header photo

Главная - Повседневная жизнь - Ремесло

Миллер Ю.А. Художественное оформление холодного оружия Турции: XVII-XVIII вв.

Миллер Ю.А. Художественное оформление холодного оружия Турции: XVII-XVIII вв. // Труды Государственного Эрмитажа (ТГЭ). т. II. 1958. с. 167-178.

Турецкое холодное оружие, богато представленное в коллекции Государственного Эрмитажа, состоит из различных по назначению предметов — сабель, кинжалов, топоров и т. д. Большим разнообразием оружие отличается и с точки зрения декоративно-технических приемов, применявшихся при изготовлении того или иного предмета.
Хотя турецкое оружие в целом изучалось в разное время, его художественному оформлению, игравшему значительную роль, до сих пор не уделялось должного внимания.
Задача настоящей статьи — дать общую характеристику художественного оформления турецкого холодного оружия на определенном этапе — XVII—XVIII вв., в соответствии с имеющимся материалом.

I

В оружейном деле Турции существовали следующие приемы художественной отделки: резьба (в глубоком и плоском рельефе), инкрустация, насечка, чеканка, «обронная» работа, филигрань, штамповка и ряд других.
Резьба применялась в качестве самостоятельного приема и как составной элемент в более сложных украшениях, например в инкрустации.
Обычно резьбой покрывались клинки холодного оружия — сабель и кинжалов (особенно восточно-анатолийского происхождения), ножны и рукояти, наконечники копий, ударное оружие и т. д. Нужно, однако, отметить, что этот декоративный прием имел в Турции значительно меньшее распространение, чем в Иране или Индии, где мастера-оружейники достигли исключительного совершенства.
В тесной связи с резьбой находился другой прием декоровки восточного и, в частности, турецкого оружия — инкрустация металла в металл (таушировка). Рисунок узора наносился резцом на поверхность железа или стали и в глубокие пазы плотно вколачивалась соответствующей толщины проволока другого металла (чаще всего золото и серебро, реже медь и латунь).
При этом проволока или слегка возвышалась над фоном, давая рельефный рисунок, или же срезалась и полировалась в одной плоскости с полем.
Турецкое холодное оружие инкрустировалось и иным способом — на поверхность изделия наносился точечный рисунок, который заполнялся золотом или серебром. Преимущество инкрустации перед другими приемами отделки металлической поверхности (прежде всего перед насечкой) заключалось в прочности и долговечности, так как вбивавшаяся в глубокие пазы проволока, особенно золотая, плотно прилегала к стенкам.
Часто оба вида инкрустации — рельефная и плоская — употреблялись вместе на одном и том же предмете. Так, например, на одной из сабель коллекции Эрмитажа 1 обе стороны

----------
1. Инвентарь восточного оружия, № 2239 (в дальнейшем — инв. вост. оружия, № ...).

-167-


клинка украшены рельефной инкрустацией, в то время как арабские надписи на тупье клинка выполнены в технике плоской инкрустации. Такое сочетание не было случайным и объяснялось тем, что тупая часть клинка более всего подвержена трению при вынимании сабли из ножен.
В турецком оружейном деле применялась и инкрустация металла в камень. При этом достигался определенный художественный эффект, так как тончайшие золотые узоры отчетливо выделялись на полированной поверхности яшмы, нефрита, из которых делались рукояти оружия.
Широкое распространение получила и насечка (иначе — набивка). Нам кажется ошибочным взгляд некоторых исследователей, что появление этого приема связано с усилением спроса на оружие с инкрустацией, исполнение которой представляет собой длительный процесс. Действительно, насечка является более быстрым, легким и дешевым способом отделки, чем инкрустация, однако ставить ее в зависимость от последней неправильно. Иначе чем же можно объяснить тот факт, что турецкие шлемы XV—XVI вв. в подавляющем большинстве украшены именно насечкой, тогда как клинковое оружие того же периода почти всегда инкрустировано? По-видимому, оба способа шли параллельными путями.
С художественной точки зрения насечка представляла для мастера большие возможности, так как позволяла выполнять сложные по композиции изображения. Вместе с тем она имела и существенный недостаток, снижающий ее ценность, — сравнительную непрочность, так как тонкие золотые или серебряные листки легко подвергались механическим повреждениям (прежде всего трению). Насечка производилась несколькими способами. В первом случае металлическая поверхность обрабатывалась мелкими перекрещивающимися нарубками, создававшими подобие напильника. Затем металл нагревался и на него, в зависимости от рисунка, наколачивались молотком тонкие проволочки или же целые фигуры, вырезавшиеся из листового золота или серебра. Благодаря большой пластичности золото и серебро прочно соединялись после охлаждения со стальной поверхностью.
Другая разновидность насечки, применявшаяся главным образом в качестве составного элемента так называемой «обронной» работы, заключалась в следующем. Стальная поверхность обрабатывалась пунсоном. На весь участок, предназначавшийся для насечки, накладывался тонкий золотой листок, который затем разглаживали, чтобы он прилегал к выпуклостям фона. Для прочного соединения золота с фоном по контуру рисунка наносились мелкие нарубки, которые соответствовали краям золотого листка.
При отделке оружия насечкой турецкие оружейники учитывали и чисто декоративное значение насеченного мелкими штрихами темного фона, на котором ярко выделялись узор или надпись. 1
В отделке клинков и лезвий находила применение и «обронная» работа. При этом способе рисунок выступает над фоном. Это достигалось благодаря тому, что фон вырезался («выбирался»), и рисунок получал рельефную форму. Появление способа «обронной» работы, по-видимому, было связано с тем, что не каждый материал, а тем более предмет, допускал чеканку или штамповку для получения рельефно выступающего рисунка. Чеканка была возможна при изготовлении лишь частей оружия (например, ножен) и не могла применяться при изготовлении клинков. В этом случае ее заменяла «обронная» работа.
«Обронная» работа часто сочеталась с другими приемами, например, насечкой: выбранный фон обрабатывался пунсоном или нарубками, а затем покрывался тонким золотым листом.
Другая группа технических приемов тесно связана с изготовлением главным образом деталей оружия. Естественно, что выбор приема был связан с материалом и формой предмета. Твердая сталь допускала только резьбу с инкрустацией, насечку и т. д., в то время как для меди, серебра и других мягких металлов были возможны и иные виды обработки. Части ножен

----------
1. Этот прием обычен для клинков ятаганов, где на темном фоне помещались картуши с золотыми надписями.

-168-


и рукоятей обыкновенно изготовлялись из меди или серебра. Такие листы металла обрабатывались чеканом, реже — штамповкой для получения узора или рельефного орнамента. При способе чеканки по намеченному контуру пунсоном выбивался нужный рисунок, рельефно выделявшийся на лицевой стороне листа. Затем мастер окончательно отделывал вычеканенное изображение или орнамент резцом или долотом. В искусстве чеканки, как и в других способах обработки металла, турецкие оружейники достигли весьма высокого мастерства.
Применение штамповки в значительной мере обусловливалось ее дешевизной и легкостью производства по сравнению с чеканкой. В ряде случаев штампованная или чеканная поверхность сочеталась с гладкой. Серебряную или медную пластинку, на которой в глубоком рельефе чеканились, а затем прорезались узоры, напаивали на гладкую пластинку, служившую фоном для всего рисунка.
Высокого художественного и технического мастерства турецкие оружейники достигли в филигранной работе. Применение филиграни в отделке оружия наглядно свидетельствует о тесных производственных связях, существовавших между оружейниками и ювелирами, и подтверждает предположение о том, что оружейники принадлежали к числу привилегированных ремесленников, так же как и ювелиры. По сложности выполнения филигранная работа относится к наиболее трудоемким техническим приемам обработки металла.
Филигранью чаще всего украшали ножны кинжалов и ятаганов. Для получения филигранного узора использовали серебряную или медную проволоку различного диаметра или же тонкие полоски тех же металлов. По определенному рисунку проволоки и полоски спаивались, образуя тонкий узор, после чего готовая сетка накладывалась на гладкую металлическую пластинку, служившую фоном. Таким образом, например, оформлялась верхняя часть ножен. Существовали более сложные образцы, когда орнаментальная сетка располагалась не на металлическом фоне, а на темном бархатном, для чего требовалась особая прочность филиграни, не закреплявшейся на металле. Примером высокохудожественной филигранной работы может служить отделка ножен одного из ятаганов коллекции Эрмитажа. 1 Верхняя часть ножен состоит из сетки, спаянной из тонкой витой серебряной проволоки, образующей богатый растительный узор. На поверхности сетки в шахматном порядке припаяны чеканные серебряные ромбики и цветы в виде ромашек из серебряных шариков и витой проволоки. Трудоемкость и сложность подобной работы очевидны, если учесть, что диаметр цветка не превышает 3—4 мм, а диаметр проволоки равен 0,7—0,8 мм. Часто филигранная работа сочеталась с отделкой кораллами. Этот прием составляет характерную особенность не только малоазиатского оружия, как полагали Ф. А. Жиль и Э. Э. Ленц, 2 а всего турецкого. Более того, украшение оружия кораллами встречается и у балканских народов.
Знакомство турок с оружием кавказских народов привело к заимствованию еще одного технического приема — отделки чернью. Металлическая поверхность покрывалась глубоким резным узором, который затем заполнялся смесью серебра, меди и свинца с серой и бурой. На Кавказе этот способ был известен с древнейших времен и применялся с большим искусством. Турецкое оружие, украшенное чернью, по своим художественным достоинствам несколько уступает кавказскому.
Кроме перечисленных приемов украшения, можно отметить еще золочение металлических частей оружия; однако оно не достигло того уровня, как в Восточной или Западной Европе.
В турецком оружейном деле совершенно неизвестно было воронение металлической стальной поверхности.

----------
1. Инв. вост. оружия, № 1948.
2. См.: Ф. А. Жиль, Царскосельский музей, СПб., 1860, стр. 206; Э. Э. Ленц, Указатель отделения средних веков и эпохи Возрождения, ч. 1, Собрание оружия, СПб., 1908, стр. 145.

-169-



Рис. 1.
Виды декоративного оформления сабельных клинков

II

В изучении оружия значительная роль принадлежит анализу орнаментики. Определение различных декоративных мотивов на предметах вооружения и сопоставление с орнаментикой других художественных ремесел (керамика, ткани) часто позволяют локализовать оружие по месту его изготовления и способствуют выяснению вопроса о сюжетном и отчасти стилистическом единстве орнаментики в основных отраслях художественного ремесла в Турции; до сих пор орнаментика оружия специально не рассматривалась.
Кроме того, изучение орнаментики и технических приемов дает возможность хронологического определения оружия.
Орнаментика турецкого холодного оружия характеризуется рядом особенностей, выделяющих его среди всего ближневосточного оружия. 1 Одна из этих особенностей состоит в своеобразном растительном, реже геометризованном орнаменте, которым украшалось большинство предметов.
Варианты этих мотивов встречаются и на образцах других видов прикладного искусства — керамике, коврах, тканях и т. д.
Другой особенностью является почти полное отсутствие изображений живых существ. Объяснялось это в значительной степени тем, что в Османской империи, где ислам пользовался огромным влиянием во всех сферах жизни, изображение живых существ всячески порицалось.
Этим турецкое оружие резко отличается от индийского или иранского, на котором под влиянием старых художественных традиций часто изображались люди и животные в охотничьих и военных сценах.
В орнаментике всего турецкого оружия можно отметить определенное композиционное единство, где основное место занимал растительный орнамент. Это не исключало существования определенных особенностей украшения, присущих тому или иному виду оружия. Различные мотивы в украшении отдельных частей, например клинков и ножен сабель, ятаганов и т. д., объяснялись, по-видимому, тем, что такие сложные по выполнению предметы, как оружие, изготовлялись несколькими мастерами, и каждый из них делал одну определенную часть, не согласовывая характера отделки.
При изучении украшений клинкового оружия особое значение имеет орнаментика клинка и в меньшей степени ножен и рукояти, которые во многих случаях заменялись в зависимости от времени.
Основное украшение клинка, расположенное обычно непосредственно под рукоятью, выполнялось двумя техническими приемами — инкрустацией и насечкой. Оно состояло из фигурной арки с вершиной в виде небольшого медальона ромбовидной формы. Украшение это не привлекло внимания ни одного исследователя, кроме В. Н. Прохорова, 2 который первый пытался его объяснить как один из вариантов восточного (цветочного) орнамента, что соответствует действительности. Сравнительные данные по другим видам турецкого художественного ремесла показывают, что украшение предмета подобной аркой с медальоном (или «копьевидным концом», как считал В. Н. Прохоров) было очень широко распространено в Турции с XVI по XIX в.; возможно, оно существовало и раньше, хотя сохранившихся

----------
1. В данной статье не разбирается один из важных разделов в изучении оружия — надписи, которые теснейшим образом связаны с орнаментикой. Это сделано потому, что изучение надписей представляет тему специальной работы.
2. В. Н. Прохоров, О древних саблях с греческими, славянскими и другими надписями, СПб., 1877. стр. 8.

-170-



Рис. 2.
Ножны кинжала

памятников крайне мало. Естественно, что в каждом виде прикладного искусства этот узор приобретал свои особые очертания. Арка с медальоном встречается в орнаментике турецкой керамики (на фаянсовых изразцах XVI—XVII вв.), тканей и ковров того же периода. 1
Изображение же арки в холодном оружии распространялось почти исключительно на сабли, притом только одного типа, так называемого «кылыч», с широким и сильно изогнутым клинком. Видоизмененный мотив арки с медальоном изредка встречается на предметах оборонительного вооружения (шлемы) 2 и турецких кинжалах.
На саблях арочный мотив повторялся в разнообразных вариантах, что было обусловлено, во-первых, временем изготовления клинка, а во-вторых, творческой фантазией мастера и требованиями заказчика. Можно считать установленным, что для турецких сабель XVII—XVIII вв. характерен определенный тип арки небольших размеров, с тонким, почти всегда инкрустированным контуром; арка как бы составлена из нескольких дуг, соприкасающихся концами, а вершина ее заканчивается перемычкой и переходит в округлый медальон, разделенный переплетающимися ветвями на три или четыре части (рис. 1). Такой, несколько усложненный рисунок 3 сохраняется на протяжении XVII—XVIII вв., претерпев незначительные стилистические изменения.
В дальнейшем арочный мотив постепенно усложняется, и это хорошо прослеживается на клинках сабель конца XVIII — первой половины XIX в. Значительно увеличиваются размеры арки, занимающей всю плоскость клинка, на 7—8 см от рукояти. Резко меняются очертания — арка вытягивается в длину и теряет прежний округлый контур. Пространство внутри нее, остававшееся свободным на саблях XVII—XVIII вв., заполняется стилизованным орнаментом. Более того, на ряде клинков первой половины XIX в. арка окончательно теряет простейший вид и превращается в цепь картушей и медальонов с надписями. Вместе с тем иногда на саблях сохраняется старое, идущее от XVI— XVII вв. оформление пяты клинка полуаркой. Таким образом, анализ арочного мотива в украшении клинка сабли, с одной стороны, дает возможность хронологически определить предмет, а с другой — установить исключительное многообразие мотивов, свидетельствующее о большом художественном вкусе мастеров, изготовлявших оружие.
Вторым широко распространенным рисунком в украшении холодного оружия и, в частности, сабельных клинков является изображение трех цветов (преимущественно тюльпанов). Цветочный орнамент вообще чрезвычайно характерен для прикладного искусства Турции. Мнение некоторых исследователей о сильной стилизации изображений цветов, на наш взгляд, ошибочно. Достаточно вспомнить турецкую керамику XVI— XVII вв. — кувшины, кубки, вазы и особенно блюда, на которых очень живо и естест венно

----------
1. Из образцов коврового производства особенно характерен ковер из музея Топ-Капу в Стамбуле (XVlI в.) с отчетливо выделяющейся аркой с медальоном. См.: «Turkische Kunst aus Sieben Jahrhundert», «Secession», Wien, 1932, стр. 34.
2. Аналогичным образом иногда украшались и лезвия боевых топориков.
3. Например, датируемая XVI в. сабля коллекции Эрмитажа с фестончатой аркой, заканчивающейся небольшим медальоном (инв. вост. оружия, № 614).

-171-


передаются причудливые сочетания разнообразных цветов — шиповника, жимолости, гиацинта и др.
Мотив трех тюльпанов на оружии встречается в XVI—XVIII вв.; в дальнейшем он почти не прослеживается. Отсутствие памятников XIV—XV вв. не дает возможности утверждать, что такой рисунок характерен и для оружия более раннего времени.
На клинках турецких сабель три тюльпана располагались обычно у пяты, обрамляя медальон арки, и затем у острия с двух сторон. На кинжалах этот мотив изображается значительно реже. Тем больший интерес представляет кинжал из коллекции Эрмитажа, 1 датируемый нами XVI — началом XVII в., в пользу чего говорит как техника выполнения, так и орнаментика ножен (рис. 2). Изготовлявший его мастер, очевидно, хорошо знал орнаментику оружия и, в частности, мотив трех цветов. На рукояти и ножнах, сделанных из железа, золотом инкрустированы изображения трех тюльпанов в фигурных медальонах. Средняя часть ножен обложена серебряным листом, на котором вычеканены (с последующей резьбой) также медальоны с тремя тюльпанами.
Мотив трех цветов свойствен не только декоративному убранству оружия, но орнаментике всего турецкого прикладного искусства; очень часто, кроме тюльпанов, изображаются и другие цветы: гвоздика, жимолость и т. д. Особенно показательны в этом отношении турецкие ткани XVI—XVII вв., на которых мотив дается в различных комбинациях, стилистически несколько отличаясь от изображений на оружии. Так, на брусских шелковых ковриках центральное поле обрамляется орнаментальной полосой, состоящей из отдельных медальонов с тремя тюльпанами. Шелковые ткани орнаментируются овальными медальонами с тремя гвоздиками. В связи с этим представляет интерес и медная ваза Луврского музея с именем второго турецкого султана Орхана, т. е. датируемая первой половиной XIV в. Орнамент этой небольшой вазы состоит из изображений трех цветов в вазах, заключенных в медальоны, располагающиеся по всей поверхности сосуда. Между медальонами имеются надписи, в которых упоминается имя Орхана. Насколько позволяет судить фотография, орнамент выполнен в технике инкрустации золотом или серебром по меди. 2
Два разобранных выше мотива являются основными в орнаментике турецкого холодного оружия. Следует упомянуть еще один мотив, правда, встречающийся лишь на отдельных вещах. Вдоль всего клинка, от пяты до острия, в технике насечки 3 выполнялось изображение
фантастического змея с разинутой пастью. Вероятно, этот мотив не является исконно турецким, а возник на иранской, а может быть, на индийской почве. Доказательством этому может служить то, что на изделиях из металла (бронза, булат) иранского или индийского происхождения изображение змея является довольно частым. В коллекции Эрмитажа имеется сабля,4 монтировка которой, несомненно, была выполнена мастером-турком. Клинок же по форме, а главное по орнаментике резко отличается от турецких и, по-видимому, был сделан в Индии. По всей длине клинка в восьми узких ажурных картушах изображены извивающиеся змеи. Насколько позволяют судить данные, в Турции была почти неизвестна техника ажурной резьбы, а в Индии она была широко распространена, особенно в оружейном деле. 5
Возможно, что мотив змея восходит еще к XIV в., что подтверждается изображениями на нескольких иранских клинках XIV в. 6 Правда, здесь композиция носит несколько иной характер, чем на клинках турецких сабель XVII—XVIII вв., — змей представлен в борьбе с птицей.
В орнаментике остальных частей сабель нужно отметить большую сложность по сравнению с орнаментикой клинков. Это объясняется свойствами материалов, из которых изго товлялись

----------
1. Инв. вост. оружия, № 548.
2. G. Migеоn, L'Art mussulman du Musee du Louvre, Paris, 1922, стр. 27.
3. Подобный же змей, сильно стилизованный, имеется на клинке сабли из коллекции Эрмитажа (инв. вост. оружия, № 249).
4. Инв. вост. оружия, № 2318.
5. Выдающимся образцом индийской ажурной резьбы по стали является известный шлем из коллекции Эрмитажа (см.: Ф. А. Жиль, ук. соч.. стр. 231; Э. Э. Лени, ук. соч., стр. 91).
6. Meisterwerken Muhammedanischer Kunst, Miinchen, 1912, II, табл. 254.

-172-



Рис. 3.
Декоративное оформление ножен ятаганов

эти части — листовое серебро, медь, латунь и т. д., т. е. металлы, значительно легче поддающиеся всевозможной обработке, чем сталь или железо.
На турецких саблях, как правило, орнаментировалась поверхность серебряного или медного креста (часть рукояти). Рисунок, обычно растительный, жгутообразный, покрывал края креста, оставляя середину свободной. Этим турецкие сабли отличаются от иранских, у которых крест делался из железа или стали и соответственно менялся способ и характер отделки; широко применялись различные цветочные мотивы, выполненные в технике золотой насечки или резьбы в плоском рельефе.
Разнообразно декорировались и ножны. О характере отделки ножен сабель XV—XVI вв. судить трудно, поскольку у сохранившихся образцов того времени ножны отсутствуют, а на миниатюрах невозможно рассмотреть детали украшения.
Устье, обоймицы и наконечники ножен более позднего времени покрывались по краям жгутообразным узором в технике чеканки или резьбы, а также сильно стилизованными изображениями цветов или гирлянд. При более богатой отделке они целиком обкладывались серебряным листом, на котором в технике чеканки или штамповки выполнялись растительные или геометрические узоры.
В композиционном отношении отделка креста, устья и наконечника должна была составлять единое целое. 1
Наибольшего внимания заслуживает декоровка ножен тяжелых сабель XVII — начала XVIII в., так называемых «пал». Рукоять, устье, обоймицы и наконечники изготовлялись из тонкого серебряного листа. Путем применения нескольких технических приемов — чеканки, резьбы, позолоты и черни — на поверхности листа изображались различные цветы, листья и т. п. Загнутые книзу концы крестовины рукоятей «пал» оформлялись в виде многолепесткового цветка.
По мере проникновения с конца XVII, в. в турецкую культуру и искусство европейских элементов постепенно меняется и характер украшения оружия и, в частности, сабель. Влияние европейских орнаментальных мотивов сказалось прежде всего в отделке ножен, где стали появляться, а в XIX в. получили широкое распространение украшения в стиле барокко, совершенно несвойственные турецкому искусству. Ясно, что включение в орнаментику этих элементов объяснялось требованиями владельцев оружия — феодалов, сановников и т. д., стремившихся не отстать от моды. Это влекло за собой некоторую потерю оригинальности, самобытных черт и в прикладном искусстве.

----------
1. Интересно отметить подобное явление и в оружейном деле Японии. По существовавшей традиции, изображения на набалдашнике, кольце, рукояти, скрепляющих кольцах и наконечнике ножен должны были объединяться в один общий сюжет (например, военная сцена, рыбная ловля и т. п.).

-173-



Рис. 4. Клинок ятагана
(деталь)
Рис. 5. Клинок ятагана
(деталь)

Те же технические приемы, которые служили для украшения сабель, кинжалов и других видов оружия, можно видеть и в декоративном убранстве ятаганов. Однако наличие некоторых своеобразных черт позволяет выделить это художественное оформление.
С точки зрения отделки и орнаментики турецкие ятаганы, относящиеся в основном к XVIII — первой половине XIX в., делятся на три группы. Различия в технике и орнаментике этих групп не могут быть объяснены временем изготовления, так как надписи на клинках свидетельствуют, что ятаганы изготовлялись приблизительно в один и тот же период. Следовательно, речь может идти о различных центрах производства, которые, судя по технике и орнаментике, могли находиться в европейской части Османского государства и в Малой Азии на юге и западе, а также в районах Трапезунда и Эрзурума.
Первую группу составляют ятаганы, клинки которых, как правило, украшались золотой насечкой. Есть основания полагать, что эти ятаганы изготовлялись или в европейской части Турции, главным образом в Стамбуле, или в соседних районах.
Особенностью орнаментики этой группы является тесная связь и даже зависимость от надписей, украшавших клинок. По обеим сторонам клинка помещались продолговатые медальоны, в центре которых в двух или более картушах располагались надписи, окруженные сильно стилизованным растительным орнаментом. Поскольку клинок был узким, то медальон «вытягивался» в длину по всей плоскости, в ряде случаев дробясь на несколько мелких, заполненных растительным орнаментом. Конфигурация их была совершенно произвольной, однако в большинстве случаев подчинялась общему орнаментальному мотиву.
Особое внимание уделялось отделке ножен ятаганов. Чаще всего ножны покрывались тонким серебряным листом, на котором в технике чеканки или штамповки выполнялись разнообразные узоры (рис. 3). Орнамент верхней части состоял из поясков, заполненных растительным орнаментом в окаймлении точечного узора. Пояски отделялись друг от друга узкими выпуклыми жгутиками. Средняя часть ножен украшалась или стилизованным растительным орнаментом, или же изображениями различных военных трофеев, заключенных в медальоны, что доказывает проникновение в турецкую оружейную орнаментику XVIII—XIX вв. европейских мотивов не только в стиле барокко, но и в стиле ампир. Подобное оформление средней части не было единым, так как часто серебряные листы заменялись бархатом или кожей для усиления декоративного эффекта — темный бархат хорошо контрастировал с блестящим металлом. На нижней части изображалось сильно стилизованное растение, от ствола которого по обе стороны отходили продолговатые листья. Существовали и другие виды орнамента — чешуйчатый, клеточный и плетеный.

-174-



Рис. 6.
Ножны кинжала

Общим для всех ножен ятаганов является оформление конца в виде стилизованной головы "дельфина, выполнявшееся в технике рельефной резьбы.
Рукояти ятаганов, изготовлявшиеся из кости, декорировались несколькими фигурными розетками из серебряной или медной филиграни; в центре каждой розетки в специальном гнезде помещался круглый коралл. В той же технике обрабатывалась и обоймица, служившая для прочного соединения рукояти с клинком. Здесь следует отметить интересную деталь. На некоторых ятаганах обоймица (обычно из серебряной или медной пластинки) отсутствует. Однако часть клинка, предназначенная для обоймицы, все же украшалась золотой насечкой, рисунок и контур которой в точности повторял отсутствующую обоймицу.
Во вторую группу входят ятаганы, вероятно изготовлявшиеся на территории запада и юга Малой Азии.
Орнаментика клинков несколько примитивна и несовершенна, по выполнению в сравнении с первой группой. Возможно это объяснялось чисто техническими трудностями, связанными с применением серебряной инкрустации. Частыми декоративными мотивами являются сильно стилизованные цветы шиповника или гвоздики, чередующиеся со звездочками и кривыми линиями (рис. 4). Под тупой частью клинка обычно помещалась жгутообразная полоска. Кар-туши с надписями обрамлялись очень простым спиралевидным узором и заканчивались розетками и медальонами. Отличительной особенностью клинков этой группы служат тугры (вензеля) с именами мастера и владельца вещи, украшавшиеся орнаментом в виде полукруглых лепестков (рис. 5).
Даже при таком ограниченном использовании орнаментальных мотивов видно, что применялись общие для всего турецкого прикладного искусства элементы орнаментики — изображения, хотя и сильно стилизованные, цветов и плетенки. Ножны и рукояти второй группы, как правило, обкладывались гладким серебряным листом с растительными узорами, выполненными чернью и резьбой.
К третьей группе относятся ятаганы, орнаментика которых близка к кавказской. Такие ятаганы, преимущественно с прямым небольшим клинком, делали мастера Трапезунда и
Эрзурума, т. е. восточных районов Малой Азии, близких к Кавказу и населенных в значительной степени армянами и грузинами. Клинки этих ятаганов большей частью были гладкими, с редкими резными узорами. Рукояти из слоновой кости украшались чеканными или филигранными серебряными розетками и вставками кораллов. Ножны обкладывались серебром, покрытым чеканным или же штампованным узором, близким по характеру к армянскому или грузинскому, а верхняя часть декорировалась поясками из вставок кораллов, а иногда бирюзы.
Наибольшим разнообразием отличается орнаментика турецких кинжалов. Это объясняется тем, что изготовление кинжалов, вследствие специфики их применения, не было так широко распространено, как, например, производство сабель. Сабля была основным боевым оружием почти каждого воина, а кинжал служил личным оружием, до известной степени вспомогательным. Качество его отделки в большой мере зависело от имущественного положения

-175-


владельца. Это не значит, однако, что кинжалы принадлежали только представителям феодальной знати, ибо традиционная любовь к украшению оружия характерна для художественного ремесла народов Ближнего Востока.
В отделке клинка кинжалов можно заметить черты, сходные с орнаментикой сабельных клинков, т. е. заполнение плоскости клинка от рукояти геометрическим или растительным узором, который иногда имеет вид арки с острым концом. Однако такой орнамент, в значительной степени стилизованный, отличается от сабельного. В орнаментике ножен одной из групп кинжалов ясно виден тот же принцип, который характерен для отделки ножен ятаганов, т. е. наличие резного орнамента на устье, средней части и наконечнике. Характер орнамента не представляет чего-либо оригинального и в большинстве случаев сводится к изображению стилизованных растений, геометризованных фигур, а на кинжалах конца XVIII — начала XIX в. — к украшениям в стиле барокко.
Исключение представляет лишь один интересный орнаментальный мотив, встречающийся на многих ножнах, — чеканное изображение вазы или кувшина с цветами, окруженное арабесками. Этот мотив, в несколько измененной форме (ваза с длинным узким горлышком), имеется на ятаганных клинках и, что важно, очень часто встречается на турецких ружьях XVIII в. из Трапезунда. Это дает основание полагать, что кинжалы данного типа изготовлялись в районах Восточной Анатолии, близких к Трапезунду, или же в самом городе.
При характеристике украшений этой группы кинжалов обращает на себя внимание и оформление наконечника ножен. Как правило, он изготовлялся в виде полого сплющенного конуса с напаянными по окружности серебряными проволочками, а заканчивался стилизованным изображением кисточки. По всей вероятности, это традиционный прием, восходящий к той эпохе, когда деревянные ножны обматывались на конце жилами или толстыми нитками, образовывавшими пучок или кисточку. В дальнейшем при изменении материала форма предмета сохранялась.
Группа турецких кинжалов, изготовлявшихся на востоке Малой Азии, обладает рядом специфических черт в декоровке. К числу их прежде всего относится широко распространенное украшение рукояти и ножен вставками из кораллов, образующих геометризованный орнамент. Следует добавить, что соединение кораллов и серебра с художественной точки зрения было очень удачным.
Вторая специфическая черта заключалась в своеобразном рисунке у пяты клинка. Этот рисунок, представлявший собой сочетание медальонов и арабесок, выполнялся сложным техническим приемом с применением резьбы, насечки золотом и обработки стальной поверхности пунсоном.
На востоке Малой Азии в военном обиходе широкое применение нашел кинжал кавказского типа — кама. Естественно, что в Турции он получил иное декоративное решение и новый декоративный материал — кораллы. Изменилась форма наконечника ножен, который делался, так же как на ножнах ятаганов, в виде головы дельфина. Наконец, взамен разнообразного растительного орнамента, обычного на кавказских клинках, на турецких изображался тюльпан в прямоугольной рамке, выполненной в технике глубокой резьбы.
Своеобразное декоративное оформление отличает одну из групп турецких кинжалов, изготовлявшихся в Стамбуле и в районах, близких к нему. Украшения выполнялись главным образом при помощи проточенных в разных направлениях долов, что создавало рельефную поверхность клинка; у пяты инкрустировались серебром или медью несколько звездочек. Есть основания полагать, что звездочки наносились только для декоративной цели, а не служили клеймами, как считал Э. Э. Ленц.1 Значительно сложнее и разнообразнее отделывались ножны, при изготовлении которых применялись различные приемы — чеканка, резьба, чернь и т. д. Верхняя часть с двумя рельефными жгутообразными поясками имела рельефные выступы с фестонами. Сложный орнамент располагался в средней части в виде сильно стилизованного растения с отходящими во все стороны ветвями. Глубокий фон

----------
1. См.: Э. Э. Ленц, ук. соч., стр. 140.

-176-


рисунка заполнялся точками и мелкими цветами. Таким же образом оформлялся и низ ножен, имевший форму шара (рис. 6).
В орнаментике турецкого метательного оружия отсутствуют какие-либо своеобразные черты, ибо в отделке наконечников копий и дротиков (джеридов) повторялись те декоративные мотивы, которые были свойственны прочим видам оружия. Наибольшее сходство наблюдается с орнаментикой клинков кинжалов: не исключена возможность, что производство кинжалов и наконечников копий было объединено. Древко турецких копий, из бамбука, камыша или легких пород дерева, расписывалось геометрическим орнаментом.
Ударное оружие в большинстве своем относится к XVI—XVII вв., поэтому орнаментика его сохранила некоторые оригинальные, самобытные черты, которые отличают раннее турецкое оружие. Основными элементами декоративного убранства топоров, шестоперов, булав и т. п. являются разнообразные растительные мотивы, данные в сильно стилизованном виде.
Значительный отпечаток на характер орнаментики ударного турецкого оружия наложило то обстоятельство, что в подавляющем большинстве это оружие принадлежало представителям высшей военной знати и служило одновременно и боевым оружием и (на более позднем этапе) символом власти или военного достоинства. Этим было обусловлено все то разнообразие отделки, которое встречается на ударном оружии. Наряду с общими орнаментальными мотивами, несколько видоизменявшимися в соответствии с типом оружия, существовали элементы, находившие полную аналогию в орнаментике других видов, как, например, известный по турецким сабельным клинкам узор в виде арки с остроконечным концом, встречающийся на лезвиях турецких топоров. Определяющим моментом в датировке нескольких турецких боевых топоров является особый растительный узор на лезвиях, выполненный в технике насечки серебром; он характерен для топоров XVII в.
В очень редких случаях на образцах ударного оружия (чеканы) дается мотив трех цветов — тюльпанов, а также чаша с цветами в несколько измененной форме. К числу общих элементов, встречающихся и на ударном оружии, следует отнести чешуеобразный орнамент и стилизованные изображения растений.
Вместе с тем в связи с особенностями ударного оружия некоторые орнаментальные мотивы получили своеобразное развитие. Так, например, наличие длинного древка или рукояти у шестоперов, топоров, булав позволяло более свободно разместить изображения, чем на сабельных или кинжальных рукоятях. В результате на рукоятях ударного оружия получили распространение стилизованные изображения вьющихся растений с длинными стеблями. Этому способствовал и материал — дерево, обложенное тонким серебряным листом. B заключение следует остановиться еще на одной интересной детали, свидетельствующей об общности орнаментальных элементов в различных отраслях прикладного искусства. Иногда на лопастях и на рукоятях турецких шестоперов имеются изображения в виде арабесок или завитков особой формы, выполненные в технике золотой насечки. Этот мотив так называемых «китайских облаков» служит излюбленным элементом декоровки турецких керамических изделий XVI—XVII вв. и связывается с орнаментикой китайской керамики, 1 импортировавшейся в страны Ближнего Востока, в том числе и в Турцию. Вряд ли прав турецкий искусствовед Дж. Эсад Арсевен, видевший в этом мотиве сильно стилизованное изображение молнии. 2 Второй вариант этого же мотива «молний» (или облаков), совершенно аналогичный изображаемому на керамике, оказался и на одном из шестоперов эрмитажного собрания, 3 — он образует орнаментальную сетку на поверхности рукояти. Интересно отметить, что на турецком шлеме XV в., хранящемся в Стамбульском арсенале (б. церковь св. Ирины), судя по фотографии, имеется точно такой же узор, покрывающий венец шлема. 4 На близость узора с керамическим указывают и три шарика, располагавшиеся между облаками, характерные для турецкой керамики типа «дамаск». 5

----------
1. Э. К. Кверфельдт, Керамика Ближнего Востока, Л., 1947, стр. 118.
2. С. А. Агseven, L'art turc, Istanbul, 1940, стр. 27.
3. Инв. вост. оружия, № 735.
4. Е. Grosvenor, Constantinople, London, 1895, стр. 479. 6. Э. К. Кверфельдт, ук. соч., стр. 117.

-177-


Начиная со второй половины XVIII в. в орнаментику оружия начинают проникать элементы европейского искусства, в известной мере чуждые турецкому искусству. Вместе с тем не исчезли и местные древние традиции, которые вплоть до второй половины XIX в. оставались на весьма высоком уровне. Дальнейшее развитие машинной техники и переход к массовому производству холодного оружия, резкое усиление роли огнестрельного вели к уменьшению значения декоративных элементов. Это явление, обычное для оружия капиталистического периода, было свойственно и турецкому холодному оружию начиная со второй половины XIX в.

-178-