, шуб и т.п. На остальные же одежды шли в большинстве ткани иранские. По сохранившимся в Оружейной палате нескольким турецким атласам и бархатам XVI века можно представить придворные одежды того времени. Таков, например, атлас фелони 1602 года 114 густого красного, червчатого, цвета с крупными золотными разводами, оконтуренными лазоревым шелком. Между разводами - тканное золотом остроовальное решетчатое клеймо с тонкими зелеными травками и красными гвоздиками (Рис. 25). По разводам -

-347-



Рис. 24. Бархат копытчатый. Деталь чалдара. XVI век. (К стр. 346)

золотая чешуя и загнутые золотые листики, отделанные белым и зеленым шелком. Глубина червчатого цвета в сочетании с золотом, крупный узор с мелкими изящными деталями, заимствованными из иранской орнаментики, делают этот атлас весьма эффектным. Эта фелонь была вкладом Бориса Годунова по царе Федоре Ивановиче в Архангельский собор в 1602 году. Об этом говорит шитая вкладная надпись, сделанная чернью на золотых дробницах бархатного оплечья фелони, красиво обнизанных крупным жемчугом.
Еще интереснее по узору и по необычному для турецких тканей красочному сочетанию атлас попоны 115 белого, чуть пожелтевшего ныне цвета с узором огромных нераспустившихся бутонов тюльпана (Рис. 26) на изгибающихся по вертикали стеблях с удлиненными листьями. Узор выполнен золотом с зеленым и белым шелком. Несмотря на то что крупные размеры узоров делают орнамент несколько тяжелым, этот атлас все же следует поставить в ряды выдающихся образцов ткацкого искусства XVI века. Построение узора, сдержанная и в то же время богатая расцветка позволяют отнести этот атлас к концу XVI - началу XVII века. При внимательном рассмотрении попоны можно установить, что она сшита из кусков атласа различной формы и размеров, по-видимому, в результате перешивки ее из какого-то другого предмета. Количество кусков ткани (24) и разнообразная форма их убеждают в том, что попона была перешита из царской одежды 116.

-348-



Рис. 25. Атлас золотный. Деталь фелони. 1602 год. (К стр. 347)

В собрании тканей и одежд Оружейной палаты имеется стихарь 117 из турецкого атласа темнокрасного, или червчатого, цвета с узором отдельно расположенных остроовальных клейм, внутри которых помещены три тюльпана, мелкие гвоздики и яблоко граната. Фон между клеймами почти полностью закрыт стилизованными растительными мотивами. Весь узор выткан в очень характерных для турецких тканей сочетаниях - по густокрасному фону золотом и лазоревым шелком. Менее эффектный в декоративном отношении, чем предыдущие, этот атлас отличается от них тонкостью прорисовки сравнительно мелких деталей. Эти признаки позволяют относить ткань к середине XVI века.
К XVI веку можно отнести также бархат турецкого производства, из которого сделан другой стихарь 118. Он обычного темнокрасного цвета с узором огромных размеров в виде золотого овального клейма, на котором размещены розетки, и в центре - тюльпан из красного бархата. Клеймо заключено в чешуйчатые разводы с крупными розетками. Орнаментальный мотив довольно тяжел по форме и размеру.
Ткач-художник прорисовал очень тонко детали и контуры узора, чем придал ему некоторую легкость. Те же самые бархаты шли в России и на обивку стен и на завесы, где вполне соответствовали своему назначению.

-349-


III

Результатом иностранной интервенции 1606-1613 годов явилось полное расстройство хозяйственной жизни страны. Были опустошены и царская казна и царский дворец в Кремле. Дворцовые строения также сильно пострадали. На указ царя Михаила Романова о ремонте палат бояре отвечали, что этого скоро сделать нельзя: денег в казне нет, палаты и хоромы все без кровли, дверей, окошек нет 119.
Но московское правительство старалось обставить молодого царя, первого представителя новой династии, с возможной роскошью. Это диктовалось соображениями внешней и внутренней политики. Для пополнения царской казны власти срочно изыскивали источники дохода. Вводились экстренные денежные обложения, падавшие тяжелым бременем на посадское население и крестьян.
Правительство прибегало и к частным займам у богатых купцов - Надеи Светешникова, Строганова и других.
С возобновлением дворцовых покоев возобновлялось и внутреннее их убранство, для чего потребовалось огромное количество декоративных тканей, которые шли на обивку стен, на занавесы, полавочники, покрывала, подушки и т.д.; нужны были ткани для пошивки царских одежд, поэтому с самых первых лет царствования Михаила Романова, несмотря на экономическую разруху страны, царская казна закупает много всевозможных тканей.
Возобновление торговли с Англией, Голландией, Турцией и Ираном обусловило поступление в Россию разных товаров из этих стран. Сохранилось большое количество документов того времени, свидетельствующих о массовых закупках тканей у иностранных купцов в Архангельске и в других торговых городах для царского обихода.
Ткани, как и другие предметы роскоши, поступали в царскую казну не только путем закупок, но и в порядке дара от иностранных купцов и послов. Так, в 1619 году английские послы поднесли царю Михаилу «15 аршин сукна червчатого по 3 рубля аршин, 18 аршин скарлату белого по 60 алтын аршин, 13 аршин атласу по таусинной земле с золотом по 5 рублей аршин, 20 аршин бархату червчатого гладкого, камочка кизылбашская, шелк вишнев с серебром, цена 6 рублев, 4 камочки кизылбашские цветные по 4 рубля, камка бела кизылбашская цена 4 рубля» 120. В этом перечне мы видим и английские сукна, и итальянские атласы и бархаты, и иранские камки. Нередко на пополнение царской казны поступали дорогие одежды из выморочного имущества опальных бояр. Немало, например, драгоценных одежд взято было в царскую казну у боярина Федора Ивановича Мстиславского 121.
Дорогие иноземные ткани подносились царю боярами и купцами. Так, в описи царского имущества 1633 года значится «опашень атлас турский, по серебряной земле развода золотая большая... кроен из атласа боярина князя Ивана Борисовича Черкасского» 122. В 1628 году боярин Алексей Михайлович Львов челом ударил царю - «рубашка кизылбашская камка травчатая» 123. Такие богатые купцы, как Надея Светишников, часто подносили царю Михаилу дорогие ткани.
В 1622 году посланнику Ивану Кондыреву и подьячему Тихону Бормосову, отправлявшимся в Царьград, было дано специальное задание закупить «на государев обиход узорочных товаров», на что отпущено было соболей на 2000 рублей 124 - по тому времени сумма значительная. Конечно, не вся сумма шла на приобретение тканей, но, несомненно, они занимали в закупке важное место. От этого привоза сохранился до нашего времени саккос из золотного бархата (Рис. 27), поступивший в казну патриарха Филарета Никитича 125. По гладкому золотному фону материи вытканы разводы, образующие очень крупные клейма, внутри которых помещается плод граната с отходящими в стороны побегами. Схема узора традиционная, но трактована по-новому. Разводы не имеют той спокойной округлости, которая присуща

-350-



Рис. 26. Атлас золотный. Деталь намета на седло. Конец ХVI века. (К стр. 348)

узорам итальянского Возрождения, но изломаны смелыми резкими углами. Плод граната, насыщенный и несколько тяжелый, утратил черты условности и дан более реалистично. Золотой фон и темнокрасные бархатные детали дополнены золотыми петельками, то есть аксамичены на линиях, образующих разводы, и изображениях граната. Эти черты, а также элементы реалистичности позволяют отнести эту ткань, возможно, испанского производства, к концу XVI, вернее, началу XVII века.
К первой четверти XVII века относится ткань хранящегося в Оружейной палате саккоса константинопольского патриарха Кирилла Лукариса 1621-1638 годов 126. На гладкой золотной поверхности ткани выработаны темнокрасным бархатом растительные побеги, образующие

-351-


клеймо, внутри которого помещен бутон граната с отходящими в стороны изогнутыми листьями (Рис. 28). Детали узора вытканы золотыми петлями. Размер рисунка настолько велик, что помещается на одежде лишь один раз. Особенность этой ткани заключается в простоте узора, очень лаконичного и ритмичного, переданного глубоким красным бархатом на золоте и обогащенного золотыми петлями. Эта ткань является в своем роде уникальной, аналогичные ей ткани нам неизвестны. По размеру рисунка ее можно отнести к тем узорам, которые в XVI и в XVII веках определялись в русских описаниях как узор «большой руки». Саккос, как сказано выше, принадлежал константинопольскому патриарху и был привезен в Москву в 1655 году. Ткань саккоса итальянской работы.
В 20-х годах XVII века в Москве была сделана вторичная попытка устройства мастерской шелковых и бархатных тканей. Однако из сохранившихся документов видно, что производство не удалось наладить.
Наконец, в 1630-1631 годах при московском царском дворе был создан так называемый Бархатный двор, на котором и началась выработка шелковых и бархатных тканей. Бархатный двор находился у внешней стороны кремлевской стены, на берегу Москвы-реки, между Тайницкой и Водовзводной башнями. Руководство мастерской было поручено иноземцу Ефиму Фимбранту; в 1633 году у него было 36 русских учеников бархатного дела во главе с Захаром Аристовым 127. Результаты работы Бархатного двора сказались в ближайшее время. Уже в описи царской казны 1630-1632 годов среди различных одежд и тканей вписаны и бархаты «московской работы» 128. В ряде описей 129 царского имущества и в описании царских выходов 130 можно встретить упоминания о шубах, кафтане, сшитых из бархатов и камки «московской работы».
К сожалению, до нашего времени не сохранилось ни одного образца тканей работы Бархатного двора.
Судя по описаниям, это были бархаты сложные: рытые, многоцветные - белые с красным, белые с голубым и червчатым, дымчатые с лазоревыми узорами, - а также камка «двоеличная» с оригинальным узором, носившим название «кречатье перо». Все это свидетельствует о том, что производство сложных, дорогих тканей в Москве было в это время технически освоено, а качество тканей было столь высоким, что из них изготовлялись парадные царские одежды.
Какого рода узоры были на этих русских тканях, в точности неизвестно, так как в имеющихся записях они охарактеризованы скупо. Известен случай, когда царь Михаил распорядился взять на образец «к деланию бархатов» воротник от его распоротого кафтана из копытчатого бархата «шелк бел да черн»; из остальных частей кафтана было приказано сделать шапку и изготовить в Конюшенном приказе два покровца и обить седло 131. Вполне вероятно, что среди хранящихся в Оружейной палате покровцов и обивок седел из копытчатого бархата 132 находятся и те, которые перешивались из царского кафтана, а также и некоторые, изготовленные из тканей, выработанных в Москве по данному образцу. Дальнейшая судьба Бархатного двора не ясна; когда приостановилась его деятельность, нам неизвестно.
Однако закупка всевозможных тканей иноземного происхождения продолжалась. Из приведенной выше описи 1633 года видно уже большое накопление одежд у царя Михаила Федоровича. Одних шуб нарядных бархатных, атласных и других числится 28, разнообразных опашней - 34, кафтанов становых - 22 и множество другого платья.
Одежды и ткани, как очень дорогие вещи, тщательно сберегались. При медленной смене форм русского костюма в течение XVI и почти всего XVII века одежды переходили из поколения в поколение, слегка перешиваясь в зависимости от роста и сложения нового владельца. Многие вещи перешивали по нескольку раз. Так, в собрании Оружейной палаты хранится пелена 133 из Успенского собора Московского Кремля, сделанная из прекрасного белого атласа с крупным

-352-



Рис. 27. Бархат золотный, аксамиченный. Саккос патриарха Филарета. 1623 год. (К стр. 350)

узором разводов, со стилизованными растительными мотивами восточного типа (Рис. 29). Узор выткан золотом, густым голубым, зеленым и местами красным шелком. По красоте узора, красочным соотношениям и по добротности шелковой ткани атлас принадлежит к лучшим образцам художественного ткачества начала XVII века.
Об атласе, из которого шита пелена, сохранился ряд сведений. В феврале 1632 года посольством от царьградского патриарха Кирилла были привезены Михаилу Федоровичу различные дары. Приехавший с посольством архимандрит Амфилохий поднес от себя царю «платно (кафтан. - М.Л.), атлас турецкий, по белой земле разводы и листья косые золоты, в цветах шелк червчат, зелен, лазорев, подкладка кутня желта, подпушка кутня червчата чеканная, цена

-353-


70 рублей» 134. В апреле того же года на праздник пасхи Михаил Федорович подарил этот кафтан царевичу Алексею Михайловичу, в казну которого он и был внесен 135. В 1645 году, через 13 лет по привозе этого кафтана в Москву, из него было перешито «платно первого наряда» для торжественного коронования на царство Алексея Михайловича. Отделка его была великолепно выполнена со всем тем замечательным художественным вкусом и чувством меры, которыми отличались произведения московских мастеров прикладного искусства середины XVII века. На отделку платна были использованы богато украшенные и характерные для русского производства кружево низанное большим жемчугом с каменьями и пуговицы золотые большие прорезные с каменьями 136. В течение нескольких лет это платье надевалось царем в самых парадных случаях. В 1687 году, когда оно уже устарело и по характеру ткани и, вероятно, по покрою, из него сделали покров на «гроб господень» в Успенский собор 137. В таком виде он и сохранился до настоящего времени. При внимательном рассмотрении покрова легко установить следы перекроя, так как он сшит из девяти отдельных кусков разных размеров и различной формы. По этому атласу можно получить некоторое представление о характере несохранившихся парадных царских одежд первой половины XVII века. На сохранившимся портрете царя Алексея Михайловича изображен самый парадный наряд, состоящий из платна, золотой шапки, барм и других украшений. Ткань платна по характеру узора и величине его рапорта близка к той, из которой сделана пелена.
К середине XVII века особенным богатством и пышностью отличались итальянские ткани. Обилие золота, чрезмерная пестрота красок, перегруженность орнаментального рисунка становятся характерными для итальянских тканей этого периода. Старая схема рисунков из разводов, клейм и «кубов» с цветком или плодом граната по-прежнему господствовала в узоре ткани, но ясность рисунка все чаще нарушалась какими-либо новыми деталями; разводы становились более сложными, а клейма менее четкими, цветок или плод граната все более схематизировался и заменялся каким-либо другим мотивом.
Утрачивая строгость и четкость орнаментации, ткани XVII века в то же время приобретали большую пышность и красочную насыщенность. Обогащению тканей способствовали такие технически сложные ткацкие приемы, как аксамиченность, то есть введение большого количества золотых петелек разной величины, и двойной ворс в выработке двоеморхих бархатов. Из итальянских тканей XVII века излюбленными в московском придворном быту оставались те же бархаты, что и при дворе Ивана Грозного и Бориса Годунова, с крупными золотными узорами, но еще более обогащенные золотом, золотыми петлями и двойным ворсом разной высоты. Из одноцветных двоеморхих 138 бархатов сшиты хранящиеся в Оружейной палате две рясы и кафтан патриарха Никона и мантия патриарха Адриана 139. Эти бархаты - одноцветные, изумрудно-зеленого, темносинего и темнофиолетового цвета с крупными стилизованными растительными узорами в виде побегов розеток и крупных цветков, окруженных завитками и листьями. В узоре синего бархата помещены короны. Узоры выделены на фоне того же цвета, лишь более высоким ворсом. Эти ткани замечательны глубиной и красотой окраски, подчеркнутой игрой светотени на рельефной поверхности бархата. Несмотря на полное отсутствие золота и каких-либо контрастирующих расцветок, двоеморхие бархаты обращают на себя внимание своей красотой. Одежды, принадлежавшие патриарху Никону, - это его домашние рясы и выходные кафтаны. Темнофиолетовый бархат одной из ряс 140 получен Никоном из царской казны.
В описи 1654 года 141 имеются сведения о том, что в казне этого бархата было 19 аршин с четвертью и что в 1654 году в феврале из этого бархата была скроена царю чуга: «Бархату в кроений вышло полдевята аршина, и в 1655 году апреля в пятый день сим достальным бархатом государь дарил святейшего Никона патриарха Московского». По этой записи видно, что одни и те же ткани равно применялись и в царских, и в боярских одеждах (у Никиты Ивановича

-354-



Рис. 28. Бархат золотный. Деталь саккоса. 1621-1638 годы. (К стр. 352)

-355-



Рис. 29. Атлас золотный. Деталь пелены. 1632 год. (К стр. 353)

-356-



Рис. 30. Бархат золотым двоеморхий. Деталь саккоса патриарха Иоакима. 1676 год. (К стр. 357)

Романова была «ферезея червчата бархатная, двоеморхая» 142, и в одеждах церковной знати.
Одежды патриарха Никона по своему богатству могли соперничать с царскими. Об этом свидетельствует целый ряд сохранившихся его саккосов из самых роскошных тканей с богатейшими украшениями.
Образцом такого же двоеморхого бархата, но еще обогащенного золотным узором, может служить ткань саккоса (Рис. 30) патриарха Иоакима (1674-1690) 143. Это темнофиолетовый

-357-


двухворсовый бархат, по фону которого выткан золотом крупный узор в виде традиционных клейм с цветком в центре. Побеги, образующие клеймо, перебиваются отдельными цветками. В местах соединения побегов помещены короны. Узор выткан толстым крученым золотом несколько плоскостно. В деталях узора заметны вялость и некоторая схематичность, характерные для итальянских тканей второй половины XVII века.
Об этом бархате упоминается в переписной книге Приказа тайных дел 1676 года 144: «Бархат двоеморховый косяк (отрез. - М.Л.) по таусинной земле, по ней травы и коруны золотые, мерою 12 аршин без чети». Далее говорится, что в 1676 году 5 июля царь Федор Алексеевич пожаловал 10 аршин этого бархата патриарху Иоакиму, 2 аршина без четверти взял к себе в хоромы. Очень близким к описанному бархату является бархат санной полости темномалинового цвета с золотым узором, представляющим вариант узора на ткани саккоса патриарха Иоакима 145. Еще более пышными по декорировке и сложными по выполнению представляются бархаты на саккосах патриарха Адриана (1690-1700). Один из них 146 по золотому зеленоватого оттенка фону заткан крупным узором стилизованных растительных побегов, образующих косые клетки, внутри которых чередуются изображения «готической розы» и еще какого-то цветка, может быть, граната (Рис. 31). Побеги вытканы оранжевым бархатом с зелеными контурами, цветы в клетках - золотыми и серебряными петлями (аксамичены) с бархатными зелеными контурами.
Необычайность сочетания цветов-зеленого с оранжевым и золотом - и наличие крупных аксамиченных цветов на фоне бархата делают эту ткань одной из наиболее эффектных. Об этом саккосе известно, что он был переделан для патриарха Адриана в 1691 году из одежды царя Алексея Михайловича 147. Одежда, из которой был переделан саккос, легко опознается по записям в выходных книгах как платно. В 1670 году 25 декабря на праздник рождества царь был в Успенском соборе, и там ему было подано «платно царское, бархат виницейский, по золотной земле травы аксамитные золотом и серебром, развод шелк ал, в разводах и в травах шелк зелен. Кружево низано жемчугом, орлы и звери по червчатому бархату, испод горностаевый» 148. Из этого описания следует, что не только ткань одежды перешла на одежду культового порядка, но даже и отделка в виде жемчужного низания с орлами и единорогами полностью перенесена на нее и в таком виде сохранилась до нашего времени. Эта отделка - одно из искуснейших произведений мастериц царицыной Мастерской палаты, замечательное по красоте композиции, по передаче форм и движений фигур животных. Моделировка деталей достигнута применением и тщательным подбором жемчуга разных размеров - от крупных горошин до крошечных зерен.
Бархат второго саккоса 149 патриарха Адриана отличается от других не только особенностью отделки, но и тематикой узора. На красном бархатном фоне ткани расположен золотой узор в виде крупных растительных побегов, образующих как бы замкнутые клейма, внутри которых помещаются серебряные аксамиченные двуглавые орлы под короной со скипетром в правой лапе (Рис. 32 и 33). Этот саккос переделан из кафтана царя Ивана Алексеевича в 1696 году, о чем есть пометка в описи его казны 150. Саккос сшит из отдельных кусков, раскрой которых ясно обнаруживает форму первоначальной одежды. Впервые одежда из этого бархата появляется в гардеробе Федора Алексеевича под названием «ферезея теплая» в 1679 году в сентябре во время троицкого объезда 151 («ферезея теплая новая, бархат виницейский золотный с орлами»). Из примечания «новая» видно, что одежда эта была только что пошита. Она встречается и в дальнейшем еще несколько раз при описании особо торжественных приемов. Так, в 1680 году, принимая польского посла, царь был в ферезее из бархата золотного аксамитного с орлами. В 1681 году на праздник рождества царь принимал в Грановитой палате патриарха в той же ферезее 152. В том же, 1681 году в селе Коломенском состоялся прием крымских послов, царь был не в ферезее, а «в холодном кафтане из того же бархата».

-358-



Рис. 31. Бархат золотный, многоцветный. Деталь саккоса, переделанного из кафтана царя Алексея Михайловича. Около 1670 года. (К стр. 358)

Интересно здесь отметить что одинаковые ткани шли как на одежду царя и патриарха, так и на женскую одежду: из описи 1681 года одежд первой жены Федора Алексеевича царицы Агафьи Семеновны, видно, что у нее из этого же бархата была «шубка столовая бархат виницейский золотный, по нем морх червчат, орлы двоеглавые, аксамичены золотом и серебром». А в приписке сказано, что в 1682 году (по смерти царицы. - М.Л.) шубка была переделана платном с широкими рукавами для второй жены Федора Алексеевича, Марфы Апраксиной 153.
Из золотных бархатов сделан целый ряд вещей, находящихся в Оружейной палате. Например, покров на престол 154 из рытого бархата, по золотому фону которого идет красный

-359-



Рис. 32.
Бархат золотный, аксамиченный. Деталь саккоса. 1679 год. (К стр. 358)

бархатный узор из крупных цветов и корон; стихарь из красного бархата с золотыми цветами и коронами 155. Такие бархаты ценились дорого и доступны были очень немногим.
Описанные бархаты представляли собой исключительные образцы мастерства итальянских ткачей; это не были ткани, широко распространенные на мировом рынке. Можно предположить, что некоторые из них, особенно бархат с орлами, делались в Венеции по заказам московского двора.
Развившиеся ко второй половине XVII века торговые связи с иностранными государствами обусловили большое поступление иноземных товаров в Россию, и прежде всего драгоценных тканей и предметов роскоши, которые закупались на иностранных рынках царской казной, боярами, богатыми купцами. В быт аристократической верхушки русских феодалов шире входят ткани, одежда, мебель, купленные у иноземных купцов. В 50-х годах были произведены

-360-



Рис. 33.
Бархат золотный, аксамиченный. Саккос переделанный из кафтана царя Ивана Алексеевич 1679 год. (К стр. 358)


особенно большие закупки драгоценных тканей для царского двора. Интересно отметить, что ткани не только закупались на рынках, но и изготовлялись по специальным заказам, причем ассортимент тканей и их качество определялись царской казной.
В дипломатических сношениях XVII века вопрос о приобретении драгоценных тканей всегда занимал известное место, особенно при сношениях с такими итальянскими городами, как Венеция, Флоренция, славившимися своими бархатами, парчами и шелковыми тканями.
На торжественных приемах одежда царя сияла золотом, и одежда окружающих его должна была соответствовать царскому наряду. Придворные носили золотные парчевые и бархатные кафтаны, к которым применялся обобщающий термин - «золоты». По золотным кафтанам распределялись места в царском окружении. Так, в 1683 году на праздник пасхи цари Иван и Петр шли к утрене в Успенский собор, «за ними шли бояре и окольничие и думные и ближние люди, а после стольники и стряпчие и дворяне и дьяки, которые были в золотных кафтанах; а у которых золотных кафтанов не было, и те в соборную церковь никто не входили. И для того у церковных дверей поставлены были полуполковники стрелецкие, чтоб никакое человек без золотных кафтанов и иных никаких чинов и боярских людей в церковь не входили» 156.
Для второй половины XVII века самыми характерными из роскошных тканей были аксамиты, отвечавшие стремлениям московского двора создать впечатление чрезвычайно богатой обстановки, в которой золото преобладало во всех красочных сочетаниях. Не удивительно поэтому, что в собрании Оружейной палаты одну из самых больших групп тканей представляют именно аксамиты и что почти все они относятся к середине и второй половине XVII века. С уверенностью можно сказать, что ни один музей мира не обладает подобным собранием. Впечатление богатства аксамитных тканей создается обилием золотых петель различных видов, составляющих на основном поле рельефные узоры с игрой светотени.
Из такого особенно роскошного и сложного по технике исполнения аксамита сшит хранящийся в Оружейной палате саккос патриарха Никона 157. На гладком золотом фоне расположен крупный узор из широких листьев и побегов, обрамляющих пышный рисунок в виде розы (Рис. 34,35). Весь узор, вытканный золотыми петлями трех разных размеров, подчеркнут красными контурами, что создает исключительный эффект. До нас не дошла ни одна из самых парадных царских одежд, и надо полагать, что саккос Никона может дать наиболее близкое представление об этих одеждах, тем более что саккос украшен русским шитьем, исключительным по красоте рисунка и богатству. Вся отделка саккоса, состоящая из золотых с чернью дробниц, крупнейшего жемчуга и драгоценных камней в золотой оправе, относится к гораздо более раннему времени - к XVI веку: она находилась на саккосе митрополита Дионисия, «построенном» Иваном IV «на поминовение» убитого сына Ивана, о чем свидетельствует низанная по вороту жемчугом надпись, и полностью была перенесена на новый саккос патриарха Никона.
О драгоценном саккосе Никона, пошитом в 1654 году, упоминает Навел Алеппский, сопровождавший в 1655 году в Москву антиохийского патриарха Макария. Он пишет: «Никон снял свой саккос, который очень трудно было носить вследствие его тяжести. Он сделал его недавно из чисто золотой парчи желтоорехового цвета. Аршин ее стоит более 50 динаров... Никон предложил нам поднять его, и мы не могли поднять его. Рассказывали, что в нем пуд жемчуга. Говорят, этот саккос обошелся в 30 000 динаров» 158.
Другие аксамиты собрания Оружейной палаты, также сохранившиеся на патриарших и митрополичьих облачениях, менее роскошны, чем только что описанный, но все они представляют редкие экземпляры этой парчевой ткани. Повторяя ее характерные признаки, они все имеют и свои отличительные черты. Одни из них, например, на другом саккосе патриарха Никона 159, выдержаны в золотых тонах, так как в их основу введен шелк золотистого цвета. Они отличаются мягкостью золотых тонов и пышностью растительного узора с петельчатыми

-361-



Рис. 34.
Саккос патриарха Никона из аксамита «петельчатого» двойного. 1654 год. (К стр. 361)

-362-



Рис. 35. Аксамит «петельчатый» двойной. Деталь саккоса. 1654 год. (К стр. 361)

коронами. Другие имеют основу красную, а некоторые детали узора вытканы серебряными петлями. К такого рода аксамитам относится ткань так называемого лазаревского саккоса 160, принадлежавшего тому же патриарху Никону и поднесенного ему царем в 1653 году в день «Лазаревой субботы» 161. Ткань «лазаревского» саккоса интересна тем, что у нее сохранился заработанный конец с вытканным клеймом венецианской фабрики. Это явление очень редкое, и нам известны только четыре подобных примера: кроме указанного «лазаревского» саккоса, заработанный конец с клеймом венецианской фабрики имеется еще на кафтане Петра I, на одном из саккосов собрания Рязанского музея и на епитрахили собрания Казанского музея 162.
Особо выделяются два аксамита (или «атласы золотные») на саккосе 163 и фелони 164, отличающиеся от прочих большей красочностью фона насыщенного красного цвета. Узоры

-363-


той и другой ткани выполнены золотом и золотыми петлями, то есть аксамичены, но совершенно различны по рисунку. Узор саккоса (Рис. 36) состоит из остроовальных клейм, образованных тройными тонкими изгибающимися линиями; в местах соединения клейм помещаются небольшие короны и цветы из золотых петель. Схема узора сложна, но легка и изящна.
Другой аксамит, находящийся на фелони, абсолютно тождествен первому по характеру материала, по окраске и подаче золота, но коренным образом отличается от него по рисунку. В то время как узор саккоса мелкий, с тонкими деталями, несколько суховат, узор фелони (Рис. 37) состоит из крупных цветочных мотивов - тюльпанов, цветов и плодов граната, гвоздик, роз, выполненных золотыми петлями разных диаметров. Узор необычайно пышен, несколько тяжеловесен, напоминая этим восточные ткани. И все же несомненно, что обе эти ткани одного производства, по-видимому, испанского, начала XVII века.
Саккос принадлежал константинопольскому патриарху Парфению 165, на вороте вышита греческая надпись с датой 1643 года; в Москву он был привезен в 1659 году греком Константином Дмитриевым. Интересно отметить, что замечательное по богатству и красоте седло царя Михаила Федоровича, сделанное в Москве в 1637 году, обито точно таким же аксамитом.
Была еще одна разновидность аксамитов - «гладкие» 166, то есть такие, узор которых выткан плоскостно, без применения петель. В большинстве случаев они сплошь золотные, с теми же узорами, что и петельчатые, и с подчеркнутыми атласными красными контурами. Очень часто из-за отсутствия петель на узоре и при наличии атласного фона гладкие аксамиты в старых описях назывались «атлас золотный веницейский по червчатой земле». Из такого атласа золотного, или гладкого аксамита, сохранилось немало предметов, и из них самым интересным можно считать фелонь (Рис. 38), вложенную царем Михаилом Федоровичем в Новоспасский монастырь 167. Богатство ткани на этом облачении дополняется исключительными по ценности и красоте, деланными в Москве оплечьем и кружевом на подоле фелони. Оплечье низано по черному бархату несколькими сортами жемчуга - от мелкого до самого крупного; узор в виде крупных лиственных мотивов со стилизованными цветами и «репьями» передан живо и насыщен игрой нежнейших оттенков жемчужных зерен разной величины. Среди жемчужных узоров помещен большой ажурный крест, составленный из мелких золотых веточек и сплошь покрытый алмазами и крупными изумрудами. В уменье использовать все эффекты жемчужного низанья, сопоставляя его с игрой алмазов и глубокими тонами изумрудов, сказался замечательный талант русского художника-«знаменщика», рисовавшего узор для вышивки, и тонкое понимание и прекрасное техническое выполнение русских мастериц-вышивальщиц царицыной Мастерской палаты. На подоле фелони положено так называемое кружево, или черная бархатная полоса с округлыми зубцами, вышитая жемчугом в подражание плетеному кружеву. Вышивка выполнена разной величины жемчугом: фон - более мелким, цветы, помещенные в зубцах, - более крупным, создающим рельеф, усиливающий игру жемчуга.
В целом фелонь является одним из редчайших памятников русского декоративного искусства XVII века, созданных лучшими русскими мастерами.
Из такого же типа гладких аксамитов, или атласов золотных, имеется в собрании Оружейной палаты еще несколько вещей и среди них два кафтана, принадлежавшие Петру I 168. Один из них 169 является царским платном, другой - кафтаном «верхним холодным».
Ткани того и другого, сплошь затканные золотом по красному атласу, близки между собой, и разницу можно отметить лишь в деталях узора. Так, на ткани платна, как парадного костюма, среди разводов и растительных мотивов имеются короны, которых на ткани кафтана нет. Этот атлас золотный сохранил фабричное клеймо (надпись на заработанном конце) одной из венецианских фабрик, вырабатывавших парчовые ткани. Об этой ткани сохранились документальные сведения, из которых видно, что она была поднесена Петру I

-364-



Рис. 36.
Атлас золотный, аксамиченный. Деталь саккоса. 1643 год. (К стр. 364)

-365-


в качестве подарка Мазепой в 1689 году, когда он приезжал в Москву 170. В 1691 году из этой ткани было сшито Петру I царское платно.
В XVII веке итальянские парчевые ткани - алтабасы - по-прежнему считались очень дорогими и парадными 171, но все же уступали первое место аксамитам; поэтому от XVII века до нашего времени дошло значительно меньше одежд из алтабаса, чем от XVI века. Их художественный облик по сравнению с более ранними изменился в том отношении, что узоры перестали играть первостепенную роль, утратив выразительность. Фон алтабаса также до известной степени утратил свою красочность, будучи часто закрыт сплошь металлической нитью. Ценились алтабасы XVII века не столько за красоту орнамента, сколько за эффектность золотой поверхности. В собрании Оружейной палаты обращает на себя внимание алтабас, из которого сшиты две церковные одежды: саккос 172 и стихарь 173. Парча сплошь заткана тонким золоченым серебром, образующим фон, на котором помещен крупный золотой узор (Рис. 39) из листовидных побегов, образующих овальные клейма, перехваченные коронами. Между разводами находится букет цветов.
Ткань интересна по тонкости прорисовки узора и по богатству оформления, построенного на соотношениях золота и серебра. Об этих одеждах известно лишь, что они принадлежали патриаршей ризнице; никаких исторических сведений о них не имеется, а между тем внимательное их рассмотрение убеждает в том, что они являются «второпокройными», то есть обе перешиты из каких-то других одежд. При этом можно отметить, что на саккос пошли более крупные куски, а на стихарь - более мелкие и самые разнообразные по форме. Можно предположить, что эти культовые одежды переделаны из тех двух платен, которые были пошиты в 1682 году в июне для царей Ивана и Петра 174, «к венчанию царского венца» («объярь серебряная, по ней разводы и коруны золотые»). То, что в документе алтабас назван объярью, можно объяснить внешним сходством этих тканей; лишь исследование металлических нитей устанавливает действительный тип ткани. Оба платна имели подкладку из тафты алого цвета, полы изнутри были подложены горностаями, а сверху опушка была из собольего меха.
В описи платья Петра I 1691 года 175 его «платно - объярь по серебряной земле, травы, короны золотые» появляется уже в виде спорка - «без кружева и без подкладки». Возможно, что в сохранившихся двух культовых одеждах дошли до нашего времени ткани самых парадных царских одеяний, связанных с церемонией «поставления на царство».
К более легким шелковым с золотом тканям принадлежали объяри 176. Они разнообразны по своему виду: одни из них и по фону и в узоре сплошь затканы серебром или золотом и близки по внешнему виду к атласам золотным; иногда их можно принять за алтабасы - таков, например, стихарь малинового цвета с золотой струей и плодами граната 177 другие, наоборот, имеют чистый шелковый фон с растительными узорами, затканными яркими шелками. По фону слегка проброшены редкие золотые или серебряные нити, в большинстве случаев в виде тончайших полосок. В собрании Оружейной палаты имеется несколько образцов таких объярей. Из них особенно интересна та, из которой изготовлен саккос патриарха Иоакима 178. Ткань - белая рубчатая с легкой серебряной струей и с вертикальными золотыми полосами, между которыми расположены гирлянды алых и голубых цветов (Рис. 40). Ткань очень красива и своеобразна; она, несомненно, итальянского производства, хотя в ее узоре заметно заимствование иранских мотивов. Может быть, поэтому в описи 1686 года она названа «объярью персидской» 179. Из этой же описи мы узнаем, что саккос сделан в 1680 году. Такого типа объяри весьма отличаются от затканных сплошь золотом и серебром, хранящих черты тяжелых парчевых итальянских тканей. Объяри с преобладанием ярких цветочных узоров при небольшом количестве золотой или серебряной нити, возможно, создавались под некоторым влиянием французского производства, начавшего с середины XVII века завоевывать ведущее положение в Западной Европе.

-366-



Рис. 37. Атлас золотный, аксамиченный. Деталь фелони Середина XVII века. (К стр. 364)

-367-


В числе наиболее широко распространенных в быту правящих классов XVII века тканей были ткани турецкие - атласы и особенно бархаты. Менее дорогие и более грубые, чем итальянские бархаты, так как ткались на толстой бумажной основе, но крупноузорные и яркие по краскам, они были очень эффектны. Их узоры почти всегда состояли из растительных элементов, обычно объединенных в геометрические фигуры, чаще всего звездообразной формы, напоминающие излюбленную на Востоке декорировку стен изразцами или в виде кругов, овалов, заключенных в клейма пальметт и т.д., иногда в виде растительных побегов. В элементы орнамента входили в основном цветы гвоздики, гиацинта, тюльпана, заимствованные в иранском декоративном искусстве, но совершенно лишенные реалистичности, свойственной последнему. Расцветка турецких узоров довольно однообразна. Почти всегда встречаются сочетания цветов красного, зеленого, голубого. Бархаты по технике, невидимому, были исключительно рытые, то есть имели золотный или серебряный гладкий фон и узоры из бархата. Своеобразие турецких рисунков вызывало особые определения их в русской номенклатуре; так, цветок гвоздики, изображенный плоскостно, назывался «опахалом», овалы с пальметтой внутри - «кубы с репьями» и т.д. Главным центром производства таких бархатов был город Брусса. Применение этих бархатов в России было весьма разнообразно. Их употребляли и на одежды, преимущественно верхние, как, например, шубы, ферезеи, кафтаны, культовые одежды, а также на всевозможные бытовые нужды — на пошив подушек, полавочников, на обивку мебели, экипажей, седел и даже стен. Так, в 1678 году 14 мая со стен Столовой избы Кремлевского дворца были сняты бархаты «турские золотные», игравшие роль обоев, и по царскому указу розданы ряду лиц на мужские и женские одежды 180. Образцы турецких тканей, сохранившиеся в Оружейной палате и в других музеях, дошли до нашего времени в настенных ковриках, полавочниках и на одеждах культового назначения. Не принадлежа к тканям высшего разряда по художественным качествам и по стоимости, турецкие бархаты имели более широкий круг бытования и часто встречались в имуществе бояр. Такова дошедшая до нашего времени фелонь 181 рытого турецкого бархата (Рис. 41), затканного по золотому фону темнокрасным и зеленым бархатным узором остроовальных клейм с розеткой внутри. На оплечье низана мелким жемчугом надпись о том, что фелонь является вкладом жены князя Василия Григорьевича Ромодановского 1680 года.
Турецких атласов сохранилось меньше. Обычно они чисто шелковые, очень плотные и в большинстве случаев также имеют в окраске красный (червчатый) цвет в сочетании с голубым и зеленым и с золотом. Один из саккосов 182, принадлежавший патриарху Никону, сделан именно из такого атласа. Он густого красного цвета с крупным золотым узором в виде растительных побегов, образующих овалы, внутри которых помещаются клейма с мелкими красными и голубыми цветами гвоздики и тюльпана. Узор этого атласа почти полностью повторяет узор турецкого атласа более раннего времени, из которого сделана фелонь 1602 года. Но, утратив утонченность прорисовки деталей, узор XVII века утратил выразительность и живость более ранних образцов. Саккос отделан богатой вышивкой жемчугом по красному бархату. Жемчугом же вышита надпись о том, что этот саккос поднесен царем Алексеем Михайловичем патриарху Никону в мае 1653 года в селе Коломенском. В связи с этим саккос назван «Коломенским» 183. Турецкие атласы являлись очень ценными тканями, их могли покупать лишь аристократические верхи общества. Награды или дарения такими тканями приурочивались к важным случаям. Так, Дмитрий Михайлович Пожарский был пожалован в 1618 году царем Михаилом за заслуги перед государством кубком серебряным позолоченным и шубой «атлас турский на соболях, пуговицы серебряные позолоченные» 184.
К чисто декоративным турецким тканям принадлежит кусок рытого бархата 185 с золотым фоном и темнокрасным бархатным узором в виде очень крупных, но сильно схематизированных тюльпанообразных фигур (Рис. 42). Золотой фон повторяет тот же узор, но в обратном направлении

-368-



Рис. 38. Аксамит гладкий, золотный. Деталь фелони. Вышивка жемчугом, работы русских мастериц. Первая половина XVII века. (К стр. 364)

-369-


На этих фигурах и по сторонам помещены розетки и цветы гвоздики. Весь узор заключен в узкие орнаментальные бордюры. Тяжелые по форме узора и по расцветке, но очень эффектные, эти ткани играли большую роль в декоративном убранстве дворцовых покоев XVII века. Рассматриваемый бархат, судя по расположению узора, скорее всего использовался на покрытие лавок. К такому же типу относится и кусок бархата 186 малинового цвета с золотым и серебряным узором в виде огромного стилизованного цветка гвоздики, носившим название «опахала». По величине узора и декоративности подобная ткань могла служить в качестве роскошных обоев на стенах палат. Требовалось большое искусство, чтобы избежать впечатления крайней тяжеловесности при передаче на ткань узоров в таких крупных масштабах. Примененный прием расчленения больших плоскостей цветка тонкими линиями фона и заостренность контуров придали узору необходимую легкость. В 1648 году в казну патриарха Иосифа был куплен такой бархат «по червчатой земле опахала серебряные», а в следующем, 1649 году этот бархат был поднесен патриархом царю Алексею Михайловичу и помещен в царскую казну 187.
Очень типичным для турецкой орнаментики представляется коврик 188 темнокрасного бархата с крупными серебряными кругами, внутри которых помещается розетка с красным бархатным зубчатым контуром. Между кругами - группа из трех небольших кружков с полулунками, так называемая «тамга Тамерлана».
Есть группа тканей, занимающих по характеру орнамента промежуточное место между тканями иранского и турецкого производства. Обычно в их узоры входят те же элементы иранской флоры - цветы гвоздики, тюльпана, гиацинта, но несколько стилизованные. Примером такой ткани может служить атлас кафтана 189 (Рис. 43) зеленого цвета. По зеленому полю вертикально расположены побеги с цветами гвоздики и гиацинта, тканными бледноалым шелком и золотом. Колоритные сочетания золота и алого шелка типичны для иранских тканей, но в трактовке растительных мотивов нет живой прелести, свойственной иранским изображениям растений. Здесь они безжизненны и схематичны. Кафтан находился в казне патриарха Никона, но не являлся одеждой культового назначения. Это типичное по покрою восточное одеяние, совершенно прямое и довольно узкое, с длинными рукавами, подобное описанному выше кафтану с изображением Искандера. Такие кафтаны часто привозились с Востока в готовом виде в качестве подарков и на продажу и в Москве перешивались на царские одежды или на церковные облачения. В качестве примера можно указать на запись в приходо-расходной книге Патриаршего приказа 1648 года 190: « Кафтан турецкий атлас по червчатой земле золотный, круги золоты с розными шелки». Куплен 9 июня 1648 года у грека Христофора Минуйлова. В том же году в июле по патриаршему приказу из этого турецкого кафтана сделан стихарь.
Из восточных тканей особенно охотно приобретали в Москве XVII века кизылбашские товары - бархаты, изорбафы, объяри и т.п. Случайные привозы и подношения уже не удовлетворяли спроса на эти ткани, вследствие чего иранский шелк и шелковые ткани вошли в XVII веке как важная статья в казенные торговые операции с Персией. Эти объекты торговли сильно интересовали и западноевропейское купечество, пытавшееся проникнуть через Россию в Иран, но московское правительство ревниво охраняло свои преимущества в данной области. В 1634 году, разрешая голштинским купцам транзитную торговлю с Ираном, московское правительство наложило запрет на ряд товаров, среди которых ткани занимали одно из первых мест 191.
Одним из примеров массовой закупки тканей царской казной может служить экспедиция 1663 года во главе с Демидовым, посланная из Москвы в Иран, снабженная деньгами и товарами, мехами и сукнами на огромную по тем временам сумму - 176749 рублей. Экспедиция посетила главные центры производства тканей - Кашаны, Тавриз, Шемаху и другие - и, успешно распродав свои товары, почти на все вырученные деньги закупила ткани, которые в Москве были частично отданы купцам, а частично остались в царской казне 192.

-370-



Рис. 39.
Алтабас серебряный с золотом. Деталь саккоса, переделанного из царского платна. 1682 год. (К стр. 366)

-371-


В описях царского имущества XVII века и в описаниях одежд постоянно встречаются бархаты кизылбашские, камки мисюрские и кизылбашские, объяри, нзорбафы и т. п. Рассматривая узоры этих тканей, можно выделить группу из нескольких образцов с растительными мотивами. Такова, например, шелковая ткань хранящегося в Оружейной палате стихаря 193 серовато-голубого цвета с легкой серебряной струей по фону и с узором золотистых гвоздик (Рис. 44) на изящных изогнутых зеленых стеблях. Другая ткань, по определению В. К. Клейна, - изорбаф 194, на подризнике, имеет фон из узких серебряных и светлозеленых полос, чередующихся между собой. На полосах вытканы алым и голубым шелком мелкие цветы ириса и гвоздики. Вариант растительного узора, объединенного в геометрические фигуры, можно видеть на одной из фелоней в Оружейной палате 195. Фон ткани сплошь заткан серебром и покрыт мелким травным узором алого цвета. Среди узора фона выделяются сердцевидные клейма из темнозеленых побегов с кустиками светлозеленых цветов внутри. Ткань чрезвычайно интересна по графической тонкости выполнения узора.
Вторую группу узоров составляют узоры с изображениями животных и птиц. К этой группе принадлежит стихарь 196 голубого атласа с золотистым узором парных павлинов, расположенных по сторонам букетика цветов, также золотистого цвета. Изображение парных птичек имеется на атласе фелони 197 малинового цвета с золотистым узором в виде крупных остроовальных клейм с розеткой внутри. По сторонам клейма вытканы парные птички, которые, соприкасаясь хвостами, образуют дополнительные овальные клейма.
Наконец, третью группу составляют ткани с изображением человеческих фигур. От XVII века в Оружейной палате сохранилось несколько вещей, изготовленных из такой ткани. Это покровец (Рис. 45) Конюшенной казны 198 светлосинего цвета с женскими, грациозно изогнутыми фигурами в длинных одеждах с широким кушаком. Между изображениями помещены кусты цветов. В характере узора сказывается заметное влияние китайской орнаментации. Другой пример узора с человеческими фигурами встречаем на бархатной кайме покровца Конюшенной казны 199. Это белый бархат, на котором выткано изображение юноши в иранской одежде и головном уборе в виде тюрбана с заостренным верхом. По сторонам изображены кусты цветов и птицы, очевидно, фазаны. Бархат принадлежит к группе полихромных, которые были особенно хороши в иранском производстве. Костюм юноши золотистого цвета, головной убор и руки у некоторых изображений голубого цвета, так же как и крылья птиц, головы и туловища которых имеют золотистый цвет. Такими же бархатами были обиты стены королевского замка Розенборг в Дании. Они были завезены в Данию иранским посольством в 1639 году 200.
Прекрасным образцом полихромных бархатов в Оружейной палате является бархат, которым обито одно из седел 201. На белом с золотой нитью фоне расположен стилизованный растительный узор в виде розеток, заключенных в орнаментальные полосы. Сочетания его красок очень гармоничны и в то же время своеобразны в сопоставлениях густого красного, глубокого синего, палевого, оранжевого и серо-зеленого цвета. По данным описи Конюшенной казны, седло поступило в царскую казну в 1635 году.
Не менее замечательна, хотя и совершенно в другом духе, ткань одного из наметов (род попоны) на седло 202 (Рис. 46). Это - бархат редкого лимонно-желтого цвета с так называемым кубчатым узором в виде остроовальных клейм из черного бархата.
По строению узора, легкого и гибкого, и по соотношению лимонно-желтого и черного цветов с красноватым золотом этот бархат должен быть включен в ряды тканей, чрезвычайно интересных в художественном отношении.
Большая часть иранских тканей шла на одежды, меньшая - на убранство палат. Так, в переписной книге Приказа тайных дел 1675-1676 годов 203 под заголовком «Обои хоромные бархатные» записано: «...в девяти местах бархатов кизылбашских волнистых цветных мерою 21 аршин 10 вершков в длину, а поперек аршин с четью». К декоративным тканям с типичным

-372-



Рис. 40.
Шелковая ткань - объярь. Деталь саккоса патриарха Иоакима. 1674-1690 годы. (К стр. 366)

-373-


узором относится бархатный коврик 204 (Рис. 47) - на белом фоне, затканном тонкой золотой нитью, изображен кипарис на берегу маленького, условно данного озерка. По сторонам кипариса - две ветки цветов, летающие птицы и бабочки и отдельные кустики цветов. Узор передан бархатом, в основном мягкого зеленого, синего и белого цветов, частично дополненных лимонно-желтым и алым. По своему построению узор несколько наивен, но он не представляется отвлеченно-декоративным, а является попыткой передать картину природы. Мастерство иранских художников в сочетании красок сказывается и в данном коврике. Сочетания зеленого, синего и белого бархата создают своеобразную цветовую гамму - от серебристой до изумрудно-зеленой. Интересен прием разработки ствола и ветвей кипариса при помощи тонких линий белого бархата, что придает легкость и живость изображению.
Китайских тканей XVII века сохранилось в Оружейной палате значительно меньше, чем других. Это понятно, так как и взаимоотношения с Китаем возникли позднее, чем с другими странами. Нерчинский трактат 1689 года обеспечил возможность регулярных торговых и дипломатических сношений с Китаем. Конечно, это не значит, что до Нерчинского договора в Москву не попадали китайские ткани. Так, от посольства Спафария в Оружейной палате имеется большое количество предметов конского убранства, на них можно найти яркие китайские вышивки и прекрасные ткани всегда с оригинальным, типичным для китайского искусства рисунком. Один из чепраков сделан из красного полуразрезного бархата 205 с узором стилизованных растительных мотивов, китайских «облаков», символических фигур и надписей и совершенно реалистических веток цветов. Узор выполнен неразрезными петлями, выделяется матовыми пятнами на блестящем бархатном фоне. Чепрак вышит разноцветными шелками и золотом.
Другая не менее интересная китайская ткань находится на седле 206. Это темносиний полуразрезной бархат с узором из кругов с драконами и мелких, очень изящных по рисунку изображений различных китайских символов. Цветовые отношения - два оттенка одного синего цвета - необычайно гармоничны. Рисунок узора выполнен весьма тонко и изящно.
От описанных полуразрезных бархатов сильно отличается ткань одного из чепраков (Рис. 48) - атласная, темносинего цвета с узором драконов и всевозможных декоративных и символических элементов, типичных для искусства Китая. Узор выткан золотом и разноцветными шелками - голубым, синим, бледнокрасным, алым и золотистым, - что придает ткани большую колоритность, хотя вся красочная гамма сдержанна и приближается к гобеленовым тонам. Среди прочих тканей и вышивок имеется камка китайская - одна из самых распространенных в России второй половины XVII века тканей. На другом чепраке 207 камка темносиняя с матовым узором в виде стилизованных облаков. Такая камка нередко встречается в виде подкладки под шитыми пеленами и облачениями XVII века.
Уже в первое русское посольство в Китай 1657 года Байков сообщал в Москву сведения о ценах на ткани в Канбалыке (Пекин): «Бархатов травчатых и гладких купят аршин по лану, а камок средних портище (отрез.- М.Л.) купили по три лана...» 208
В 1681 году в грамоте верхотурскому воеводе дано распоряжение «купить про наш в-го г-ря обиход китайских узорчатых камок, лауданов разных цветов, косяков 30 и больше, колько мочно. Да китайских шелков розных же цветов 24 фунта. И прислать к нам, великому государю, к Москве наскоро с нарочными гонцы, а какими цветы камки и шелк к тому посланы к вам, на Верхотурье, образцы...» 209 В этом приказе проявляется интерес не только к шелковым тканям, но и к китайскому шелку, который был нужен для того, чтобы наладить производство шелковых тканей в Москве. В ценовых книгах по городу Енисейску 210 есть целый раздел китайских и бухарских товаров. Повидимому, китайские товары проникали и непосредственно на московский рынок, так как один из членов шведского посольства, Айрман, бывший в Москве в 1669-1670 годах, упоминает о виденных им торговцах-китайцах 211.

-374-



Рис. 41.
Бархат рытный, золотный. Фелонь. 1680 год. Вышивка работы русских. (К стр. 368)

-375-


В царских одеждах второй половины XVII века китайские ткани встречаются довольно часто, главным образом камка и атласы. В 1681 году 6 августа на праздник преображения на царе Федоре Алексеевиче была одежда «кафтан верхний атлас китайский травный маков цвет; исподний кафтан атласный же китайский травный маков цвет...» 212
Китайская камка нашла широкий спрос и применение в русском быту конца XVII -начала XVIII века. Будучи значительно дешевле итальянской, очень мягкая, приятных и самых разнообразных расцветок, она вышла за пределы дворцового быта и потреблялась в более широких слоях населения. Так, в сговорной записи 1696 года гостя Ильи Федорова Нестерова с братом на выданье замуж их сестры среди прочих вещей приводится ряд одежд из китайской камки: «... шуба камчатная лауданная осиновый цвет, испод белий черевий... шуба камчатная лауданная васильковый цвет, испод белий... телогрея камчатная лауданная брусничный цвет...» и т.д. 213.
Интересно отметить, что, организуя в 1681 году производство шелковых, бархатных и парчевых тканей, московское правительство поставило мастеру Захару Павлову ряд требований относительно характера вырабатываемых тканей, которые должны были изготовляться «по итальянскому и китайскому лучшему образцу» 214. И действительно, по списку выработанных в 1683 году тканей видно, что фабрикой было сработано 40 аршин «китайской камки» лимонного цвета и 40 аршин зеленой.
Как указывалось, в течение большей части XVII века наиболее типичными тканями для парадных одежд царского двора были ткани итальянские. С середины XVII века итальянские ткани, особенно высоко ценившиеся на мировом рынке, стали уступать первенство тканям французского производства, особенно из Лиона 215, где изготовлялась половина всех шелковых тканей Франции. Подражая первоначально стилю и технике итальянской парчи, бархатов и атласов, французское производство в дальнейшем все более и более совершенствовалось в технике и отходило от традиционных схем и элементов итальянского узора. Создается новый, французский стиль текстильного узора, надолго остававшийся господствующим в декорировке тканей.
Однако в то время, как на Западе тяжелые от большого количества золота, крупноузорные, очень дорогие итальянские ткани вытеснялись французскими, для московского двора они еще долго оставались излюбленными. Об этом можно судить и по преобладающему количеству сохранившихся от второй половины XVII века тканей итальянского производства и по тем сведениям, какие у нас имеются о царских одеждах и специальных заказах и закупках тканей для московского двора в Венеции.
Небольшая группа тканей французского производства в собрании Оружейной палаты относится к последней четверти XVII века и дает понятие об их характерных особенностях. Наиболее близким по схеме узора к итальянским тканям представляется атлас саккоса 216 (Рис. 49) светлозеленого цвета с легким бело-розовым узором, подражающим кружевным гирляндам, которые окружают букет цветов. Хотя расположение гирлянд и повторяет традиционную итальянскую схему разводов с цветком или плодом граната, здесь эта схема далеко не ясна, а гранат заменен букетом цветов. Узор данного атласа особенно отличается от узора итальянских тканей введением совершенно нового элемента декорировки - изображения кружева.
Появление этих мотивов тесно связано с развитием кружевной промышленности во Франции и с модой на кружевные отделки не только дамского и мужского костюма, но и различных предметов аристократического быта.
Среди заказов царя Алексея Романова на приобретение заграничных товаров для царских одежд можно найти распоряжение о привозе ему нитяных кружев, хотя такого рода кружева совсем не шли к русскому костюму, для которого более типичным было кружево золотое, серебряное 217, вынизанное жемчугом.

-376-



Рис. 42. Бархат рытый, золотный. Полавочник. XVII век. (К отр.368)



Рис. 43. Атлас золотный. Кафтан из казны патриарха Никона, ХVII век. (К стр. 370)

-377-



Рис. 44. Атлас. Деталь стихаря. XVII век. (К стр. 372)

К такого же рода тканям, как вышеописанная, принадлежит атлас 218 темнокрасного цвета, также с узором кружевных гирлянд и букета цветов. Узор выткан серебром с небольшим количеством зеленого шелка в контурах.
Другого типа ткань сохранилась на фелони 219. Эта ткань по мягкому алому фону заткана почти сплошным золотым узором, состоящим из крупных плодов, цветов и листьев. Еле уловимая схема построения узора близка к предыдущим атласам, но она еще более теряется в контурах и изгибах растительного орнамента. Благодаря различным техническим приемам

-378-



Рис. 45.
Камка кизылбашская. Деталь покровца. XVII век. (К стр. 372)

-379-



Рис. 46. Бархат золотный. Деталь намета. XVII век. (К стр. 372)

прикрепления золотых нитей создается тончайшая игра светотени, придающая растительному узору почти осязаемую живость и заставляющая забывать о колористическом однообразии ткани. Умением извлекать из золотого тканья самые разнообразные, почти красочные оттенки французское производство весьма отличалось от итальянского.
Совсем иначе декорирована сохранившаяся в Оружейной палате французская парчевая ткань 220, по гладкому серебряному фону которой положен крупный цветочный узор (Рис. 50) самых ярких оттенков - алого, желтого, фиолетового, зеленого и других цветов. Здесь уже нет и признаков схемы узоров итальянских тканей. Рисунок узора состоит из отдельных веток с крупными, правдоподобно переданными цветами, фруктами и листьями, расположенными по горизонтали, но в таком движении, в таких сильных поворотах и изгибах, что создается впечатление свободной композиции. Ткань, несколько грубоватая по величине орнамента и контрастности красок, отличается смелостью композиции и мастерством в применении множества оттенков цветных шелков.
Торговые сношения Голландии и Франции с Индией и затем с Китаем обусловили проникновение в Западную Европу произведений искусства народов Дальнего Востока. Влияние

-380-



Рис. 47.
Бархат золотный. Деталь коврика. XVII век. (К стр. 374)

своеобразной китайской орнаментики, необычайных красочных соотношений нашло отражение в различных областях французского декоративного искусства последней четверти XVII века. В декорировке тканей это выразилось в создании фантастических узоров из нереальных растительных элементов, завитков, сосудов, ваз, данных в самых неожиданных поворотах, изгибах и положениях. Часто наряду с совершенно вымышленными элементами узора даются реально трактованные цветы и листья. Эффекту узора, затканного шелками и золотом, помогает особая

-381-



Рис. 48.
Атлас, затканный золотом и шелками. Деталь чепрака. XVII век. (К стр. 374)

разработка фона, создающая большую игру оттенков. В Оружейной палате ткани этого типа представлены на покровцах 221 густого голубого цвета с золотом, алым и зеленым шелками, а также лоскутом ткани 222 темнокрасного цвета с золотом разных оттенков и зеленым шелком.

-382-



Рис. 49.
Атлас. Деталь саккоса. Конец XVII века. (К стр. 376)

-383-


В последней четверти XVII века была предпринята новая попытка организации в Москве собственной выработки шелковых и бархатных тканей 223. Это производство должно было по своим масштабам намного превосходить производство Бархатного двора 30-х годов. Приглашенный в 1681 году для организации производства иноземец Захарий Паульсен, по-русски - Захар Павлов, представил царю проект организации настоящей фабрики.
Однако в задуманных масштабах наладить выпуск шелковых тканей не удалось, а производство льняных и шерстяных тканей совсем не осуществилось. Павлов, получив из царской казны субсидию для организации дела, пригласил из-за границы мастеров и привез необходимое оборудование. По заключенному договору он должен был обучить русских учеников тканью шелковых тканей. К 1688 году на фабрике действительно работало десять русских учеников, которые в достаточной мере овладели техникой производства и могли работать совершенно самостоятельно.
Положение мануфактуры, целиком зависевшей от заинтересованности царского двора, было очень шатким и менялось в соответствии с личными взглядами царя и его приближенных. В ноябре 1689 года Захар Павлов уехал на родину. Русские мастера продолжали работать самостоятельно, так как после 1684 года на шелковой мануфактуре, кроме Захара Павлова, не оставалось ни одного иностранного ткача, и выткали до 122 аршинов байберека разных цветов, камки и бархата. Однако вскоре фабрика была полностью ликвидирована, ученики распущены по домам, а оборудование сложено на хранение. За восемь лет существования фабрики были выпущены в несколько приемов в довольно значительных количествах различные ткани: байбереки, объяри, атласы и камки. Среди последних были такие сложные ткани, как «камка червчатая с золотыми орлами».
Во второй период деятельности фабрики и до конца ее существования вырабатывались в основном лишь байбереки и камки, которые непосредственно поступали во дворец на личные нужды царя и сдавались на казенный двор, откуда по царским указам выдавались различным лицам в награду. Списки на выдачу этих байбереков очень обширны, и в них упоминаются самые разнообразные лица, начиная с патриарха; были случаи, когда байбереки московской работы посылались в качестве подарков за границу.
Байбереки являются одним из наиболее трудно определимых видов ткани, так как они были и чисто шелковые, и шелковые с примесью шерсти, и с золотными узорами, и совершенно гладкие 224. Отличительным признаком московских байбереков, судя по спискам, было то, что они были чисто шелковые и никогда не ткались с золотным узором; кроме того, они были уже привозных. Байбереки, сохранившиеся в собрании Оружейной палаты на разных облачениях 225, имеют золотные узоры и, судя по характеру работы, несомненно, относятся к итальянскому производству; другая группа байбереков, сохранившаяся в кусках 226, относится к китайской работе, и только байберек на кафтане Петра I 227 (см. Рис. 7) дает достаточное основание предполагать, что он ткан в Москве. Это плотная чисто шелковая ткань брусничного цвета (как он значится в описи 1722 года) без всяких узоров, лишь с рубчатой выработкой, очень хорошая по качеству. По дошедшим до нас документам известно, что в 1686 году царем было отдано распоряжение «сделать к ним в хоромы два портища байбереку по 11 аршин цветами брусничного да соломенного, самым добрым мастерством, шириною, толщиною и чистотою отделки против заморского венецкого мастерства...» В 1687 году опять изготовлялся байберек брусничного цвета разной мерой - 12 аршин и 37 аршин.
Описанный выше кафтан из брусничного байберека появляется в описях одежд Петра I с 1689 года, что также служит подтверждением нашего предположения.
Таким образом, сопоставляя все изложенные данные, следует признать, что эта ткань является пока единственным известным нам образцом московского производства 1686-1687 годов работы русских мастеров.

-384-



Рис. 50.
Парча серебряная с разноцветным узором. Деталь фелони. Конец XVII-начало XVIII века. (К стр. 380)

-385-


До начала XVIII века шелкоткацкое производство в Москве не получило товарного значения, но техника выработки шелковых тканей была вполне освоена русскими ткачами. Возможно, что по ликвидации бархатного завода некоторые из них самостоятельно занялись шелкоткачеством как ремеслом. Но нужно думать, что производство пошло не по линии тканья материй, которое требовало сложного оснащения, широких станов, большого запаса материалов (шелка, красок и т.п.), но скорее по изготовлению шелковой тесьмы, лент и тканых кружев. Это было гораздо доступнее мелкому производству, и спрос на такие изделия все время возрастал.
Тканье всевозможных шелковых и золотных кружев, тесьмы и галунов давно было известно русским ткачам-кружевникам, о чем имеется достаточно сведений в исторических источниках.
Отделки такого рода имеются в собрании Оружейной палаты на многих одеждах. Они интересны тем, что дают представление о тех технических приемах в ткачестве, иногда очень сложных, какими владели русские ткачи-кружевники, а также и о большом разнообразии выполняемых ими узоров.
В начале XVIII века в России было возобновлено на новых началах шелкоткацкое производство. Оно быстро окрепло и во второй половине XVIII века достигло значительного развития.

-386-


Ссылки к статье М. Н. Левинсон-Нечаевой «Одежда и ткани XVI—XVII веков»

1. Описание путешествия в Москву Николая Варкоча. 1593 года. «Чтения в ОИДР», 1874, кн. 4, стр. 21.
2. Письмо Иоанна Кобенцеля о России XVI в,, 1842, № 9. стр. 144 и 145.
3. Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией, под ред. Н. И. Веселовского,т. 1, СПБ, 1898, стр. 127-128.
4. Происходит из Соловецкого монастыря.
5. Д.А. Ровинский. Словарь гравированных портретов, т. 1, СПБ, 1886, стр. 476.
6. С. Герберштейн. Записки о московитских делах, СПБ, 1908.
7. Оружейная палата, № 141.
8. Роспись... Н. И. Романова. Указ, соч., стр. 113.
9. ЦГАДА. Фонды Архива Оружейной палаты. Опись Государевой мастерской палаты 1633-1634 гг. № 581, л. 208.

-566-


10. Р. Ченслер. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке, М., 1938, стр. 59.
11. Дж. Флетчер. О государстве Русском, СПБ, 1911, стр. 97.
12. Фонд Архива Оружейной палаты. Опись Государственной мастерской палаты 1653-1654 гг. № 590, л. 45.
13. Оружейная палата, № 3675.
14. Древности росс, государства, отд. IV, № 19. Эта одежда определяется как опашень времени Алексея Михайловича, без указания оснований.
15. ЦГАДА. Указ. фонд. «Книга ценовная платью к продаже», 1700, № 605, л. 25.
16. И.Е. Забелин. Домашний быт русских/царей, т. II, стр. 849-850.
17. П.Строев. Выход царей... М., 1844, стр. 622.
18. Там же, стр. 534.
19. И.Е. Забелин. Указ, соч., стр. 441.
20. П.Строев. Указ, соч., стр. 622.
21. Табл. Оружейной палаты, № 47.
22. Описание путешествия польского посольства в Москву в 1678 г., М., 1891, стр. 45.
23. Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом, т. 1, стр. 45.
24. Полное собрание законов Российской империи, т. II, стр. 288.
25. Дворцовые разряды, т. IV, стр. 179-181.
26. Оружейная палата, № 3673.
27. Древности росс. государства, кн. IV, стр. 59, табл. 20.
28. Оружейная палата, № 8945-8949.
29. А. Викторов. Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов за 1584-1725 гг., вып. 1, 1878, стр. 68.
30. Переписная книга домовой казны патриарха Никона 1658 г., «Временник», 1852, кн. 15.
31. И.Е. Забелин. Указ, соч., стр. 460-461.
32. Собрание Госуд. актов и договоров, кн. IV, стр. 219-223.
33. Самодержавие царевны Софьи. «Русская старина», 1912, февраль, стр. 441.
34. В 1668 году при организации регулярной почты выборным ямщикам было сделано «платье отменное... чтобы с такими признаками переимки и грабежу и удержанию нигде не было». В 1668-1669годах кафтаны были зеленые с красными суконными знаками на груди, с орлом и рожком. В 1672, 1675 и 1681 годах белые сермяжные кафтаны с красными суконными орлами на груди (И. П. Козловский. Первые почты и первые почтмейстеры в Московском государстве, ч. II, Варшава, 1913, стр. 11-12 и 154).
35. Оружейная палата, № 133.
36. ЦГАДА. Указ. фонд. Опись платья царя Петра I, 1691, № 603, л. 2.
37. И.Е. Забелин. Указ. соч., стр. 845-870.
38. Находится в Гос. Историческом музее.
39. Оружейная палата, № 427.
40. Длина 157-159 см, ширина подола 390-408 см.
41. Оружейная палата, № 134.
42. ЦГАДА. Указ, опись, № 603, л. 2 об.
43. Там же, Опись платью 1689 г., № 602, л. 7.
44. Оружейная палата, № 135.
45. Там же, № 136.
46. Там же, № 139.
47. Там же, № 140.
48. ЦГАДА. Указ. фонд. Опись платью 1689 г., № 602.
49. Там же. Опись Государственной мастерской палаты 1722 г., № 613, л. 149.
50. П. Строев.. Указ, соч., стр. 675, 678.
51. Оружейная палата, № 3670.
52. ЦГАДА. Указ, опись, № 613, гл. 12, л. 173.
53. П. Строев. Указ, соч., стр. 640.
54. Розыскное дело о Федоре Шакловитом и его сообщниках, т. IV, СПБ, 1889, стр. 70-77.
55. П. Савваитов. Описание старинных царских утварей, одежд... СПБ, 1865, стр. 68.
56. И.Е. Забелин. Указ, соч., стр. 836.
57. Розыскное дело о Федоре Шакловитом и его сообщниках, кн. IV, стр. 90.
58. Оружейная палата, № 142.
59. ЦГАДА. Указ, опись, № 603, 1691 г.
60. Находится в Гос. Историческом музее.
61. Сборн. выписок из архивных бумаг о Петре Великом, М., 1872, т. 1,стр. 114.
62. Там же, стр. 245.
63. Там же, стр. 251.
64. Там же, стр. 249.
65. Там же, стр. 112.
66. Русский быт по воспоминаниям современников, М., 1914, стр. 51-52.
67. И.А. Желябужский. Записки русских людей, СПБ, 1841, стр. 168; И. И. Голиков. Деяния Петра Великого, ч. II, М., 1788, стр. 38.
68. Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом, т. 1, стр. 166.
69. Там же, стр. 192.
70. Воинский устав, составленный генералом Адамом Вейде в 1698 году, СПБ, 1841, стр. 113, 132 и др.
71. Оружейная палата, № 3669.
72. Лаврентьевская летопись, т. I, СПБ, 1846, стр. 26.
73. Например, из гробниц Андрея Боголюбского и Дмитрия Донского.
74. Оружейная палата, № 12001.
75. Там же, № 12002 и 12003.
76. Там же, № 12006.
77. Там же, № 12048 и 12010.
78. Там же, № 12007 и 12008. В. К. Клейн. Иноземные ткани, бытовавшие в России... Сборник Оружейной палаты, 1925, стр. 43, Рис. 34 и 35.
79. А. Зерцалов. О московских мятежах. «Чтения в ОИДР», 1890, кн. 3, стр. 69-70.
80. ЦГАДА. Фонд дворцовых приказов. Опись Гос. мастерской палаты № 581, л. 278.
81. Оружейная палата, № 12020.
82. В.К. Клейн. Иноземные ткани, бытовавшие в России до XVIII века, и их терминология. Сборник Оружейной палаты. М., 1925, стр. 49.
83. К.В. Базилевич. Имущество московских князей XIV-XVI вв. «Труды Гос. Историч. музея», вып. 1, М., 1926, стр. 32.
84. Опись домашнему имуществу царя Ивана Васильевича... «Временник», М., 1850, кн. 7.
85. ЦГАДА. Указ. фонд. Опись Казенного приказа конца XVI века, № 2 и 1588 г., № 1. М.В. Фехнер. Торговля русского государства со странами Востока в XVI в., М., 1952.
86. Дополнения к актам историческим (ДАИ), т. 1. Расходные книги Казенного двора 1584-1585 гг., стр. 198,
87. Н.М. Карамзин. История государства Российского, СПБ, 1853. Примечания к XI тому, стр. 10-11.
88. В.К. Клейн. Указ, соч., стр. 29.

-567-


89. А. Викторов. Указ, соч., вып. 1, стр. 1.
90. Оружейная палата, № 16625.
91. Там же, № 12004. В. К. Клейн. Указ, соч., стр. 20, Рис. 12.
92. Опись патриаршей ризницы, 1720 г., стр. 11.
93. А.Н. Свирин. Опись тканей XIV-XVII веков, б. Троице-Сергиевой лавры, М., 1926, табл. IX, стр. 47. Н.Н. Соболев. Очерки по истории украшения тканей, М., 1934, стр. 277, Рис. 180.
94. В.К. Клейн. Указ, соч., стр. 19.
95. Оружейная палата, № 12039. Опись Патриаршей ризницы 1720 г., стр. 13.
96. Там же, № 12038 и 12030.
97. Там же, № 432 (Благовещенский собор).
98. «Временник», кн. 7, смесь, стр. 33.
99. Памятники дипломатических сношений Московской Руси с Персией, т. 1, стр. 141.
100. Там же, стр. 157.
101. Оружейная палата, № 3671.
102. Как замечательный памятник иранского декоративного искусства, кафтан демонстрировался на выставке мусульманского искусства в Мюнхене в 1910 г.
103. «Временник», 1850, кн. 7, стр. 16.
104. А.И. Успенский. Столбцы бывшего архива Оружейной палаты, М., 1914, вып. 3, стр. 40.
105. F.R. Martin, Figurale Persiscbe Stoffe. Stockholm, 1899, стр. 6-9.
106. Оружейная палата, № 8860 и 8967. В.К. Клейн. Указ. соч., стр. 42.
107. А. Викторов. Указ, соч., вып. 1, стр. 1.
108. Памятники... сношений с Персией. Указ, соч., т. III, стр. 518-520.
109. Оружейная палата, № 16839/8968. Сохранился неполностью.
110. Сиденье трона обито французской тканью XVIII века, под которой сохранился старый персидский бархат, так же как и в нижней части трона.
111. ЦГАДА. Указ. фонд. Опись казны 1588 г., № 2, л. 22.
112. Оружейная палата, № 8477.
113. Там же, № 2099.
114. Там же, № 12042.
115. Там же, № 3943.
116. Как редкая в художественном отношении, ткань экспонировалась на выставке мусульманского искусства в Мюнхене в 1910 г.
117. Оружейная палата, № 18854.
118. Там же, № 12523.
119. С.М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. 2, изд. 3-е, СПБ, т-во «Общественная польза», стр. 1048.
120. А.И. Успенский, Указ, соч., вып. 1, стр. 116.
121. А. Викторов. Указ, соч., вып. 1, стр. 33.
122. ЦГАДА. Указ. фонд. Опись Госуд. мастер, палаты 1633-1634 гг., № 581, л. 2 об.
123. Там же. Опись платью и казны 1630-1632 гг., JVs 580, л. 306.
124. А. И. Успенский. Указ, соч., вып. 1, стр. 216.
125. Оружейная палата, № 12043.
126. Убит турками в 1638 г.
127. Акты о выездах в Россию иноземцев. Русская историческая б-ка, т. VIII, СПБ, 1884, стр. 180-184. С. М. Соловьев. Указ, соч., стр. 13-45.
128. ЦГАДА. Указ. фонд. Опись платью 1630-1632 гг., № 580, л. 291 об.
129. ЦГАДА. Указ. фонд. Опись Госуд. мастерск. палаты 1633 г., № 581.
130. П. Строев. Выход царей... М., 1844, стр. 43-44.
131. ЦГАДА. Указ. фонд. Опись казны... 1630-1632, № 580, л. 194 об.
132. Оружейная палата, № 8438, 8976, 8978, 9097. В. К. Клейн. Указ, соч., стр. 42, Рис. 26; считает бархат турецким; полагаем правильнее определить его как бухарское изделие, (см. А. Семенов. Сборник Оружейной палаты (рецензия). «Известия комитета по делам музеев», в. III, Ташкент, 1928, стр. 252-254.
133. Оружейная палата, № 12272.
134. С.А. Кологривов. Материалы к истории сношений России с иностранными державами, СПБ, 1911, стр. 99.
135. И.Б. Забелин. Домашний быт русских царей, ч. II, М., 1915, стр. 567.
136. ЦГАДА. Указ. фонд. Кроильные книги... 1645, № 705, л. 282.
137. П. Савваитов. Описание старинных царских утварей... СПБ, 1865, отд. IV, стр. 68.
138. В.К. Клейн. Указ, соч., стр. 25.
139. Оружейная палата, № 12130, 12132, 12056.
140. Там же, № 15196.
141. ЦГАДА. Указ. фонд. Опись Госуд. мастерск. палаты 1653-1654 гг., № 590, л. 87.
142. Роспись всяким вещам... боярина Н. И. Романова. «Чтения в ОИДР», 1887, кн. 3, стр. 57.
143. Оружейная палата, № 12017.
144. ЦГАДА. Указ, фонд, № 1070, л. 37.
145. Оружейная палата, № 8889.
146. Там же, № 12019.
147. Опись Патриаршей ризницы, 1720 г., стр. 26.
148. П. Строев. Указ, соч., стр. 539.
149. Оружейная палата, № 12040.
150. ЦГАДА. Указ. фонд. Опись казны 1696 г., № 604, л. 63.
151. П. Строев. Указ, соч., стр. 675.
152. Там же, стр. 696.
153. П. Савваитов. Указ, соч., стр. 136.
154. Оружейная палата, № 17502.
155. Там же, № 16428.
156. Дворцовые разряды, т. IV, стр. 209.
157. Оружейная палата, № 12023.
158. Путешествие антиохийского патриарха Макария. «Чтения в ОИДР», 1898, кн. 3, стр. 198.
159. Оружейная палата, № 12032.
160. Там же, № 12025.
161. Савва. Указатель к Патриаршей ризнице, 1883, стр. 21.
162. Указанные в надписях фамилии известны в Венеции с XVI века.
163. Оружейная палата, № 12026.
164. Там же, № 16415.
165. Савва. Указ, соч., стр. 30.
166. В.К. Клейн. Указ, соч., стр. 13.
167. Оружейная палата, № 18653/16726.
168. Там же, № 133 и 134; ЦГАДА. Указ, фонд., № 602, 603, 613.
169. Кафтан. № 133 неправильно назван в описи «становым».
170. Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом, М., 1872, кн. 1, стр. 88.
171. В.К. Клейн. Указ, соч., стр. 21-28.
172. Оружейная палата, № 12022.
173. Там же, № 12288.
174. ЦГАДА. Указ. фонд. Кроильные книги царей Ивана и Петра Алексеевичей, 1682, № 731, л. 19 об. и 67 об.

-568-


175. Там же, № 603, л. 2 об., 1827, № 16, стр. 260.
176. В.К. Клейн. Указ соч., стр. 38-44.
177. Оружейная палата, № 17309.
178. Там же, № 12018.
179. Савва. Указ, соч., стр. 24-25.
180. ЦГАДА. Указ. фонд. Книга расходная... 1678 г., № 725, л. 29.
181. Оружейная палата, № 16427.
182. Там же, № 12013.
183. В.К. Клейн. Указ, соч., стр. 38, Рис. 48.
184. С.М. Соловьев. Указ, соч., стр. 338.
185. Оружейная палата, № 3722.
186. Там же, № 3722а.
187. А. Зерцалов. Указ, соч., стр. 33.
188. Оружейная палата, № 6369.
189. Там же, № 12133.
190. А. Зерцалов. Указ, соч., стр. 64.
191. С.М. Соловьев. Указ. соч., стр. 1234.
192. И. Гурлянд. Приказ тайных дел, Ярославль, 1902, стр. 193-194.
193. Оружейная палата, № 16423.
194. Там же, № 12134. В.К. Клейн. Указ, соч., стр. 44, Рис. 36.
195. Там же, № 12623. Клейн считает такой тип объярыо. Указ, соч., стр. 48.
196. Там же, № 12856.
197. Там же, № 18853.
198. Там же, № 6370.
199. Там же, № 6363. В.К. Клейн. Указ, соч., стр. 34, Рис. 24.
200. F. Martin. Die persischen Prachtstoffe im Schlosse Rosenborg. Stockholm, 1901, стр. 6.
201. Оружейная палата, № 8503, табл. 429.
202. Там же, № 8941.
203. Дела Тайного приказа, кн. 3, стр. 1712.
204. Оружейная палата, № 3723.
205. Оружейная палата, № 9138 и 9139.
206. Оружейная палата, № 8590.
207. Там же, № 9138.
208. Древняя российская вивлиофика, ч. IV, 1788, стр. 156-157.
209. Акты исторические, т. V, СПБ, 1842, стр. 104.
210. Списки товаров ценовых росписей по г. Енисейску XVII века. «Чтения в ОИДР», 1900, кн. 2, стр. 78-93, 94.
211. Н.Р. Левинсон. Записки Айрманна. «Исторические записки» АН СССР, 1945, № 17, стр. 269.
212. П. Строев. Указ, соч., стр. 701.
213. Акты, относящиеся до юридического быта, СПБ, 1884, стр. 312-313.
214. ДАИ, т. X, СПБ, 1867, стр. 175.
215. Н.Н. Соболев. Указ, соч., стр. 289.
216. Оружейная палата, № 18833.
217. И. Гурлянд. Иван Гебдон. Ярославль, 1903, стр. 48; М. Н. Левинсон-Нечаева. Золото-серебряное кружево XVII в. «Труды Гос. Исторического музея», вып. XIII, М., 1941.
218. Оружейная палата, № 12530.
219. Там же, № 16234.
220. Там же, № 16237.
221. Там же, № 17523.
222. Там же, № 12949.
223. Е. Лермонтова. Шелковая фабрика в правление царевны Софьи, « Записки Отделения русской и славянской археологии РАО», т. XI, 1915.
224. В.К. Клейн. Указ, соч., стр. 51-53.
225. Оружейная палата, № 12028, 12091, 12113.
226. Там же, № 3732-3734.
227. Там же, № 138.

-569-