header photo

Главная - Костюм и ткани - Украшения и аксессуары

Тишкин А. А. Металлические украшения женских головных уборов монгольского времени

Тишкин А. А. Металлические украшения женских головных уборов монгольского времени // Алтае-Саянская горная страна и история освоения ее кочевниками: сборник научных трудов / отв. ред. В.В. Невинский, А.А. Тишкин. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2007.

О головных уборах монгольских замужних женщин («бокка» — богтаг, бокто) уже известно много различных сведений, которые отражены в письменных, изобразительных и археологических источниках (Тишкин А.А., 2003), а также использованы при реконструкциях. Эти изделия имели своеобразную конструкцию из бересты и соответствующим образом украшались. Кроме указанного типа головных уборов существовали и другие. Выявление и изучение их только начинается. В данной работе остановимся на некоторых специфических находках металлических изделий, связанных с головными уборами и обнаруженных в женских захоронениях монгольского времени на довольно обширной территории.

Традиция использования пластин и блях, сделанных из цветных металлов для оформления костюма кочевников, была распространена в развитом средневековье (Максимова А.Г., 1965; Федоров-Давыдов Г.А., 1966; Хамзина Е.А., 1970; Могильников В.А., 1981; Полякова Г.Ф., 1996; Тишкин А.А., Горбунов В.В., Казаков А.А., 2002; и др.). Данный факт в комплексе с другими показателями можно рассматривать как отражение определенного социального статуса погребенных людей. На это обратила внимание еще А.А. Гаврилова (1965, с. 45), указав на особое расположение «богатой» могилы №17 монгольского времени на территории археологического комплекса Кудыргэ в Горном Алтае.

Стоит иметь в виду, что рассматриваемые ниже металлические украшения были связаны только с женскими головными уборами. В частности, речь идет о так называемых венчиках. При раскопках памятника Кудыргэ исследовано уже упомянутое погребение. Умершая женщина находилась в деревянной колоде, покрытой досками и установленной в могильную яму под каменной курганной насыпью. Она

* Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ (проект №07—06—00341).

—155—


была уложена вытянуто на спину с согнутыми и сложенными на животе руками, головой на север. Над черепом обнаружено «…серебряное украшение шапки с тисненным орнаментом…» (Гаврилова А.А., 1965, с. 44, 47—48; табл. XXVI.-1). Данное изделие сохранилось лишь частично (рис. 1.—2). В настоящее время оно находится в Государственном Эрмитаже (кол. №4389/79). Рентгенофлюоресцентный анализ (РФА), выполненный С.В. Хавриным в Лаборатории научно-технической экспертизы ГЭ, показал, что «венчик» действительно был изготовлен из серебра с добавлением меди (20—25%). Среди прочих компонентов зафиксировано золото (около 1%) и свинец (3—5%). Кстати, из аналогичного по составу металла изготовлена и оправа деревянной палочки (кол. №4389/88), найденной в той же могиле (Гаврилова А.А., 1965, табл. XXVI.—3а—б).

Еще одно металлическое украшение головного убора в виде «венчика» обнаружено в женском подкурганном захоронении на памятнике Усть-Алейка—5, который зафиксирован в Лесостепном Алтае (Тишкин А.А., 2001). Изделие (рис. 1.—1) изготовлено из скрепленных металлических листов, оформленных искусным мастером. В Лаборатории минералогии и геохимии Томского государственного университета получены результаты полуколичественного спектрального анализа пробы от этой вещи: Cu — >>1; Ag — >>1; As — 0,3; Au — 0,2; Bi — 0,1; Pb — 0,05; Si — 0,05; Sb — 0,05; Ca — 0,03; Fe — 0,01; Ti — 0,01; Na — 0,01; Mg — 0,01; Ni — 0,005; Al — 0,005; Zn — 0,003; Co — 0,003; Sn — 0,003; V — 0,003; Mn — 0,002; Tl — 0,001; Cr — 0,001; Ge — 0,0003; In — 0,0002 (в весовых процентах, исполнитель Е.Д. Агапова). Эти данные свидетельствуют о сложном сплаве, основу которого составляют медь и серебро при заметном содержании мышьяка и золота. В настоящее время изделие, находящееся в экспозиции Алтайского государственного краеведческого музея (кол. 14483/1), сильно покрыто медным окислом и с внешней стороны орнамент плохо различим. Однако в некоторых местах виден металл беловато-желтого цвета, свидетельствующий о наличии в нем благородных компонентов. С внутренней стороны у рассматриваемой вещи медного окисла значительно меньше, и поэтому хорошо просматриваются многие детали оформления всех составляющих частей предмета. С одной стороны к металлу «прикипели» остатки ткани, возможно, от несохранившегося головного убора. К основной металлической пластине в трех местах прикреплен дополнительный «козырек», оформленный аналогичным образом, как и сам «венчик». Кроме этого, имеется еще одна маленькая неорнаментированная пластинка, удерживаемая двумя фиксаторами (рис. 1.—1). Сквозные отверстия на основной пластине служили, скорее всего, для пришивания всего изделия к основе головного убора. Некоторые края у рассматриваемой вещи обломаны.

Оба представленных изделия (из Кудыргэ и Усть-Алейки—5) сближает не только характер использования и схожая форма, но и, по-видимому, способ изготовления (Тишкин А.А., 2001). Отметим и ряд одинаковых орнаментальных мотивов. А.А. Гаврилова (1965, с. 47–48) так описала узор на металлическом украшении головного убора из Кудыргэ: «…по краю пластинки — тисненый ряд перлов между двумя тисненными же рядами, имитирующими зернь. В центре цветок в виде лотоса, у сохранившегося края шестилепестковый цветок». Основой композиции на «венчике» из Усть-Алейки—5 является аналогичный «шестилепестковый цветок».

—156—



Рис. 1. Украшения женских головных уборов: 1 — Усть-Алейка—5 (по: Тишкин А.А., 2001); 2 — Кудыргэ (по: Гаврилова А.А., 1965); 3 — Воскресенский могильник (по: Чиндина Л.А., 2002); 4 — Внутренний Тянь-Шань (по: Табалдиев К., Жолдошов Ч., 2007)

Кроме того, изделие имеет окантовку по контуру орнаментированных частей, повторяющую общую форму каждого листа с наличием дополнительного набора разных элементов. Следует еще отметить присутствие характерного для искусства кочевников развитого средневековья (и более позднего времени) мотива в виде «закрученных бараньих рогов» (Максимова А.Г., 1965, с. 91). В целом «венчик» из Усть-Алейки-5 выглядит «массивнее» и «богаче», чем изделие, найденное на памятнике Кудыргэ.

—157—


Кроме указанных находок металлических украшений головных уборов с Алтая подобные вещи обнаружены при изучении комплексов монгольского времени на территории Внутреннего Тянь-Шаня (Табалдиев К., Жолдошов Ч., 2007, рис. 2.-1). Найденный там «венчик» (рис. 1.—4), несмотря на свои особенности, имеет общие черты, которые объединяют его с предметами из Кудыргэ и Усть-Алейки—5 как по времени существования, так и по использованию.

Еще одна аналогичная тонкая металлическая пластина от головного убора в виде венца зафиксирована in situ А.В. Харинским при раскопках женского погребения (№1) на памятнике Заглик-IV в Прибайкалье (Бохайский район Иркутской области). Объект, исследованный на правом берегу Иды, датирован радиоуглеродным методом. По костям умершей определены две даты: 460±60 (СОАН—4102) и 440±25 (СОАН—4102) (Харинский А.В., 2001, с. 160). Калибровочные показатели, полученные с помощью специальной программы, которая разработана в лаборатории Вашингтонского университета (RADIOCARBON CALIBRATION PROGRAMM REV 4.3), выглядят соответственно так: 1 sigma cal AD 1415 (1439) 1470; 2 sigma cal AD 1331 (1439) 1622 и 1 sigma cal AD 1437 (1443) 1451; 2 sigma cal AD 1426 (1443) 1480. Эти данные позволяют определить время погребения 2-й половиной XIV—XV вв. Материалы раскопанного комплекса пока не опубликованы, но они существенно расширяют территориальные и хронологические границы бытования рассматриваемого типа изделий (автор благодарен А.В. Харинскому за возможность познакомиться с материалами отчета и использовать предоставленную информацию).

Стоит еще упомянуть украшения, обнаруженные Е.А. Хамзиной (1970, с. 72—73, табл. XII) при исследовании Телятниковского могильника на территории Западного Забайкалья. В могиле №10, датируемой XII—XIV вв., на черепе погребенной молодой женщины были найдены орнаментированные металлические пластины, связанные с несохранившимся головным убором. Изделия из низкопробного серебра с отверстиями для пришивания зафиксированы «…на темени, по бокам и на затылке…» Важной деталью этого комплекса являются лежавшие у черепа две бронзовые височные подвески, аналогичные так называемой серьге, обнаруженной в могиле №17 на памятнике Кудыргэ (Гаврилова А.А., 1965, табл. XXVI.—7). Данное соответствие, а также наличие украшений головного убора и погребальный обряд сближают указанные комплексы, значительно отдаленные друг от друга. Изделие из Кудыргэ, хранящееся в Государственном Эрмитаже (кол. №4389/85), было подвергнуто рентгенофлюоресцентному анализу (аналитик С.В. Хаврин), который выявил следующий состав металла: Cu — основа; Zn — 15—20 %; Sn — 1—3%; Рв — <1%; As — <0,4%; Sb — следы. Кроме этого, предмет был покрыт золотой амальгамой.

Имеющиеся материалы свидетельствуют о том, что, кроме «бокки», в монгольское время существовали и другие типы женских головных уборов, украшавшиеся металлическими изделиями, в том числе «венчиками». Более ранние аналогии проявления данной традиции можно найти в памятниках Алтая хуннуского времени (устьэдиганский этап булан-кобинской культуры) — Яломан—II (Тишкин А.А., Горбунов В.В., 2003) и Усть-Эдиган (Борисенко А.Ю., Худяков Ю.С., 2004). Именно в женских захоронениях найдены золотые рифленые пластины и бляхи, украшав

—158—


шие головные уборы. Более поздние параллели «венчикам» монгольского времени обнаруживаются, например, в материалах Воскресенского могильника, датируемого
XV — началом XVII в. Однако там «налобье» (рис. 1.—3) было не металлическое, а «…состояло из твердого берестяного щитка…, на лицевой поверхности покрытого тонкой тканью…» (Чиндина Л.А., 2002, с. 160, рис. 1.—1). Узор же был выложен семенами конопли и закреплен клейким веществом. Анализируя полученные находки, Л.А. Чиндина (2002, с. 161) пришла к заключению о том, что подобную традицию оформления можно обнаружить и позже среди старинных головных уборов сибирских татар.

Таким образом, приведенные материалы демонстрируют возможность дальнейшего изучения зафиксированной традиции украшения женских головных уборов. Более тщательный анализ позволит выявить не только ее истоки, но и рассматривать этапы развития, а также распространения среди целого ряда народов вплоть до этнографической современности. Развернутому исследованию будут способствовать новые данные и использование комплексного подхода.

—159—


Тишкин А.А., Пилипенко С.А. Опыт реконструкции женских головных уборов монгольского времени // V Конгресс этнографов и антропологов России. Омск, 2003. С. 45.
Максимова А.Г. Погребение воина XIV века // Вестник АН КазССР. Алма-Ата, 1965. №5.С. 85—91.
Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов: Археологические памятники. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1966. 274 с.
Хамзина Е.А. Археологические памятники Западного Забайкалья (поздние кочевники). Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1970. 142 с.
Могильников В.А. Памятники кочевников Сибири и Средней Азии XIII—XIV вв. // Степи Евразии в эпоху средневековья. М.: Наука, 1981. С. 194—200.
Полякова Г.Ф. Изделия из цветных и драгоценных металлов // Город Болгар: Ремесло металлургов, кузнецов, литейщиков. Казань, 1996. С. 154—268.
Тишкин А.А., Горбунов В.В., Казаков А.А. Курганный могильник Телеутский Взвоз—I и культура населения Лесостепного Алтая в монгольское время. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2002. 276 с.
Гаврилова А.А. Могильник Кудыргэ как источник по истории алтайских племен. М.; Л.: Наука, 1965. 146 с.
Тишкин А.А. Предметы материальной культуры монгольского времени из разрушенного захоронения памятника Усть-Алейка—5 // Проблемы изучения древней и средневековой истории. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2001. C. 127—133.
Чиндина Л.А. Головной убор женщины из Воскресенского могильника // Интеграция археологических и этнографических исследований. Омск; Ханты-Мансийск: Изд-во Омск. пед. ун-та, 2002. С. 159—163.
Табалдиев К., Жолдошов Ч. Позднесредневековые курганы Тянь-Шаня в свете новых исследований // Средневековая археология евразийских степей / Ин-т истории АН РТ. Казань, 2007. Т. I. С. 213—223.
Харинский А.В. Предбайкалье в конце I тыс. до н.э. — середине II тыс. н.э.: генезис культур и их периодизация. Иркутск: Изд-во Иркут. гос. техн. ун-та, 2001. 198 с.